Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Белое на черном" Р.Д.Г.Гальего, "Свободное пространство", Орел, реж. Г.Тростянецкий

Книжка, которая многих в свое время, прямо сказать, потрясла, меня - а я ее читал в первой, журнальной публикации - оттолкнула. И не избыточным натурализмом, не т.н. "чернухой", а как раз наборот - совковым пафосом "мы преодолеем". Я, конечно, рад за автора, который выбрался из русского детдомовского-интернатовско-инвалидного ада, но я и сам в этом аду провел немало лет, так что кое-какое собственное представление на сей счет у меня имеется. Поэтому книжка кажется мне спекулятивной, и от спектакля я не ждал ничего другого. С радостью признаю, что ошибался.

Другое дело, что клоунада - тоже не универсальный жанр, а Тростянецкий им злоупотребляет. Накладные красные носы, которые он использовал даже в "Зеленой птичке" Гоцци, идущей на сцене МТЮЗа, где орловский театр играл "Белое на черном", мне кажутся так или иначе неуместными. То, что многие моменты судьбы маленького испанца-инвалида Рубена, оказавшегося заложником системы советского здравоохранения и советской системы как таковой, начиная с предыстории его появления на свет, решены через пластические этюды, выразительные, остроумные, ироничные - это блестяще. Особенно если учесть, что условность пластики позволяет абстрагироваться от натурализма и избежать его, не греша при этом против достоверности. Использование кукол-перчаток (ими разыгрывается импровизированная стилизованная коррида) - тоже отличная находка как и многое другое. Но как это часто, да что там, почти всегда бывает, Тростянецкому не хватает вкуса и чувства меры. Поэтому, с одной стороны, у него весь вечер на арене бегает клоун в ярко-желтой жилетке и рыжем парике, с другой - в пластические ремарки по меньшей мере дважды вкрапляются пафосные монологи, которые, особенно финальный, с восклицаниями нянечки о том, как батюшка не дал ей благословения покинуть больных деток, портят все дело и сводят усилия режиссера и актеров на нет.

Но надо отдать должное спектаклю - в нем режиссеру удалось главное. С самого начала в музыкальной партитуре "Белого на черном" перемежается беззаботная советская песенка "Я шагаю по Москве" с аккордами Филиппа Гласса, если я не ошибся, из саундтрека к фильмам Годфри Реджио. И заканчивается спектакль не тем, как герой вырвался, убежал, спасся - а серией монологов тех, кому повезло меньше. Судьба конкретного ребенка, в будущем автора ставшей бестселлером автобиографии, таким образом вписывается в глобально-исторический контекст.

На каталке из красных знамен ответственные товарищи лепят человечка из теста - человечек выходит неудачным. Физическое уродство героя - следствие не биологической аномалии, он - продукт эксперимента над человеком, эксперимента не только советского или какого-то другого "тоталитарного режима" - любого искусственного вмешательства в ход естественной человеческой жизни. Консилиум врачей совещается, а больной падает с кровати и валяется, никем не замеченны, на полу - таково взаимоотношение "пациента" с теми, кто призван за ним наблюдать, заботиться о нем. В спектакле мало сентиментальности (она, увы, пробивается под конец) и много юмора, в том числе музыкального - используются мелодии Колыбельной из "Порги и Бесс" Гершвина и "Болеро" Равеля, многие другие.

"Вы, русские - хуже фашистов" - этот крик отчаяния в контексте спектакля звучит не просто воплем обиженного ребенка-инвалида, но едва ли не осмысленным политическим заявлением, делая героя "Белого на черном" похожим на Оскара Мацерата из "Жестяного барабана" Грасса. А разные типы закрытых спецучреждений - детский дом, дом инвалидов и т.д. - представляют собой действующие модели России. В связи с чем то обстоятельство, что героем оказывается представитель иного,цивилизованного народа, особенно бросается в глаза. А в российском цирке уродов умственно отсталые калеки оказываются самыми нормальными людьми - в сравнении с врачами, нянечками и учителями (хор учителей, одновременно провозглашающих избитые школьные истины - один из самых смешных эпизодов спектакля). Еще и поэтому финальный монолог сердобольной православной нянечки звучит так фальшиво, так неуместно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments