Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Выставка "Парижачьи" в галерее "Наши художники"

Всем хороша галерея "Наши художники", кроме одного: поездка туда - приключение на целый день, от всех прочих дел лучше заранее отказаться, чтобы не психовать понапрасну. Наш автобус не пропустили на Рублевку в районе МКАД - видать, должен был проехать кто-то познатнее - мы ехали через Новорижское шоссе, потом никак не могли свернуть обратно на нужную трассу, и в итоге добрались до места на полчаса позже, чем тот автобус, что выехал спустя полчаса после нас. Обратно подсели к знакомым в машину, думали, будет быстрее - на перекрестке, теперь уже в самой Барвихе, опять все было перекрыто, торчали, наверное, с полчаса без движения, хотя пробок на самой трассе не было никаких. Естественно, все это сильно отравляет жизнь в целом и впечатления от выставки в частности, хотя выставка сама по себе, конечно, великолепная.

Роман Ильи Зданевича (Ильязда) "Парижачьи", написанный в середине 1920-х, я, признаться, не читал и доселе о нем даже не слышал, что весьма печально и отчасти даже постыдно, учитывая, как долго я занимался этим периодом. Дело, впрочем, не в романе - экспозиция хоть и составлена из произведений выходцев из России, но проживших часть жизни, иногда большую, в Париже, в том числе и вернувшихся впоследствии зачем-то в СССР, но хронологически гораздо шире периода 1920-х годов. Почти все вещи - из частных собраний, то есть непримелькавшиеся, эксклюзивные. Причем, что особенно интересно, качество работ автором с именами менее "громкими" зачастую намного выше, чем произведений художников общеизвестных. С другой стороны, некоторые из последних представлены в достаточно неожиданном свете. Например, Роберт Фальк - великолепным "Портретом Льва Шестова" (1934), "Поваром" (1932) - причем повар в белом колпаке сидит, сложа руки, с видом еще более печальным, чем опальный философ, и зарисовкой "Мясная лавка"; два его же парижских городских пейзажа мне показались, правда, менее интересными. Шагал, Серебрякова и Коровин - картинами очень симпатичными, но, по большому счету, ничего к сложившемуся лично у меня образу этих художников не добавляющими: коровинские портреты ("У окна", 1911) и парижские городские пейзажи ("Огни ночного Парижа", 1900-1910-е), "Деревенский пейзаж с часами" Шагала (1930), серебряковские натюрморт "Овощи в корзине" (1930-е) и ню "Полуобнаженная модель на полосатом одеяле" (1930) узнаваемы с первого взгляда, хотя это узнавание, безусловно, тоже радостное. Ранняя пастель Петрова-Водкина "У окна" (1907) больше походит на добротное ученическое упражнение, как и прелестные акварели Бенуа с видами Парижа 1920-х годов, Ларионов и Добужинский представлены достойно, но скупо и, если честно, неинтересно.

Намного же радостнее сталкиваться с поразительными произведениями авторов, чьи имена чаще встречаются в длинных перечислениях через запятую в статьях и эссе, и очень редко - на стенах музеев. На лестнице с первого этажа на второй сталкиваешься с "Химерой Нотр-Дама" Николая Тархова (1902) - на полотне, выполненном в технике мелких мазков, близкой к постимпрессионистам, громадное черное чудище с рогами нависает над нежно-разноцветным городом парков, улиц и мостов. В самом дальнем зале первого этажа - отстраненно-печальный "Потрет мальчика" Леонардо Бенатова (конец 1920-начало 1930). В "Даме с собачками" Климента Редько (1927) - тоже печаль, присутствующая, что характерно во взгляде не только дамы, но в еще большей степени - собак, при том что собаки, похоже, бойцовой породы. "Дама в шляпе с пером" Константина Терешковича (конец 1920-начало 1930) повеселее, впрочем, и модель помоложе, а "Дама на диване" Сомова (1925) - курит с задумчивым видом и похожа на декадентских героинь, сошедших с экрана немого кино в цвете и едва ли не во плоти.

Вообще и по настроению, и по тематике, и по жанрам выставка весьма разноплановая: от ню (Александр Яковлев "Обнаженная" (1929) и эскиз "Художник и модель в мастерской") до натюрмортов, и кстати, натюрморты, очень часто взятые в экспозицию лишь для количества, здесь зачастую интереснее портретов, не говоря уже про пейзажи. Портреты пианиста Гуревича и политика Милюкова кисти Савелия Сорина необычайно выразительны, французские пейзажи Михаила Латри как будто иронично напоминают среднерусские, но перед "Мистическим артишоком" Сергея Шаршуна (хотя как раз эту вещь мне доводилось видеть прежде) или перед его же "Утренним круассаном" буквально застываешь в изумлении. Не говоря уже про "Яйца" Павла Челищева - внежне совсем непритязательный, практически монохромный, в сером колорите исполненный натюрморт с тремя яйцами в плошке. Монографическая выставка Челищева два с половиной года назад на моей памяти была самым интересным, для меня по крайней мере, проектом галереи "Наши художники":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/748256.html?nc=2

и вроде бы там эта работа тоже присутствовала - но если и так, как меня уверяют, то, значит, затерялась среди более заметных, здесь же смотрится весьма выигрышно, при том что Челищева на выставке "Парижачьи" немало: великолепная "Китайская песня. Портрет Н.Палей" (1932), просто фантастический, тоже известный, портрет Лифаря в образе Принца из "Лебединого озера" и "Сбор урожая" (то и другое - конец 1920-х).

Даже если именитый художник представлен одной-двумя вещами - это все равно неожиданно и бросается в глаза, как, скажем, "Степная мадонна" Бориса Григорьева из цикла "Расея" (1920), "Женщина в красном" Сутина (1919) или эскиз реклманой афиши "Чтение" Гончаровой (1921). Огромное, занимающее самую большую стену на втором этаже полотно Маревны "Посвящение друзьям с Монпарнаса (1962) - не только набором персонажей (художницас дочерю, ее тогдашний сожитель Ривера, Эренбург, Сутин, Модильяни, Жакоб и др. - многих к началу 1960-х уже нет в живых), но и техникой, стилистикой (с элементами кубизма) напоминающей о парижской богеме начала рубежа 1910-1920-х годов. Как и прелестные, с вытянутыми в духе восточной традиции лицами "Парижане" Ладо Гудиашвили (1920-е). Как персонажи полотна Якова Шапиро "На концерте в кафе" (1937).

Собственно, выставка показывает не столько "русских в Париже" (тогда еще пришлось бы разбираться, где тут "русские") или даже "Париж глазами русских", сколько то, что всякий автор, хотя бы по касательной сопричастный европейской художественной традиции (а в этом смысле исключения не составляют ни Бродский, ни Дейнека, ни некоторые другие официозные советские мэтры) только в контексте этой традиции и может быть понят. Что нет искусства "эмигрантского", как нет и "советского", ни даже "русского" (потому что все, что имеется в "советском" и в "русском" по-настоящему интересного, от Кончаловского до Альтмана, "советским" и "русским" в полном смысле назвать трудно, а то, что нетрудно - то нельзя назвать в полном смысле искусством), а есть единая культура западной многотысячелетней иудео-христианской цивилизации. В этом же ключе стоит вспомнить прошлогоднюю выставку "Американские художники из Российской империи":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1455609.html?nc=6

А важно это еще и потому, что цивилизации этой со дня на день придет каюк.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments