Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Играем... Шиллера" в "Современнике", реж. Римас Туминас

Я и в свое время не уяснил, для чего надо было давать спектаклю такое название по аналогии, видимо, с "Играем Стриндберга" Дюрренматта, и теперь подавно не понимаю. "Играем Шиллера" был моим первым знакомством с театром Туминаса, но по-настоящему я для себя его открыл с "Ревизора", причем не с литовского, которого так и не видел, а с вахтанговского, по общему признанию оказавшегося бледной копией вильнюсского оригинала. "Играем... Шиллера", как сегодня для меня очевидно - очень хороший, но для Туминаса вполне обычный спектакль, без концептуальных откровений при наличии всех характерных для его постановок элементов, от режиссерских приемов, пластических метафор, до особенностей сценографии, музыкального оформления и т.д.: ржавые трубы, крюки, маятники, зеркала, дым, камни, зерно, сено... - это, наверное, и по меркам конца 90-х не выглядело большим новшеством, а теперь и вовсе не поражает воображение. Моменты вроде того, что Мортимер приносит Лестеру письмо от Марии Стюарт в заднем проходе, а Лестер, надев резиновые перчатки, извлекает его оттуда вместе с медальоном, сегодня не шокируют уже и самую кондовую современниковскую аудиторию, коротко остриженная Мария, с которой слетает парик и становится предметом театральной игры на последующие несколько сцен, кажется чем-то очень-очень вторичным. Сцена казни, когда из чаши вытекает вода, словно жизнь, уходящая из Марии, и подсвеченная голова на руках у палачей, которую уносят на задний план, тоже не производит по-настоящему сильного впечатления, к тому же отрубленная голова Яковлевой в самой неподходящий момент умудрилась закашляться. Кульминация и самое запоминающееся режиссерское решение связано с подписанием Елизаветой смертного приговора - руки королевы опираются на палки-костыли, словно они в чужих руках и водят ее пером, а она - разряженная и напудренная марионетка, исполняющая чужую волю. Эта картинка у меня сохранилась в памяти от первого просмотра десятилетней давности, она же оказалась самой яркой и теперь.

Обязательный персонаж в спектаклях Туминаса - бессловесное и физически ущербное полуживотное существо, чье присутствие, однако, определяет и ход, и ритм, и в значительной степени суть происходящего на сцене. В "Играем Шиллера" этот тип обозначен как Бастард двора, играет его, как и в "Горе от ума", Евгений Павлов (а кто играл десять лет назад, когда я смотрел спектакль впервые, уже не помню): безногий глухонемой юродивый калека. Помимо Евгения Павлова, точно соответствуют стилистике Туминаса в актерском ансамбле немногие, из персонажей второго плана - прежде всего Сергей Юшкевич в роли Лестера. Неплохой Мортимер получился у Ильи Древнова. Центральный женский дуэт показался мне небесспорным, но если Неелова-Елизавета очень жестко отыгрывает в первом действии затянутую в строгий костюм королеву, а во втором превращается в расхристанную и истеричную куклу, то Яковлева-Мария, с которой должна происходить обратная трансформация, делает что-то свое, привычное ей во всех ролях и спектаклях. Остальные работают больше в эстетике, традиционной для "Современника", нежели в той, которую предлагает режиссер - от Кахуна до Крыловой. От "Горя от ума", которое я готов смотреть снова и снова, "Играем... Шиллера" отличается прежде всего невнятностью задачи и довольно странной для такого рода материала и вообще для Туминаса мелочностью: вроде речь идет о власти, о насилии и т.д., но если история двух женщин так или иначе вырисовывается, то мыслей более общего порядка я из спектакля не считал.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment