Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Визит старой дамы" реж. Николаус Лейтнер, 2009

Ну какой может быть кинофестиваль, когда по телевизору - свежайшая (и, разумеется, нигде до сих пор не всплывавшая, но это уж излишне обговаривать, вся надежда всегда только на ТВ) экранизация "Визита старой дамы"! А между прочим, если не ошибаюсь, в этом году ровно двадцать лет как Михаил Козаков сделал на советском тогда еще ТВ свой "Визит дамы". При некоторых отступлениях от пьесы именно его постановка, наверное, по духу и по сути ближе других известных мне к первоисточнику. Я, правда, не видел ни одного иностранного спектакля по "Визиту", а ставили его необычайно много, как одну из самых репертуарных, если не самую, европейских пьес второй половины 20 века. И я всегда вспоминаю случай, когда по обмену школьниками поехал впервые в Германию и, пытаясь наладить контакт с местным населением, о чем-то разговаривал на своем ужасном английском с девочкой из семьи, где мы жили - на фамилию Гофман она отреагировала вопросом "это такой футболист?" (и, как я теперь понимаю, могла быть права - не исключено, что и в самом деле существовал известный футболист Гофман, просто я в силу ограниченности своих интересов о нем не слышал), на многое другое не реагировала никак, и лишь когда я почти в отчаянии упомянул Дюрренматта, сразу оживилась: "о, "Визит старой дамы!" Популярность "Визита..." в Европе стала притчей во языцах и в "Монтоке" Фриша (а Фришидюрренматт для немецкоязычной литературы 20-го века - такие же сиамские близнецы, как Толстоевский для русскоязычной 19-го) есть анекдотичный эпизод, где писатель при пересечении границы сталкивается с таможенником, который радостно его "узнает" и вспоминает, что видел "Визит старой дамы" (у Дюрренматта, правда, тоже есть момент в "Правосудии", где его называют Максом). Не видел я и постановку Андрея Гончарова с Тениным и Сухаревской, хотя, говорят, есть запись. Но только за последние десять лет в Москве пьесу ставили дважды, и что характерно, оба раза в спектакле доминировали романтические мотивы. Только у Сергея Алдонина (Театр им. Станиславского, 2002) Клэр понимала, что убийство для нее - единственный способ вернуть любимого, и фактически себя хоронила вместе с ним, а у Александра Морфова ("Ленком", 2008) "дама" оказывалась отнюдь не "старой". Оба спектакля по-своему хороши, я жалел, что постановка Алдонина так скоро сошла со сцены, а морфовскую видел в двух составах, и обе Клэр по-разному интересны, Миронова точнее попадает в режиссерский замысел, Железняк ближе к авторскому. И все-таки лучшей Клэр, чем Екатерина Васильева, я себе представить не могу - для нее это был пик, пожалуй, лучшая ее роль в кино, но что теперь говорить об этом, когда у нее крыша совсем съехала.

Нынешняя немецкая киноверсия не просто далека от пьесы - в этом нет ничего криминального. При сохранении узловых моментов фабулы в основе фильма, в общем-то, другая пьеса, от формы, жанра, стиля первоисточника не осталось ничего. Действие, само собой, перенесено в наши дни, так что текст как-то приходится редактировать, дабы связать его с современными реалиями. Весь первый акт у Дюрренматта строится на "торжественной" встрече поезда. В фильме Клэр прилетает на вертолете, и пускай себе, но встречают-то ее на вокзале, и один из персонажей даже задается вопросом в ожидании гостьи: "Почему она едет поездом?", хотя как раз поездом она и не едет. Ну это, положим, мелочи жизни, можно припомнить недавние гастроли "Вишневого сада" Матса Эка, где самолет Раневской опоздал на станцию, а в фильме Лейтнера есть и другие ляпы частного порядка, к примеру, непьющий священник по сюжету пьесы начинает прикладываться к бутылке, но в фильме он в одном из эпизодов появляется с фляжкой - откуда у недавнего трезвенника взялась фляжка? Можно закрыть глаза и попытаться что-то придумать. Сложнее объяснить, отталкиваясь от пьесы, многие радикальные изменения непосредственно в сюжете. Начиная с пролога, где Клэр заседает в офисном небоскребе с видом на другие небоскребы вместе с советом директоров своей корпорации (ну и один из них неизбежно негр, понятное дело), и заканчивая появлением в фильме дочери Альфреда по имени Мия. В пьесе у Илла есть дети, но они, как большинство действующих лиц - безликие маски, функции, стертые типажи. В фильме же Мия - не просто один из главных персонажей, она - журналистка-телевизионщица, и несмотря на конфликт с отцом, единственная, кто пытается проявить характер и противостоять попыткам убить Илла.

Тоби-Роби, парада новых мужей и всего прочего в фильме нет и в помине. Кстати, Козаков, снимая телевизионное кино, сохранил и отчасти даже усилил степень заложенной в пьесе театральной условности - а Дюрренматт в "Визите старой дамы" соединил самые разные эстетические тенденции, не ограничиваясь театральныеми, взял что-то от Достоевского, что-то от Брехта, от экспрессионизма и от абсурда. В фильме Лейтнера нет ничего условного, что касается и образа самой Клэр. В пьесе она вся состоит из протезов, по сути - робот, образ гротескный и чуть ли не сюрреалистический, подобие Антропоморфного шкафа или Механического слона. В фильме мало того что она выглядит как хорошо сохранившаяся пожилая бизнес-леди, так ее увечье еще и объясняется тем, что когда-то она пережила автокатастрофу. И вот эта катастрофа, а вовсе не то, что Альфред бросил ее беременной, вменяется теперь герою в вину! Так я еще не понял, Мия - дочь Альфреда и его жены или нашедшийся спустя годы плод любви и Клэр - мама Мии?! Тогда это уж совсем не в ту степь.

При абсолютно реалистическом антураже (у Клэр даже в качестве домашнего животного фигурирует пес Нерон - вида вполне людоедского, но когда Альфред его ласкает, позволяет себя гладить, а в остальном и вовсе ничего экзотического, собака и собака; про пейзажи что и говорить - у Дюрренматта обстановка подается в духе брехтовского эпического театра, лес изображают гюлленцы с ветками в руках, они же кричат за птиц, тогда как в фильме - умопомрачительные горно-озерные панорамы) и отсутствии образов, построенных на приемах гротеска, "Визит старой дамы" из трагикомедии, как обозначал жанр пьесы автор, превращается не то что в мелодраму (и Алдонин, и Морфов в своих спектаклях шли в том же направлении), а прямо-таки в мыльную оперу типа "Просто Марии". И в этой "Просто Кларе" ключевой, поворотной для сюжета сценой становится разговор за обедом Мии и Клэр, где девушка рассказывает, как полюбила безработного, отец, то есть Альфред, выгнал ее из дома, она бежала, но всего добилась, счастлива в любви, строила сценарии мести но поняла, что она бессмысленна - и просит Клэр также простить Илла.

Какая уж тут комедия, тут не до смеха, смеялся я на фильме только раз, когда Клэр, протискиваясь сквозь толпу с воплем "Пропустите старую женщину!" (и вот здесь Дюрренматт точно переворачивается в гробу) мчится спасать Альфреда, передумав мстить, но опоздав, обнаружив мертвое тело, бросает гюлленцам: "Убийцы!" А затем улетает на вертолете опечаленная, но ни о каком мавзолее речи, однако, не заводит.

То есть "Визит..." Лейтнера - с одной стороны, не слишком удачная сатира на глобалистский капитализм периода всемирного кризиса, и в этом смысле нельзя сказать, что идея взята режиссером совсем уж с потолка, пьеса Дюрренматта тоже звучала для своего времени обвинением в адрес Швейцарской Конфедерации, отсидевшейся за нейтралитетом и за годы Второй мировой сохранившей, даже приумножившей собственное благополучие, пока вокруг гибли миллионы, просто в фильме считан самый поверхностный ее слой. С другой - это мелодрама, и уж, как ни крути, самого дурного толка. При очень хороших актерах в главных ролях, а заодно и невзрачным стареньким Хельмутом Бергером в роли банкира Маркса. Любопытно, что Илл в исполнении Микаэля Мендла оказывается интереснее, чем Клэр у Кристианы Хёрбигер, и не только потому, что актриса дает слабину - то, что ей предложили делать создатели фильма, труд крайне неблагодарный. Илл же выходит более интересным персонажем - с предысторией (которой, кстати, здесь лишена Клэр - в пьесе много говорится о ее отце, о том, как она жила с Иллом, в фильме - ни слова), в том числе криминальной, ведь главная его тайна в том, что он находился за рулем, когда машина врезалась в дерево и Клэр покалечилась. Для пущего удобства создатели фильма сделали Илла торговцем машинами, а его автосалон - приданным, полученным за женитьбу на нелюбимой и предательство Клэр. Эмблема салона и машин в нем, кстати, сильно смахивает на свастику - впрочем, на фоне общего отсутствия вкуса и свежих идей можно пережить и подобные примитивные аналогии.

Мотив автоаварии, если уж на то пошло, для Дюрренматта тоже характерен, хотя в "Визите старой дамы" в качестве конструктивного элемента и не используется. То, что создатели фильма его вводят и активно развивают, делают основополагающим для нового варианта фабулы пьесы - принципиальный момент, переворачивающий сюжет Дюрренматта с ног на голову. Требовать смерти за ложь - одно, смерти за смерть - другое, пусть даже Клэр не погибла, а выжила, выкарабкалась, хотя и осталась инвалидом. В фильме Клэр - селф-мейд-вумен, кроме ее первого мужа Цаханассьяна ни о каких других браках не сообщается и можно понять, что их не было, ведь она всю жизнь так любила Илла, что замуж не вышла, потому что гордая была, и посвятила себя бизнесу; к тому же бургомистр в самом начале говорит священнику: "Она разбогатела на русской нефти и захочет отбить вложения хотя бы среднесрочной перспективе", то есть основное богатство Клэр получила не от мужчин, а так или иначе заработала самостоятельно. Плюс ко всему смерти Илла она требует в Европе, где официально запрещена смертная казнь. И наконец, предлагает за нее 2 миллиарда евро (у Козакова в фильме фигурировал миллиард у.е., а в пьесе Дюрренматта - какой-то жалкий по теперешним понятиям миллион, вот ведь инфляция проклятая...)

Выходит, что требования Клэр во многом действительно справедливы, в связи с чем самая "громкая" ее реплика "Гюллен сделал из меня шлюху, теперь я превращу его в бордель", точно воспроизводящаяся в фильме, звучит в нем не к месту и не по делу. А с учетом того, что под конец Клэр раскаивается, запоздало отказывается от мести и мчится спасать любимого, ее образ, такой обыкновенный, такой житейски достоверный (ничего общего с эксцентричной, рыжеволосой, в золотых браслетах, окруженной мужьями и слугами дюрренматтовской "старой дамой") неизбежно должен вызывать симпатию. Из такого расклада следует, что можно оправдать и Клэр (ведь простила), и Илла (ведь раскаялся), и даже гюлленцев (ведь поддались на провокацию), истинные же виновники - глобализация и продажная пресса, их всех оболванили, обманули, как говорят русские интеллигенты, "зомбировали". То есть мелодрама с элементами боевика (а в фильм введен эпизод еженедельной воскресной охоты на кабана, во время которого Илла впервые пытаются убить земляки и ему приходится прятаться, как персонажам Брюса Уиллиса или Харрисона Форда) в том своем аспекте, где сохраняется сатирический пафос, мишенью сатиры предполагает вовсе не человеческую природу и даже не социально-политический порядок, но отдельные, с интеллигентской точки зрения, "вредные" его институты - транснациональные корпорации, масс-медиа (за исключением честных независимых журналистов в лице дочери Илла), ну и, разумеется, церковь с полицией. Одна из самых неординарных пьес в истории мирового театра послужила основой для банальнейшего фильма в череде множества аналогичных, и даже среди них далеко не выдающегося.

Авария и дочь - главное, что отличает сюжет фильма от оригинального, но дух экранизации от первоисточника еще дальше, чем буква. Философия пьесы Дюрренматта, по природе своего мышления, конечно, метафизика, по большому счету, сводится к тому, что зло, однажды принесенное в мир, невозможно отменить, искупить и прекратить, оно бесконечно будет порождать новое зло и эту цепь не разорвать уже никогда - этот мотив можно проследить и в других пьесах, и в главных прозаических сочинениях писателя. Вместо этого фильм предлагает мыльные страсти, сдобренные либерально-интеллигентским пафосом, сосредоточеном в образе Мии, привнесенном в дюрренматтовский сюжет искусственно. В "Визите старой дамы", как в "Ревизоре" Гоголя, с которым у пьесы Дюрренматта много общего на уровне как фабулы, так и проблематики, единственный положительный герой - смех, если пользоваться расхожей формулировкой. В фильме ничего смешного нет вовсе, зато есть положительная героиня - честная журналистка, выполняющая фактически функцию резонера - для Дюрренматта и его поэтики такое решение смертельно. Но что поделать - обличать нравы сегодня в основном и берутся те, у кого даже на добротное жанровое кино не хватает ни вкуса, ни таланта, ни мастерства.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments