Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

иди ты, иди ты, кругом одни Эдипы: "Оперетта понарошку" В.Новарина в ШДИ, реж. Кристоф Фетрие

В кои-то веки решил провести дома весь день, и уже почти семь вечера было, когда я все еще лежал под одеялом перед телевизором, никого не трогал и никуда не собирался, а всего лишь смотрел концерт фортепианного дуэта Брижжит Анжерер и Бориса Березовского по "Культуре". После которого пустили блок "афиши", из которой я узнал, а точнее, вспомнил, потому что знал заранее, о премьере в ШДи. Премьера, конечно, анонсировалась на следующий день, но меня замкнуло: значит, сегодня прогон - а в ШДИ и спектакли, и прогоны начинаются в восемь. Ну и понеслось.

Без объяснений в таких концептуальных проектах не обойтись, и режиссер предлагает следующее истолкование происходящему: "Это театральная мистерия для девяти актеров и хора из 12 певцов. На закате цивилизации, в полушаге от ее окончательного крушения, последняя горстка людей пытается осмыслить историю. Разыгрывая хронику мира в виде оперетты, герои воссоздают и возвеличивают свое прошлое до тех пор, пока не пробьет час Апокалипсиса".

По описанию сильно смахивает на "Портрет планеты" Дюрренматта, которому полвека назад тоже казалось, что цивилизация дошла до края - хотя он, впрочем, и не ошибался, а только немного забежал вперед. Или на "Оперетку" Гомбровича, который ту же жанровую форму использовал в тех же целях одновременно с Дюрренматтом, а не с нашим современником Наварина. Но по внешней форме спектакль скорее отсылает не к драматургии середины 20 века, не к абсурдистам, на которых ссылается режиссер, но более ранние театрально-поэтические опыты, причем в первую очередь русскоязычные - футуристические и обэриутские перформансы, а также "эпический театр" Брехта. На сцене - оркестр в белоснежных с голубыми проймами костюмах, хор в забавных халатах и еще более забавных париках, а также артисты, они же певцы и даже акробаты, каждый из которых представляет определенного гротескного персонажа в духе театральной клоунады. Кроме того, за главного, своего рода предводителя хора, выступает тут Оксана Мысина - вся в черном, не считая голубого цветка в петлице костюма: "О, опереточные зрители, взирайте..."

Валер Новарина провозглашается современным Данте и Шекспиром, на деле же его текст, если судить по "Оперетте понарошку", в сравнении, скажем, с Д.А.Приговым - позавчерашний день поэзии, отсылающий опять-таки к началу 20 века, к столетней давности открытиям, давно ставшим общим местом - я бы не удивился, если б в какой-то момент к персонажам "Оперетты" присоединился, ну к примеру, старик с черными сухими кошками из трагедии "Владимир Маяковский" - или "человек с двумя поцелуями" оттуда же, который ничем не хуже "человека с взъерошенными глазами" из "мистерии" Наварина, тем и другим одинаково подошел бы диалог из "Оперетты": "Зачем ты грызешь свою руку?-На мой вкус она бесподобна".

Правда, что касается текста, я постоянно ловил себя, что воспринимаю его не как переводной, но как изначально написанный на русском - настолько он в переводе Натальи Мавлевич - и, надо полагать, сознательно - русифицирован, от частностей вроде "камазов" и "тушек" до реминисценций к разнокалиберным классикам от Достоевского ("тварь дрожащая") до Чуковского ("на горе Фернандо По) и далее - к целым репликам, словно заимствованным из репертуара КВН, типа: "Песенка Иосифа Кобзона о том, как исправляет человека зона". В тексте попадаются отдельные неплохие речевые обороты, построенные на контаминациях и парадоксах - "авторские права человека" или "свинья твоего я", "песенка Эдипа, исполняется без комплекса", а выражение "противно есть омлет из клоунских яиц" я постараюсь запомнить и занесу в карманный словарик афоризмов на каждый день, или, наоборот, забавные абсурдные, ничего не значащие образы - "Сказание о том, как укокошили принцессу Биби", "не вари ребенка в молоке его матери, не храни сгущенку на обогревателе". Иногда все это доходит до уровня полупародийных агит-частушек: "Ниже цен не упадешь, мы повысили платеж, иди ты, иди ты, кругом одни кредиты" или "дешево и сердито - полкило целюлита", каковыми, кстати, тоже не брезговал Маяковский. Еще более сомнительны фольклорные стилизации типа "ой ты, бравый морячок, разряди в меня сморчок". Но в лучшие моменты это, конечно, поэзия, и наверное, не самая плохая: "Каждый уделан своим уделом. Время обременительно. Жизнь восхитительна". Вот только то и другое замешано на столетней давности застарелом анти-гуманизме футуристов, на наивном антибуржуазном пафосе Брехта, и являет собой не актуальную поэтическую "бомбу", но, скорее, ностальгическую стилизацию под искусство 1910-1920-х годов. Где, может быть, главную роль играет не текст и не его пластическое воплощение (хотя в спектакле есть и пародийный балет - хореография Олега Глушкова, особенно мне понравился момент, который я для себя условно обозначил как "полонез слепцов"), но, как ни странно, музыкальная партитура Вартана Ерицяна.

В сущности, первостепенное значение музыки в "оперетте", пусть и "понарошку" - дело вполне естественное. Но по факту выходит, что наряду с персонажем Оксаны Мысиной, дирижер оркестра оказывается главным героем действа, он не просто формально руководит музыкантами - он, остервенело размахивая палочкой и еще в самом начале представления швыряя на стол партитуру - управляет всем процессом. "Оперетта" открывается атональной "увертюрой" и завершается хором в духе Филиппа Гласса, но в целом источником вдохновения и объектом музыкальной стилизации композитора становится не в первую очередь классическая оперетта, круг намного шире - это и барочная увертюра, и опера бельканто, и классический мюзикл, но прежде всего, как мне показалось - зонг-опера, что, безусловно, связано и со спецификой поэтического материала, так что в комплекте многие музыкальные номера четко отсылают к совместному творчеству Брехта-Вайля, не только формой, но и содержанием. Характерный образец - песенка съехавшего с катушек шофера, которую исполняет Оксана Мысина: "В Строгино и в Сокольниках передавим всех школьников. (...) Шарах-барах на всех парах, готовь гробы, дави грибы..."

Так же как "находки" Кристофа Фетрие в сравнении, чтоб опять-таки далеко не ходить, с Крымовым - вчерашний день театра. Налицо вполне механистическое соединение приемов различных перформансов, от столетней до двадцатилетей давности - песни в обнимку с самоварами, девушки в буденовках и валенках, фрагменты занавеса, напоминающие по дизайну гобелены, рабочие в тельняшках... Понятно, что персонажи опереточной мистерии в своем самодовольстве должны, вероятно, по авторскому замыслу воплощать модель человечества, не замечающего близкого краха цивилизации и возвращения человека в животное состояние: "Я веду свой род / К обезьяне, а не От". Только вместо запланированного если не шока, то хотя бы удивления, зрелище вызывает лишь умиление, как старомодная виньетка. И это если не считать коды с катящимися по сцене шарами и хоровыми выкликами "прости нас, Господи" - тут, как говорится, кончается искусство, и уж просто тушите свет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments