Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Царство отца и сына" по А.К.Толстому в Театре им. Моссовета, реж. Ю.Еремин

Впервые об этом замысле Еремина я услышал от Виктора Ивановича Сухорукова - и автоматически пришел в ужас, как прихожу всегда, когда речь заходит о ереминских прожектах. Виктор Иванович не без сомнений, но все-таки с надеждой заметил - вроде бы затея интересная... Ну что ж - персонально для Сухорукова роль царя Федора Иоанновича если и не безусловная победа, то, по крайней мере, и не провал, хотя у него на протяжении спектакля немало сцен, где за актера делается неловко, но есть и совершенно необыкновенные, пронзительные моменты. Что можно считать двойной победой, поскольку в партнерши ему (роль царицы Ирины) досталась Екатерина Гусева. Ну да и Гусева - не катастрофа, да и Александр Яцко в образе Иоанна Грозного находит какие-то яркие краски, позволяющие представить его героя бесноватым скоморохом, тогда как Федора по контрасту с ним - младенцем-переростком (в этом смысле очень удачно, что Сухоруков намного старше своего героя, он оказывается человеком вне возраста, ну а Сухоруков, сыгравший уже и годовалого младенца в "Кошечке", умеет подать эту тему превосходно). Не задался, правда, Годунов - от Валерия Яременко можно было бы ожидать чего-то более интересного. Но дело не в Яременко, дело, как водится, в Еремине, в "Царстве отца и сына" выступившего по совместительству еще и в качестве сценографа. Сейчас это модно, а Еремин следит за модой, как никто. И как никто, пытаясь ей следовать, отстает от нее, располагая в своем творческом "гардеробе" исключительно приемами с чужого плеча, но всерьез пытаясь выдать этот театральный секонд хенд за от кутюр.

"Что бело, что черно - тут мудрости не нужно" - замечает Федор Иоаннович, имея в виду простоту и неизменность нравственных ориентиров. Еремин принимает эту реплику как руководство к действию буквально и тупо.
Казалось бы, тему абстрактной живописи, геометрических форм и цветовых контрастов Еремин отработал уже в "Красном и черном", да так, что ни зрители, ни сами участвующие в спектакле актеры по сию пору никак в себя не придут. И тем не менее сцена в "Царстве отца и сына" оформлена в условно-символическом ключе: выгородка с арками по бокам и разъемными панелями на заднике, за которыми - видеоинсталляция с изображением проплывающих облаков, в центре - заходящий на авансцену белый круг, все остальное - черное. В пространстве Юрия Е. все четко обозначено и предзадано изначально. В первом действии, основанном на "Смерти Иоанна Грозного", на боярах и прочих персонажах, за исключением иностранцев (причем и польской посол, и доктор Якоби ужасающе имитируют акцент, постепенно сводя его на нет), стильные, но однообразные черные костюмы от Виктории Севрюковой. Во втором действии - по пьесе "Царь Федор Иоаннович" - они так же автоматически и тотально сменяются с черных на белые. Ленин говорил, что революции в белых перчатках не делаются - посмотрел бы он, как в белых перчатках заседает боярская дума! Порой персонажи разворачивают рулоны громадных военных и географических карт-схем, где крупными стрелками, как в учебниках для младших классов, обозначены перемещения войск, а наименования населенных пунктов почему-то начертаны латиницей. Апофеозом столь концептуального художественного решения спектакля становится эпизод игры в шахматах - поверх белого круга расстилается полотнище в черно-белую клетку, по которому Грозный передвигает картонные фигуры в человеческий рост.

Между прочим в идее соединить исторические драмы А.К.Толстого в одном спектакле ничего сверхоригинального нет. В свое время в Ульяновском драмтеатре Юрий Копылов поставил триптих "Монархи", где от "Смерти Иоанна Грозного" до "Царя Бориса" в интересно придуманной и при этом относительно лаконичной по хронометражу форме (четыре с половиной часа с двумя антрактами) последовательно прослеживались и вырождение династии Рюриковичей, и возвышение Годунова, причем именно Годунов оказывался главным, сквозным героем спектакля, что тогда, в 1997 году, без всякой дополнительной актуализации материала звучало просто с публицистической остротой. Еремину с его схематизмом мышления, доходящим до полного абсурда, важно не проследить, но противопоставить: "грозного" царя - тихому, изуверской диктатуре - всепрощающее безволие, черному - белое, и все для того, чтобы продемонстрировать: что такая власть, что сякая - результат в России один и тот же, полный развал, репрессии и тотальный страх. Но если даже и была в основу спектакля положена небезынтересная идея, но она сходу потонула в режиссерско-сценографических наворотах, а затем еще и в недееспособности основной массы исполнителей, чья манера ну ни в какую не вписывается в подсмотренный то там, то сям Ереминым минимализм и хай-тек. Пора бы Юрию Ивановичу поменять профессию. А лучше всего засесть бы дома за шахматами, и ему приятно, и окружающим вреда никакого. Спасает Еремина, делает непотопляемым, только его же скудоумие, не позволяющее ему увидеть, до какой степени он смешон.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments