Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Густаво Дудамель и Молодежный оркестр Венесуэлы в КЗЧ

Маньяки нашего театрально-концертного полусвета о Дудамеле, не слыша его даже в записи, заранее говорили как о новом Караяне. И мы с безумной феей, разумеется, принимали это в расчет, но я думал о концерте с большой неохотой. Помимо того, что гастроли коллектива из Венесуэлы очевидно в основе своей имели не творческую, но политическую подоплеку - русские никогда не упустят возможности лишний раз поддержать любого, кто хотя бы на словах настроен анти-американски, я беспокоился по поводу прохода. Нет, мы были официально записаны заранее, но я рассчитывал, что на пресс-пати ММКФ в "Октябре" мне, как во все предыдущие годы, удастся запастись несколькими бутылочками "Стелла Артуа", а куда ж с ними потом тащиться в КЗЧ? Но, как говорится, не было бы счастья: по неизвестным причинам фуршет на пресс-пати оказался безалкогольным, поили исключительно химическим чаем из жестяных банок. Само собой, я прихватил в сумку парочку - но это такая мелочь, что отдельной проблемы не составило. Кроме того, рассчитывая приехать только ко второму отделению и памятуя, что латиносы - те еще пиздоболы, а значит, в первом отделении будут толкать пламенные речи не меньше чем на полчаса, я вышел из "Октября" довольно поздно, но как раз в это время по Садовому кольцу провозили чье-то особо важное тело в сопровождении целого кортежа бронированных джипов и ментовских мигалок (вероятно, Медведева - Путин вроде бы не в Москве), так что когда движение открыли, пробок на дороге не оказалось, я быстро доехал, и мой расчет подтвердился: только-только начался второй номер первого отделения, состоявшего из двух сочинений. Одно я все-таки пропустил: как я понял, "Маргаритена" - сочинение ныне живущего венесуэльского композитора Карреньо 1919 года рождения, а другое - сюиту танцев из музыки к балету "Эстансия" почившего в 1983-м автора Хинастеры - слушал практически с начала, поскольку безумная фея обо мне позаботилась и приглашение оставила на контроле. Ну танцы - они и есть танцы, в латиноамериканских ритмах, по духу больше подходящие для саундтрека к мелодраме про экзотическую землю. А во втором отделении была 4-я симфония Чайковского.

Концерт оркестра имени Симона Боливара должен был продемонстрировать уровень музыкального образования в Боливарианской Республике Венесуэла - таково ее полное официальное название - хотя, во-первых, никто и не сомневается, что при фашистском режиме с чем другим, а с уровнем музыкального образования все тип-топ, это уже потом добившиеся на этом поприще успехов стараются удрать в страны с не столько высоким музыкальным уровнем, но более свободные и богатые, а во-вторых, в аплодисментах между частями симфонии тон задавали именно представители венесуэльского дипкорпуса, так что до заданного революционными вожаками уровня, похоже, и в Венесуэле далеко не все дотягивают. Но факт остается фактом - такого оркестра мне прежде слышать не доводилось.

Не так давно по ТВ показали запись, где 4-й симфонией Чайковского дирижирует Леонард Бернстайн. И хотя Чайковского я не особенно его люблю, а эту симфонию еще меньше всего остального, то, что с ней сделал в свое время Бернстайн, для меня оказалось совершенно неприемлемо. Вообще Чайковского я принимаю только в исполнении Плетнева - при том что очень многие считают, что его Чайковский - не столько "чайковский", сколько "плетневский", слишком "сухой", "холодный", "рассудочный" и т.д. - собственно, именно тем, что вменяется Плетневу в вину, мне его Чайковский и близок. Дудамель же прочитывает ту же партитуру противоположным образом. Если Плетнев "снимает" все, чем музыка Чайковского меня обычно отталкивает (то, что мне субъективно кажется вульгарным), то Дудамель доводит эти характерные черты до такой степени совершенства, что они оборачиваются неопровержимыми достоинствами. Чайковский у Дудамеля - романтичнейший из романтиков, в нем обнаруживается, и даже в Четвертой, этом симфоническом трэше с темой "Во поле береза стояла" в финале, мощь Вагнера в сочетании с утонченностью Малера (а ведь чаще всего он звучит просто как шарманка, или, в лучшем случае, как киномузыка - у того же Бернстайна). Резкие перепады темпа и силы звука у Дудамеля полностью оправданы, в третьей части - идеальное пиццикато, оркестр, состоящий из тинейджеров, даже дышит в едином ритме. Уже к концу первой части по самоощущению я был близок к распаду на атомы. Может, музыка тут и ни при чем, а на меня так сильно подействовал химический чай - все-таки я выпил в "Октябре" две банки и еще одну после, а говорят, русские в это пойло добавляют синтетический кофеин, повсюду давно запрещенный, и отсюда такой побочный эффект. Но тогда уж и с остальными что-то было не так - кто только не сидел в зале. Одна моя хорошая знакомая, авторитетный музыкальный журналист, живущая за городом и потому в пятницу вечером при любых обстоятельствах покидающая город на уикенд, обычно говорит (и я перенял у нее эту формулу): "Ну если Герберт фон Караян встанет из гроба - я, может быть, приду". Ее я тоже увидел на Дудамеле. Караян-не Караян, а Дудамелю еще нет тридцати.

На бис играли номер в совсем уж национальном духе, с выкриками оркестрантов и танцами вокруг стульев без отрыва от музицирования.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

Recent Posts from This Journal