Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Шербурские зонтики" М.Леграна-Ж.Деми, театр "Карамболь", СПб, реж. Василий Бархатов

Когда талантливый режиссер оказывается еще и хорошим человеком - это, конечно, совсем уж замечательно, однако тут есть и обратная сторона: всегда трудно отделить симпатию к человеку от восприятия его спектаклей, иногда просто непонятно, что больше нравится в увиденном - собственно зрелище или то, что его симпатичный человек создал. Хорошо Миндаугасу Карбаускису - ни у кого другого нет меньше шансов быть заподозренным в том, что успех его спектаклей - следствие личного обаяния, дело явно только в художественном качестве работы и не иначе. Сложнее Косте Богомолову, но его лучшие постановки хороши настолько, что субъективное отношение к режиссеру отходит на второй план, тем более, что оно в театральной среде тоже неоднозначное. Случай же Бархатова - ну совсем особый. Василий, насколько я могу судить, больше как наблюдатель, нежели по собственному опыту, со всеми неизменно и, что совсем уж редко встречается, искренне дружелюбен, он мыслит современно, говорит увлекательно, да и выглядит неплохо для своих не таких уж юных (а быстро все-таки время бежит!) лет, а теперь он еще и молодой отец! Я не все его спектакли, конечно, видел, но какое-то количество посмотрел, и никак у меня не получалось до конца определиться, в чем же состоит феномен Бархатова. Безусловно, пиар сыграл свою роль - но на одном пиаре далеко не уедешь, да и очевидной несправедливостью, даже подлостью было бы утверждать, что Бархатов - дутая величина. Но и тот статус, который он за самое последнее время приобрел, на мой взгляд, ни с чем не сообразен - по крайней мере пока. Вероятно, и самому Василию, а он человек умный и непафосный, такая ситуация не в радость - но что делать, сложилось. И в этом смысле "Шербурские зонтики" меня - отчасти неожиданно - порадовали. У меня не возникло ощущения, что это шедевр всех времен и народов. Достоинства спектакля в целом и режиссерского решения в частности, может, и не выдающиеся, но несомненные, и о них можно говорить всерьез.

Кстати, фильм Жака Деми с Катрин Денев я никогда особенно не любил, и хотя смотрел несколько раз, запомнил из него не столько Денев и даже не музыку Леграна, а красивые обои в доме и магазине главной героини и ее матери, так что опасений, что сравнения (сколь некорректные, столь и неизбежные) окажутся не в пользу питерского спектакля. Но спектакль приятно удивил, во-первых, музыкальным качеством - отнюдь не феерическим, но крепким и, что называется, "культурным", это касается и работы оркестра под управлением Всеволода Полонского, и поющих артистов, для которых найдена очень точная, уместная в данном жанре вокальная манера, не оперная, не эстрадная, и не традиционная "мюзикльная", они не столько поют, сколько "напевают", чуть с придыханиями, но как раз оправдывая жанр, который сам Бархатов в одном из интервью (по-моему, в "На ночь глядя") обозначил как "джаз-опера"; причем, и это особенно приятно, при поцелуях исполнители на протяжении спектакля умудрились ни разу не "чпокнуться" микрофонами. Мне понравились оба главных героя - и Ольга Левина, и Сергей Овсянников, последний, по-моему, великолепен, лучше, чем его кинематографический прототип. Но, может, это связано и с тем, что в спектакле чуть-чуть смешен акцент с героини на героя. В фильме в силу, вероятно, личной харизмы Катрин Денев, именно она до конца оставалась в центре внимания, и драма "Шербурских зонтиков" была в первую очередь ее драмой, драмой неверного выбора, неверности как таковой. В спектакле же в сцене финальной встречи Женевьева режиссера, похоже, интересует в минимальной степен, и эта драма - драма Ги, его внешне удачной попытки смириться с неизбежным и компенсировать отсутствие желаемого осуществлением возможного.

Сценография Зиновия Марголина, как обычно, сложна и изобретательна, в чем-то избыточна. На авансцене слева - ретро-автомобиль (и это несмотря на модерновые электронные табло вокзала!), который поднимается и опускается с помощью специального механизма - такова декорация автомастерской. Но основное действие разыгрывается между двумя огромными колесами, красным на переднем плане и желтым на заднем, с прямоугольными прорезями разного размера в обеих. Вращение колес позволяет локализовать пространство той или иной сцены в зависимости от сюжета и режиссерских задач. С таким подходом сценографа к освоению площадки, правда, связан один фундаментальный порок постановки - все мизансцены, построенные в глубине образовавшихся в результате поворота колес "ниш", да к тому же внутри черной рамки, отгораживающей основное игровое пространство от авансцены поднимающимся занавесом из рифленой жести, частично или полностью не попадают в поле зрения сидящих не совсем по центру зала. И хотя я нашел себе место в первом действии не на самом краю, что-то я видел плохо, чего-то, в том числе краткую, но важную сцену последнего, прощального свидания Ги и Женевьевы, результатом которой стало зачатие ребенка, не видел вовсе. И пусть это плохо сочетается с моим же собственным убеждением, что спектакль рождается в голове режиссера-постановщика и существует сам по себе независимо от того, как его видит и воспринимает зритель (обобщенный или конкретный - неважно), я продолжаю недоумевать, почему, скажем, для Гинкаса настолько важно, чтобы все придуманные им мизансцены хорошо просматривались с любого места в зале, что он проводит специальные превью и после них опрашивает сидевших в разных местах зрителей, все им было видно, а для Чернякова или Бархатова такой проблемы вообще не существует?

Если разбирать отдельные эпизоды по тому, насколько удачно или неудачно они придуманы, то, как мне показалось, просто блестяще сделана сцена прощания в кино, на музыку "того самого" знаменитого дуэта, по мелодии которого все и узнают "Шербурские зонтики". Парочка сидит в первом ряду старого кинозала, сеанс заканчивается, загорается свет, публика выходит, уборщица занимается своими делами, заходят новые зрители, свет гаснет, начинается следующий сеанс, герои продолжают сидеть, и следующий сеанс, пока, наконец, уборщица не обратит внимание влюбленных, что пора уходить, кинотеатр закрывается - за пять минут, что длится музыкальный фрагмент, протекает несколько часов, но ни персонажи, ни зрители этого не замечают! А вот момент, когда крестная Ги при расставании просит его писать и иллюстрирует свой текст, извлекая из чемодана те или иные соответствующие предметы, на мой вкус, не получился - решение лобовое, вульгарное. Текст, кстати, как я понимаю, создан специально для "Карамболя" Юрием Ряшенцевым - простоватый, местами смехотворный (понятно, что либреттист столкнулся с объективными сложностями, необходимостью уложить русскоязычные фразы в ритм мало того что готовой музыки, так еще и не в куплетной форме написанной, но все равно когда в русских диалогах звучат приветствия типа "бонжур" или "о'ревуар", это режет слух), но, в общем-то, приемлемый, лучше, чем можно было ожидать, и не слишком "поэтичный", что тоже хорошо - во всяком случае, вычурных афоризмов типа "легче ждать столетья, чем четыре дня" я не услышал.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment