Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Летучая мышь" И.Штрауса в театре им. К.Станиславского и В.Немировича-Данченко, реж. А.Титель

На момент выпуска спектакля из оперных сцен "Летучая мышь" шла только в "Геликоне", где при содействии Растроповича была поставлена годом или двумя ранее, ну и в Оперетте, разумеется. Сегодня, когда "мышей" развелось видимо-невидимо, и в "Новой опере", и в Большом, Титель, говорят, принял решение спектакль с репертуара снять и вроде бы играются последние представления - а мне раньше и недосуг было до нее добраться, но напоследок захотелось посмотреть и сравнить с более свежими.

В музыкальном отношении "Летучая мышь" Стасика, пожалуй, самая аккуратная, в смысле - сдержанная, даже, может, чересчур - оперетте не помешала бы некоторая разухабистость, тем более, что Вольфу Горелику уже не всегда удается держать оркестр в едином ритме, не говоря уже о взаимоотношениях оркестра с солистами. Но меня-то музыкальное качество здесь волновало еще меньше, чем обычно. Подход же к либретто у Тителя - один из самых мудреных. С одной стороны, в основе - оригинальная пьеса, про "месть летучей мыши", только роль Фальке усилена, он не просто пружина действия, он постоянно контролирует все ходы и главных, и второстепенных персонажей. С другой - многие удачные интермедии Эрдмана-Вольпина, в том числе "сцена вранья", выброшены, и немало дописанных реприз, в том числе удачно. Пожалуй, сегодня шутки про то, что теноров развелось много, "можно подумать - оперный театр сгорел", сегодня уже и не столь актуальны, но надо полагать, на момент премьеры звучали весьма остро, и вообще в этой "Мыши" довольно много специфической иронии, завязанной именно на тему музыкального театра, например, в ответ на вопрос об Альфреде Розалинда восклицает: "Мой тенор?! У меня сопрано!"; помимо Альфреда, который, как певец, вполне логично запевает какую-нибудь мелодию из Бизе, Чайковского или Верди, даже охранник Фрош в третьем действии нет-нет да и норовит затянуть что-нибудь из "Аиды". В то же время текст куплетов - привычный, "классический", то есть - советский, но почему-то он перемешан с немецким оригинальным, и смысл такого решения от меня ускользнул.

Равно как и огромный, чуть ли не во всю сцену, наполненный, кажется, водой, диван-матрас в первом акте - он эффектно смотрится, но концептуально себя не оправдывает, как и "окно" в потолке, через которое просматривается подобие зимнего сада. Во втором акте оформление сцены куда более эффектное и точное - с горами веревочного серпантина, в котором плутают герои и который время от времени сгребают щетками уборщики, без коих редко обходится любая постановка Тителя, с муляжами страуса (который еще и яйца несет), верблюда и слона. Такой "бал русского князя" сразу заставляет вспомнить недавнего "Джентльмена", оформленного в "Современнике" Каплевичем - но в Стасике слоны как символ русского ухарства и самодовольства появились намного раньше, оказывается. Князь Орловский, несмотря на нескрываемо пышные женские формы исполнительницы, здесь не производит впечатление трансвестита (в "Новой опере" у Дейкема, скажем, он и есть трансвестит, по замыслу режиссера).

В финале второго акта пьяные гости дружно шатаются из стороны в сторону - ту же тему пытался развивать в своей постановке Бархатов, но у него маскарадное общество умудрялось раскачать круизный лайнер, в результате чего он тонул. В Стасике все было намного более мирно и скромно. Третий, "тюремный" акт решен сценографически довольно-таки скупо - наверное, это было связано с объективными обстоятельствами театра на момент выпуска спектакля - но остроумно: камеры-ширмы приходят в движение сначала перед глазами подвыпившего директора тюрьмы, а затем чуть ли не в пляс пускаются. И венчает спектакль не бравурный хор, но лирический оркестровый "эпилог".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments