Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Москва-Петушки" В.Ерофеева, Молодежный театральный проект, реж. Наталья Семенова

Банкет - отличная штука, но и рискованная. Нельзя же просто поесть и пойти себе как ни в чем ни бывало. А общаясь, чего только не наслушаешься. Вдруг выясняется, что будто мы с paporotnik'ом "на ножах", и "вся театральная Москва" (вот уж никак не думал о себе, да если честно, и о paporotnik'е тоже, в масштабах "всей театральной Москвы") об этом говорит. Но, может, и в самом деле так, а я просто по невнимательности не заметил - то-то он, увидев меня сразу после спектакля за кулисами, моментально исчез и больше уж не объявился - я списал это на то, что в отличие от меня, которого дома кроме телевизора никто не ждет, днем и ночью нарасхват и в спешке сослепу просто не заметил меня, некогда ему еще и по банкетам ходить, а теперь думаю, может, он (обознченный в программке "консультантом" - уж не знаю, кого и по каким вопросам он "консультировал") в самом деле против моей скромной персоны что затаил? Или вот с Данилом Лавреновым история - когда он мне начал дословно цитировать мой о его работе в "Аркадии" отзыв чуть ли не полуторалетней давности - и действительно, недружелюбный по лексике и тону, ну чего не напишешь сгоряча - мне уже и чебурек в горло не полез. Да я и перед Наташей, режиссером спектакля, успел провиниться - не писаниной, к счастью, просто ушел в прошлый раз с ее спектакля "Питер Пэн" через полчаса после начала, и хотя вроде бы заранее предупредил о том, что мне придется уйти, и что с моим отношением к увиденному это никак не связано - творческие люди, они ж такие обидчивые. Разумеется, все это не повод не ходить на банкеты, тем более, когда приглашают в ресторан узбекской кухни. К тому же я, в конце концов, не Лев Толстой, могу и промолчать, если чё - ну коль уж совсем слова доброго не найду. Но если меня спрашивают - как, мол, понравилось-не понравилось - я не считаю нужным отмалчиваться или говорить "понравилось", потому что кому-то "понравиться" может любое говно, так же как любой шедевр кому-то может и не глянуться, честное слово - мне довелось иметь дело с человеком, который всерьез утверждал, что "Липсинк" Лепажа - не лучшее, что есть и только может быть в мировом театре, а просто очень хорошая вещь среди других хороших вещей. Я бы, может, и не стал сравнивать "Москва-Петушки" с "Липсинком", но что мне кажется по-настоящему важным - задача повышенной сложности по транспонированию литературного текста в театральное зрелище режиссером решена успешно. Это при том, что Ерофеева нельзя просто взять, инсценировать, распределить роли среди актеров и вполпинка так разыграть.

К сожалению, я так и не посмотрел закрытый до премьеры спектакль по "Школе для дураков" Саши Соколова в ЦДР, но порасспрашивав очевидцев о том, что он из себя представлял, кажется, имею основания предположить, в чем заключалась причина той неудачи. Поэтический текст не переживет буквального, дословного переноса на сцену. Конечно, Соколов и Ерофеев - авторы во многом непохожие, стиль Соколова - рафинированный, эстетский, в чем-то и манерный, стиль Ерофеева внешне максимально приближен к бытовому разговорному, в котором одновременно открывается по-своему изысканная мелодика (хотя две тетушки, по-разному близкие к Ерофееву и на банкете оказавшиеся за столом рядом со мной - из этого общения я как, пусть в прошлой жизни, но какой-никакой филолог, довольно много для себя почерпнул - рассказывали, что Соколов и Ерофеев были знакомы и ценили творчество друг друга), но они близки в главном: их проза организована по законам поэзии, и воспринимать ее через повествовательный план - путь тупиковый. А найти к сути ерофеевской поэтики правильную и в то же время свою собственную дорогу - непросто. Удача Наташи, что она ее не просто нашла для себя, но и провела по ней актеров.

Первое впечатление от Александра Волкова, в роли Венички появляющегося на сцене - это персонаж Достоевского, что-то в нем от Мышкина, что-то от Раскольникова, а если не конкретно Достоевского, но просто какой-то разночинец второй половины 19 века. И когда речь в поэме заходит о разночинцах, о последователях разбуженного Герцена, о Помяловском, с которых, по ироничному замечанию Ерофеева, сивуха заняла место клико, этот мотив раскрывается полностью уже не только ассоциативно, но и напрямую через текст. При этом Веничка в спектакле - фактически единственный более или менее "реальный" персонаж. Его возлюбленная (Евгения Лютая), понятно, появляется только в его мечтах. Но что самое примечательное - героя на всех этапах его пути сопровождают четыре ангела, воплощаясь в разных встречных-поперечных: 1-й ангел - Черноусый (ерофеевские тетушки, кстати, не уставали вслух удивляться внешнему сходству Данила Лавренова с литературным прототипом персонажа), 2-й - Митрич (Владимир Сажин), 3-й - "внучек" (Станислав Мотырев), 4-й - "женщина сложной судьбы" (Ольга Сарычева). Этот квартет, явно напоминающий четверку булгаковской нечисти из свиты Воланда, ведет Веничку в спектакле с самого начала, с них, с "ангелов", спектакль начинается (не строго по тексту поэмы - но абсолютно точно по сути), ими же, обернувшимися убийцами с заточкой, и завершается, с ними герой проходит полный, замкнутый круг ада, так и не вырвавшись из него, не добравшись до искомого рая. Помимо этого, 3-й ангел Станислава Мотырева воплощается и в совсем уж инфернальное существо - Сфинкса, решенное в подчеркнуто условной даже на общем небытовом фоне эстетике. Небытовая в спектакле и сценография - высокая двустворчатая конструкция с внутренними лесенками, со схематичным обозначением железнодорожной ветки, проложенной, однако, не в горизонтальной, а в вертикальной плоскости, и уводящей то вверх, то вниз. То есть "Москва-Петушки" Семеновой - не просто "поэма", а практически "мистерия". Литературоцентричность поэмы, с одной стороны, и ее мистериальная подоплека - с другой - две оси координат, в которых вычерчен и рисунок главной роли, и всех остальных образов спектакля.

Что, впрочем, не отменяет заложенного в ерофееском тексте юмора, вполне житейски достоверных характеров и ситуаций. Обстановка в зале на премьере лишний раз подчеркивала достоверность, при всей фантасмагоричности, происходящего на сцене, вплоть до того, что когда где-то среди зрительских рядов по ходу действия загремела на пол пустая (опустевшая, надо думать, в процессе просмотра) бутылка, актеры отреагировали на это паузой, а остальные зрители - овацией.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments