Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"В стране далекой" Ж.Л.Лагарса, реж. Седрик Гурмелон на Новой сцене МХТ

Представленные до настоящего момента на московских сценах тексты Лагарса могли служить образцом французского рационального мышления, доведенном до совершенства в варианте рамтовских "Правил поведения в современном обществе" или разбавленных доморощенной сентиментальной клоунадой в "Ла Эстрада" театра "Около". Оба названных спектакля длятся около часа и в сравнении с ними "В стране далекой" кажется произведением монументальным - в формате стилизованной читки, где главную роль играет текст (исполнители работают с пюпитров, хотя время от времени происходят перестановки), оно едва укладывается в два с половиной часа без перерыва.

Главный герой и рассказчик Луи (Виталий Егоров), относительно молодой еще человек, в ожидании близкой и неминуемой смерти возвращается в родительский дом, откуда давно уехал с намерением больше там не появляться. Путешествие его - на грани реальности и воображения, где пересекается мир живых с миром мертвых, в числе последних - отец Луи, а также его близкий друг, а называя вещи своими именами, бойфренд, тоже уже умерший. Если тот, покойный друг, был "самым любимым" или считал себя таковым, то новый (Сергей Шнырев) выступает под именем Закадычный. Среди персонажей также - сестра Луи, Сюзан, его младший брат Антуан, его жена Катрин, и мать Луи.

Причина смерти "самого любимого" друга и приближающейся кончины героя-рассказчика не конкретизируется, но легко предполагается как из сюжетного контекста, так и из биографии автора, умершего от СПИДа. То есть по всему выходит, что "В стране далекой" - история исповедальная, с предельно простым, в общем-то, сюжетом, и с не менее внятным пафосом: жизнь дается человеку один раз, и остается только сожалеть о том, что не сделано, как и о том, что сделано напрасно, по ошибке.

Однако формой для "исповеди" Лагарс избирает характерную для его творчества в целом сложносочиненную рациональную структуру, деконструируя собственную судьбу через театральные приемы, а театральные приемы - через собственную судьбу. Помимо основных действующих лиц, в спектакле появляются два обобщенных типажа, воплощающие многочисленных случайных знакомых героя, причем через подчеркнуто условно-театральные средства - актеры впроброс намечают, как они решили бы тот или иной эпизод. Возвращение домой, таким образом, разыгрывается героем (в реальности или в воображении?) как пьеса (и тут можно, кстати, вспомнить Пинтера, разрабатывавшего аналогичные формы высказывания задолго до Лагарса), как театральный спектакль.

И хотя, учитывая все объективные обстоятельства, драматурга ну никак невозможно заподозрить в том, что он плохо знал или мало интересовался проблемами, которые затрагивает, неизбежно возникает ощущение приема ради приема, а сам рассказчик начинает смахивать на персонажа из романа Малькольма Брэдбери, который в подобных случаях говорил: "я люблю деконструкцию, я ею зарабатываю на корм для своей кошки". С другой стороны, мхатовские актеры, и чем более старшего поколения, тем, к сожалению, сильнее, привносят в сухой, лаконичный (несмотря на объем) и строго рациональный текст столько "переживания", что умозрительная драматургическая конструкция Лагарса не выдерживает и того гляди рассыплется.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments