Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Лукоморье и окрестности

Надо, надо было поехать на вернисаж в Гридчин-холл - потратить день, но хоть плова поесть, всяко лучше, чем тот же день потратить неизвестно на что.

Но я, для начала, ожидал, что мюзикл "Лукоморье" - что-то вполне удобоваримое, расслабившись после "Летучего корабля" в Театре Клоунады: тоже музыкальная сказка для детей, но прекрасно сделанная, с замечательной музыкой (в том числе заново написанной), с профессиональными актерскими работами. О профессионализме создателей "Лукоморья" говорить не приходится, все это аляповатое убожество и без того поперек горла, но это не самое страшное. Грешным делом я думал, что раз уж спектакль называется "Лукоморье", то он, так или иначе, пусть на самом убогом уровне, строится на сюжетах сказок Пушкина. И действительно - на сцене стоит муляж дуба, на нем висит муляж цепи, а вокруг прыгает в мешке, наподобие того, в каком на улице пристают с предложениями сфотографироваться, "кот ученый", и первый музыкальный номер написан на текст вступления к "Руслану и Людмиле" - музыка, правда, бездарная, но стихи, по крайней мере, классические. Дальше начинается нечто совершенно невообразимое - история про волшебное Лукоморье, которое дает радость и надежду "всем русским людями", и которым уже тысячу лет правит "патриарх леса". Выглядит этот "патриарх" как старый гриб - то есть буквально, гриб-боровик с накладной шляпкой и ватной бородой до пола. Но по задумке авторов, каждую тысячу лет патриарх теряет волшебную силу и должен отдать ее новому правителю (не чаще чем раз в тысячелетие - вот это срок, правозащитники - внимание!). Кризисом власти в волшебном лесу пытается воспользоваться Кащей и его приспешник Леший. Они похищают богатырских невест - Елену Прекрасную, Василису Премудрую и Царевну-Лебедь. На выручку спешат три богатыря - Иван-Царевич, королевич Елисей и князь Гвидон. Все они поют под фонограмму, как победят вражью силу, чтобы "русским людям" на всем Лукоморье жилось хорошо еще тысячу лет. Тексты, само собой, умопомрачительные (старался не обращать внимания, в какой-то момент даже удалось заснуть, несмотря на долбежку фанеры и "тяжелую" аранжировку, но такие перлы, как "пока голова на плечах цела, скорей вспоминай, что всему голова", захочешь - не забудешь). Декорации, помимо картонного дуба, нарисованы на компьютере, костюмы как будто взяты напрокат и вообще по уровню зрелище смахивает на колхозную самодеятельность, зато по духу это фашистский бред полностью отвечает запросам дня. Еще и Елену Прекрасную к своему Лукоморью приплели - ее-то за что? Помимо всего прочего, в зале кинотеатра "Пушкинский", где сие действо разыгрывается, публика ведет себя так, как обычно в кино, а не в театрах: срач - хуже чем на Курском вокзале, между креслами рассыпан поп-корн, что-то разлито, размазано, все орут, ползают, бегают - страшнее любого кащеева царства.

Следующий пункт программы - театр Владимира Рецептера "Пушкинская школа" из Петербурга. Я несколько лет назад видел их постановку "Горя от ума" - ничего особенного, но неплохо, а в спектакле по "Скупому рыцарю" и "Хронике из рыцарских времен" еще и Леонид Мозговой играет - не то что я его как-то особенно выделяю и считаю великим актером, но все-таки - человек постоянно на виду, в кино сыграл у Сокурова и Гитлера, и Ленина. До второй части "рыцарских времен" мы не досидели - еле ноги унесли с началом антракта. Но вкусили питерского пафоса по полной программе. Сам Рецептер выступил, сказал, что Пушкин мечтал о театре, которого до сих пор нет, а он со своими студентами его создает, что Пушкин писал про рыцарские времена, а сейчас все разговоры о деньгах и никакого рыцарства, но и тому подобные интеллигентские штампованные благоглупости. Мечты Пушкина в воплощении Рецептера выглядят как поэтический вечер в сельской библиотеке: хоровод в свитерах грубой вязки вокруг сундука. Актеры, которые уже пять лет как выпустились из учебного заведения, совершенно недееспособны и работают на любительском уровне. Мозговой, при всем своем, казалось бы, опыте, ничем на их фоне в роли Барона не выделяется и выдает такой же пустопорожний беспомощный пафос, как и остальные. Когда герой Пушкина заговорил про совесть и девушка из хоровода, изображая, очевидно, ту самую совесть во плоти, потянулась к нему руками, а тот в ответ стал ее душить, я не знал, куда мне деваться. Единственное, что хорошо у Рецептера - он ничего к тексту не добавляет, а трагедии у Пушкина - маленькие.

И мы успели в галерею на Солянке на "Нину Комарову". Нельзя же было допустить, чтобы весь день, раз уж плова в Гридчин-холле не досталось, прошел впустую - вот и поехали к дяде Федору. Очень интересно было бы провести (но вряд ли это возможно) мини-фестиваль спектаклей Федора Павлова-Андреевича по текстам Людмилы Петрушевской - они, начиная еще с "Бифема", явно связаны общими идеями и формальными приемами, но при этом непохожи друг на друга. "Нина Комарова" - стилизованная "страшная история" про девочку "двухтрехлетдвухтрехлетдвухтрехлет" Люду, которую братик забыл в лесу, а грибники подобрали, отвезли в город, а спустя одиннадцать лет, поступив после детдома, где ей дали новое имя Нина Комарова, потому что доставили ее сильно покусанную комарами, в училище, она вдруг нашла свою родную семью и узнала настоящее имя. Как и аутентичные "фольклорные" истории подобного рода, "Нина Комарова" - сказка без морали, в ней бессмысленно искать какие-то идеи или социальные реалии, ее герой - даже не язык, а речь, не слова, но звуки, интонации, тон, тембр. Режиссер этим путем и следует, а актриса Евгения Борзых (по основному роду занятий - вокалистка, известная прежде как Михална), которая вся, за исключением головы, скрыта за деревянной "кафедрой" и имеет из выразительных средств в своем распоряжении только голос и мимику (Степаниде Борисовой в "СтарухЫ" Федор оставил хотя бы руки), блестяще точно и поразительно разнообразно работает с тембрами и артикуляцией. На первый взгляд "Нина Комарова" - вовсе не спектакль, по крайней мере, не явление драматического театра, а скорее перформанс, и сам Федор определял формат представления как "говорящая скульптура". На самом деле это неверно, и не только потому, что в отличие от множества других "драматических" постановок, тут налицо пусть и специфический, но внятный, мало того, нарочито бесхитростный линейный нарратив - это как раз не критерий. Дело в том, что образ, который создает исполнительница на контрастах темпа речи и тембровых регистров собственного голоса (говоря в нос, бормоча скороговорки или, наоборот, растягивая слова), дан в развитии, и это развитие не циклическое, что характерно для перформанса или видеоарта, у него есть начало и конец. Не образ героини, подчеркну, героиня здесь чистая условность - а образ текста, который и становится не просто материалом, но главным героем спектакля.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment