Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Конек-горбунок" Р.Щедрина, Мариинский театр, хореограф Алексей Ратманский

Сценография Максима Исаева, стилизованная под авангард 1910-20-х годов - наверное, самый эстетически радикальный компонент постановки, и парадоксальный вдвойне, поскольку по-советски благонамеренная партитура Щедрина, написанная совсем в другое время, такого художественного решения никак не предполагает. Но именно этот геометрический минимализм, а не музыка и даже не хореография, определяет "лицо" спектакля: чистые простые формы, демонстративное пренебрежение масштабом и перспективой - домик крестьянина и его сыновей, состоящий из красного квадрата и черной трапеции-"крыши", огромный, почти во весь задник, подсвеченный круг луны, а во втором акте, в "подводных" сценах, квадраты и трапеции меняются местами, как будто зеркально отображаясь "вверх ногами". Уже костюмы соответствуют этой заданной сценографической концепцией стилистике лишь отчасти. Так, крестьянские одеяния и вообще антураж первой картины в целом чем-то напоминает раннего, еще фигуративного, Малевича, его косарей-бородачей. Но уже кобылица, два скакуна и конек - типичный лубок, с париками и накладными ушами, слишком детская радость, на мой вкус. А "царские" эпизоды - и вовсе гротеск, карикатура: на боярах - белые шапки в формах высоких цилиндров, но по их кафтанам пущен красным орнамент, повторяющий зубцы кремлевских стен, на одеянии царя - воспроизведены Спасские ворота, а на голове у него - конусовидная красная шапка-башенка, увенчанная эмблемой двуглавого орла. Спальник же напоминает персонажа "Трех апельсинов" Прокофьева периода их написания - черное трико, в которое на груди и спине вшиты белые кресты, а в промежности - ярко-алая вставка, переходящая с живота на зад, ну и "сальная" прическа с прямым пробором довершает сатирический портрет интригана. В "ярмарочном" эпизоде костюмы цыган украшены спереди портретами, и у обитателей подводного царства - тоже что-то вроде "портретов" на груди, только, как и в случае со сценографией, зеркально отражающиеся сверху вниз. То есть придумано много и интересно, но не доведено до ума в едином ключе. А главное - такой подход к оформлению спектакля и хореографию предполагает, наверное, куда более "продвинутую".

Ратманский же развивает в "Коньке-горбунке" две уже заявленные им в предыдущих работах темы: с одной стороны - условно-стилизованные элементы фольклорного танца, напоминающие о "Русских сезонах", с другой - мистико-декадентско-романтическую линию, наиболее отчетливо выразившуюся в "Лунном Пьеро". Что касается второго, тут многое определяется и личностью исполнителя - если лубочно-гротескный комический царь и суетливый, но такой же "матрешечный" конек в минималистско-супрематистские декорации как будто забежали из старомодного тюзовского представления, то Иванушка в исполнении Леонида Сарафанова - герой поистине символистской драмы, особенно это заметно в начале первого действия и во втором, когда они с коньком оказываются "под водой". Спектакль, в принципе, можно было бы назвать "Лунный Иван"- шучу, конечно, но в самом деле, Сарафанов создает образ не сказочного дурачка, которому несказанно повезло, но человека, подпавшего под влияние фантастических, неземных сил (любопытно, что Небесную кобылицу и Подводную царицу танцует одна и та же исполнительница, Екатерина Кондаурова), и, кажется, до последнего момента неизвестно, выйдет ли он из этого переплета победителем или сварится заживо в "адском" котле. Котел, кстати, в спектакле представляет собой правильный прозрачный параллелепипед (опять-таки кубизм-супрематизм), смахивающий на аквариум и наполненный водой с мыльной пеной - через стекло можно наблюдать воочию, как Иванушка преображается в ладного красавца, в основном, правда, за счет смены костюма, а царь-батюшка (Андрей Иванов) отдает концы - в этот момент очень занятно наблюдать за поведением Спальника (Юрий Смекалов), который сначала не может поверить в смерть "босса", а потом пытается примазаться к победителю. К сожалению, не слишком выразительной показалась мне главная женская партия Царь-девицы, при том что исполнена она была Алиной Сомовой отлично, ничуть не хуже, чем танцы главного героя или его исключительной слаженности дуэт с партнером-коньком. Зато в финале Ратманский отказался от лубочно-матрешечной пышности, Иван и его невеста танцуют сольные вариации как бы уже на поклонах, и в поклоны, непосредственно под оркестровое сопровождение, плавно, неброско, почти незаметно переходит само действие. Но о недостатках постановки можно говорить, только задним цислом и на рациональном уровне разлагая ее на составляющие, а в процессе спектакль захватывает настолько, что смотришь с удовольствием и не задумываешься, подходят ли кафтаны с кремлевскими зубцами и парики с накладными ушами к красным квадратам, желтым кругам и черным трапециям, а аккуратная, с опорой на классические движения пластика - к геометрическому минимализму декораций.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments