Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Агора" реж. Алехандро Аменабар

Так долго ждал, пока покажут этот фильм по телевизору, что чуть было не пропустил эфир, заметил в последний момент - иначе вышло бы совсем обидно, потому что еще когда "Агора" шла в прокате, мне очень хотелось ее увидеть, но в силу обстоятельств не получилось. При том что я знал - кино такого рода у меня вызовет в лучшем случае противоречивые впечатления. Но в любом случае "Агора" - произведение искусства высокой пробы. А дальше уже можно разбираться в деталях.

Мне не показалось, как в свое время продвинутым кинообозревателям, что "Агора" - однозначная инвектива, направленная против христиан и христианства как религии нетерпимости и фанатизма. Я также не увидел совсем уж прямых и явных параллелей между христианством 4-го века и современным исламом, которые в критики проводились настойчиво. Другое дело, что по духу, по типу своего мышления Аменабар - безусловно, язычник, и это не в "Агоре" только проявилось. Его отношение к смерти в "Море внутри" - такое же языческое, как отношение к культуре, науке и статусу человеческой личности в "Агоре", если этого не принимать как данность - лучше не тратить время на просмотр его картин. И понимание истории в обоих случаях - тоже вполне языческое: то есть идея личного бессмертия Аменабару совершенно чужда, зато в истории он видит бесконечный цикл (для христиан всеобщая история - линейна и конечна, зато бесконечна жизнь отдельной души). На этом принципе выстроена и драматургия "Агоры".

Александрия 4-го века - последний оплот язычества в империи, где после гонения на христиан именно христианство неожиданно для многих стало официальной, а главное, самой массовой религией; аристократка Гипатия увлечена философией и астрономией (которые в античной науке не разделяются), предмет ее забот - устройство солнечной системы, она пытается разрешить загадку движения небесных тел, и постепенно приходит к выводу, что Аристарх с его гелиоцентризмом был ближе к истине, чем Птолемей, но и он ошибался - не самом деле движется Земля вокруг Солнца не по кругу, а по эллипсу; тем временем христиане, спровоцированные языческой верхушкой, устраивают погром в Александрийской библиотеке; затем, снова спровоцированные уже иудейской знатью, организуют еврейский погром; после чего наступает черед разборок между христианами - более и менее умеренными. В фильме три основных сквозных персонажа - Гипатия, влюбленный в нее ученик Орест и раб Давус, тоже влюбленный в госпожу (до сего дня - самая значительная роль очень перспективного Макса Мингеллы). Орест после запрета на поклонение языческим богам принимает христианство и становится префектом, Давус поначалу увлечен не только самой Гипатией, но и ее учением, но разочаровывается и подается к самым фанатичным христианам, а разочаровавшись и в них, в финале спасает Гипатию от мучительной смерти - христиане собираются побить ее камнями, а он, любя, убивает ее сам, буквально душит в объятьях. Гипатия неизменна в своих убеждениях на протяжении фильма, Орест лишь разыгрывает перемены, приспосабливаясь к изменчивым социальным обстоятельствам, Давус меняется постоянно, и если подходить с этой точки зрения - именно он тут главный герой: в финале Гипатия погибает, Орест исчезает, линия же Давуса остается открытой - неизвестно, каким образом сложится его судьба и образ мыслей после убийства Гипатии.

Аменабар старательно имитирует политкорректность: неблаговидный образ христианства тут не универсален, отвратительны только фанатики, руководимые епископом (чуть не сказал - патриархом) Кириллом, но фанатизм присутствует и среди язычников, и среди иудеев, причем с язычниками христиане и евреи расправляются вместе, мало того, в обоих случаях христиане ведутся на провокацию - именно язычники намереваются поначалу порезать христиан и именно евреи заманивают их в ловушку, чтобы побить камнями. И в этом смысле, в контексте циклической модели истории, правомерны, пусть на них и нет намеков в фильме (ислама в 4 века еще в проекте не существовало), аналогии с сегодняшним днем. Но при всем том пафос Аменабара - откровенно антихристианский, и претензии режиссера к христианству - не политического, не социального и не общегуманистического свойства (как раз что касается этики поведения, общественной терпимости и склонности к демагогии в фильме все "партии" ведут себя практически одинаково - будоражат толпу, плетут интриги и сражаются за влияние).

Христианство отталкивает Аменабара своей устремленностью в нездешний мир, отказом от тех знаний, от того материального и интеллектуального наследия, которое не пригодится верующему в жизни вечной, и наконец, отказа от себя во имя Бога. При этом режиссер противопоставляет этому не плотские радости (Гипатию хоть и обвиняет в колдовстве, в распутстве, но в фильме нет никаких указаний на ее какую бы то ни было "личную жизнь", она все в своей науке), но радость познания, и все-таки речь у него неизменно сводится к познанию материального мира, ее - и его, режиссера - даже звездное небо восхищает лишь постольку, поскольку оно материально и может быть познано. Христианство держится на Тайне, а вот как тайны Аменабару поперек горла, тайны в таком контексте унижают человеческое достоинство, а назначение человека - сделать тайное явным, и это в его фильме - самый принципиальный момент. Все остальное - проповедь веротерпимости, мультикультурализма и исторической преемственности - ему и самому, видимо, не слишком интересно, потому он нет-нет да и срывается в пошловатую демагогию (один из лейтмотивов фильма: "нас объединяет больше, чем разъединяет, мы все братья"), оставаясь, впрочем, и в ней настоящим, значительным художником.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments