Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Мертвые души" А.Пантыкина, Екатеринбургский театр музкомедии, реж. Кирилл Стрежнев

При любом подступе к Гоголю он сегодня непременно оборачивается в "моголь" - такова уж, видно, его оборотническая сущность. Как и в "Деле о мертвых душах" Павла Лунгина по сценарию Юрия Арабова, в либретто Константина Рубинского намешаны всевозможные гоголевские мотивы. Ход настолько старый (еще с булгаковских времен, как минимум, растиражированный), что можно было бы придумать что-то посвежее, а пуще того, что-то поорганичнее, чем встреча молодого Чичикова с Хлестаковым, а точнее, с его призраком, фигурой, затянутой во все черное и прикрытой пустым костюмом на вешалке. Именно Иван Александрович Хлестаков служит в екатеринбургских "Мертвых душах" пружиной действия, вдохновляет и научает Павла Ивановича Чичикова, разряженного поначалу в малиновый фрак, а тот становится как бы его "духовным сыном", к тому же действуют они в одном и том же городе. Оттого помещики оттесняются на второй план, а на первый выходят чиновники. Вместо путешествия Чичикова по усадьбам - один на всех общий музыкальный номер, и только Ноздрев удостоен особого дуэта. Оно и понятно - универсальной метафорой в спектакле служит черно-белая шашечная доска. Мало того - Ноздрев оказывается чуть ли не агентом губернатора (имитирующем порой то Ленина, то Сталина), по его доносу (в обмен на освобождение от судебного преследования за обиду, нанесенную соседу розгами) Чичикова сажают под арест, дабы выманить из него неправедно нажитые деньги и, в свою очередь, прикарманить их. Другим "агентом" выступает губернаторская дочка, бедная Лиза на первый взгляд - луч света в темном царстве, а на поверку - главная аферистка, обдурила и Чичикова, вызнав про тайник, и папеньку, подсунув ему фальшивые бумажки собственного изготовления, но Чичикова все-таки не бросила. Понятно, что кроме Хлестакова, в спектакле упоминаются также персонажи "Шинели" и "Носа", звучат сакраментальные фразы "Поднимите мне веки" и "Я тебя породил, я тебя и убью", а Ноздрев с хором крестьян распевает "Редкая лошадь долетит до середины Днепра". Но даже и Гоголя для такого "моголя" недостаточно - Чичиков с Лизой направляют свою тройку в расположенный неподалеку город Глупов.

Про "редкую лошадь" - это банально, но забавно. Все остальное - претензия на пустом месте, не подкрепленная ничем, и что особенно обидно, музыкой - она невыразительна и служит в лучшем случае музыкальным оформлением спектакля, проигрывая оформлению художественному (Сергей Александров) - вглубь сцены уходит тоннель-"кишка", а в центре нависает на тросах платформа в черно-белую клетку. Подстать музыке и бестолковая хореография, то и другое - однообразно-суетливо. Но и суету стерпеть можно. Однако нынче всякая оперетка претендует еще и на народную драму. Екатеринбургская музкомедия, казалось бы, уже объелась этим гибридом в связи с "Екатериной" в постановке Нины Чусовой, где канкан придворных дам с задранными юбками перемежался хорами под курение ладана. В "Мертвых душах" дело заходит еще дальше и возникает образ праведника из народа - таковым становится кучер Селифан, не расстающийся с книжкой. Читать он, правда, не умеет, и только в финале сообщает, что выучился, но это не мешает ему нести в себе свет исконной духовности - вот он и проповедует в окружении кордебалета калик перехожих, трясущихся в коллективном эпилептическом припадке.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments