Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Князь Игорь" А.Бородина в "Новой опере", реж. Юрий Александров

Режиссер не лукавил, предупреждая, что нынешняя его постановка в "Новой опере" отличается от той, что он делал в Ростове и которую показал в Москве полтора месяца назад. То есть чем-то отличается, а чем-то нет. Увертюра следует за прологом, Игорь представлен самовлюбленным захватчиком, его княжество - обитель зла и насилия, где грубо попираются права человека и, в частности, пленных половцев, половецкий стан словно возник из впечатлений от сказок "Тысячи и одной ночи", а возвращается Игорь домой как странник, оборванны и с мешком за плечами, это с одной стороны, с другой - православная духовность, на которую у Юрия Исааковича вся надежда, воплощенная прежде всего в образе загадочного старца с посохом, под занавес замирающего на авансцене, и венчает спектакль не праздничное славословие, а тихий печальный хор, пока сверху падает снежок из блестящих бумажек. Однако ростовское действо, в силу малобюджетности, надо думать, было лишь скромным черно-белым эскизом к новооперному блокбастеру. То, что в спектакле ростовского театра было лишь намечено и потому смотрелось более-менее прилично, в спектакле московском доведено режиссером до ума - то есть до полного безумия. Вообще Александров "Князя Игоря" ставил много раз, но я видел только ростовскую версию и нынешнюю - они по духу схожи, а вот в самарской якобы торжествовало светлое настроение, потому что режиссер хотел зрителям вновь открывшегося после реконструкции театра подарить праздник - странный для режиссера побудительный мотив, но почему через постановку "Новой оперы" Юрий Исаакович решил, опять-таки по его собственным заявлениям, "исповедоваться, и в чем именно - тоже непонятно.

Для московской сцены Вячеслав Окунев выстроил декорацию не чета ростовской - мощную и символичную, в центральной ее части - огромные "каменные" ворота с одной створкой и треснувшие по фасаду, к финалу первого действия (второго бородинского акта) они почти что падают плашмя, и на их оборотной стороне обнаруживается скульптурная группа в батальном жанре. Шатры половцев напоминают по дизайну оформления гигантские яйца Фаберже. С оформлением и общим решением половецкого акта связаны самые удивительные находки режиссера и сценографа: Кончака вывозят на грандиозном трехколесном кресле-троне, который, если бы не позолота, сошел бы за инвалидную каталку, а Игоря развлекают в стане кочевников танцем живота и борьбой сумо, девицы в парчовых топиках машут красными платками а ля совхоз "Заря Востока", с самим Кончаком князь сходится в поединке по армрестлингу, и Игорь, который и в прологе уже выглядит и ведет себя как пьяный медведь, тут пускается в половецкие пляски вместе со своими врагами, а ведь только что пытался заколоться обломком своего меча от расстройства, что погубил и войско, и свою честь. Не меньше интересного связано с Ярославной - она чуть ли не воплощение Богородицы, во всяком случае, провожать Игоря в поход он является с младенцем на руках, что уже во втором акте не мешает ей проводить языеский обряд гадания, чуть ли не ворожбы: горбатые черницы капают расплавленный воск свечей в чан и оттуда на Ярославну льется нездешний свет (ну до чего техника дошла!).

Пластика мизансцен вызывает отдельное изумление: уже в эпизоде выступления Игоря в поход, в первой же хоровой сцене массовка поет "Слава, Слава!", закидывая руки таким образом, что больше подошло бы для "Хлеба, хлеба голодным!" Девушки, приходящие к Ярославне просить за свою подругу, похищенную Галицким, ломаются и как будто бьются в общем припадке. Половецкие пляски, точнее, то, во что они превратились - отдельная тема. В безвкусице можно обвинять режиссеров, для которых существует понятие вкуса, к Юрию Александрову подобные упреки не пристают, и кич, который он предъявляет - тоже своего рода эстетика, в чем-то весьма эффектная. Я редко смеюсь, в опере, наверное, не смеялся никогда, на половецком акте александровского "Игоря" - впервые, просто катался, когда полуголый жирный мужик начал прыгать, а другие, с накладными животами, трясти головешками с ленточками на шестах - это так напомнило мольеровскую сцену "посвящения в мамамуши", что я подумал: почему бы, в самом-то деле, не заменить текст либретто оперы на стишки из "Мещанина во дворянстве" в классическом переводе, они хорошо ложатся на ритм Бородина: "Ты садись на бригантина и езжай на Палестина..." Впрочем, в разгар дикарского веселья Игорю вновь является святой старец с посохом - и князь вспоминает, что собирался каяться. Потому нарушает клятву, данную хану, и бежит вместе с крещеным половцем - но до места добирается один (я уже подумал на ростовском спектакле, что, должно быть, Игорь съел Овлура дорогой по старому русскому обычаю, до сих пор распространенному среди беглых зэков).

На генеральной репетиции практически не было музкритиков - зато присутвовал публицист и знаток законов развития русской истории Александр Минкин (впрочем, тоже в прошлом театровед, как и Андрей Караулов, как и многие другие печальники земли русской). Не уверен, что критикам придется в этой постановке по душе что-то, кроме музыкального ее качества, о котором тоже можно спорить, но которое, вне всяких сомнений, с ростовской версией не сравнить, особенно что касается убедительности вокала Василия Святкина (Игорь), Георгия Васильева (Владимир) и Евгения Ставинского (Галицкий). Зато дилетантам широкого профиля премьера дает массу поводов для высказывания.

По отношению к александровскому "Князю Игорю" я нахожусь в положении, сходном с тем, когда черносотенец Шульгин вынужден был защищать вопреки своим антисемитским убеждениям еврея Бейлиса, может, и желая извести весь народ на корню, но не допуская совсем уж абсурдного осуждения конкретного его представителя. Общая концепция Юрия Александрова мне понятна и близка: русские - агрессоры (причем были ими и тысячу лет назад, такими и остались), в мире ни с кем жить не хотят и не будут, клятвы готовы нарушить в любой момент, а дай им волю, не только всех соседей, но и самих себя изведут, само их существование - вызов соседям, миру, Богу. Но, не говоря уже о том, что русскому зверству Юрий Исаакович, как это вообще свойственно питерским интеллигентам, противопоставляет русское же православие (в характерных и для Александрова, и для православия кичевых формах), приходится признать, что Бородин пострадал без вины: такой подход ну совершенно не согласуется не то что с драматургией либретто оперы, но и с ее музыкальной драматургией. Ярославна поет радостно (Галина Бадиковская чаще кричит, чем поет, но это уж пусть музкритики обсуждают) - а воле постановщика вынуждена заламывать руки с горя, видя, что Игорь ничего не понял и снова собирается воевать, доставая окровавленный обломок меча, выглядит это скорее комично, чем исповедально. То же самое в прологе, когда на слова хора "Слава, слава!" на сцене творится всеобщий мордобой, пьянка и пытки пленных инородцев. И если Ярославна - сестра Галицкого, почему он ее так откровенно лапает, намекая, что "другую заберу" относится к ней? По разнузданности 3-й "половецкий" акт даст сто очков вперед оргиастическому 2-му акту "Летучей мыши", поставленной в "Новой опере" Михаилом Дейкема - но то была оперетта, к тому же, говорят, после премьерного шока спектакль переделывали, а тут вроде как - "Князь Игорь", да еще с потугами на режиссерскую исповедь от имени всего народа русскаго. Наконец, увертюра, которая, разбивая действие, торчит в спектакле, как бельмо в глазу. Я подумал: может, и есть какая-то логика в том, чтобы она звучала после пролога - ведь ключевое событие, сражение, в котором погибли Игоревы полки, происходит вне оперы, так увертюра, где сходятся все главные музыкальные темы, и могла бы стать своего рода обозначением этого события - но тогда его надо обыграть, хотя бы тупо, пустив под музыку слайды, или что-то в таком же роде, как сейчас модно. Но увертюру исполняют при закрытом занавесе, и по факту просто тянут время, необходимое для перестановки декораций.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments