Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Портрет" Н.Гоголя, Свободный театр, реж. Нина Чусова

Еще лет пять назад критики, которые незадолго до того так приветствовали появление Чусовой в театральной жизни Москвы, окончательно поставили на ней крест, списали в утиль. Мне до последнего казалось, что Чусова еще что-то значительное сделает, ведь по "Гедде Габлер", по "Герою", да даже и по "Вию" с "Грозой" можно было подумать, что Чусова - режиссер очень
перспективный и в чем-то более своеобычный, чем, скажем, работающий строго в рамках европейских модных тенденций Серебренников. Увы - где Серебренников и где Чусова. После катастрофы "Америки" в "Современнике" надежды исчезли, исчезла и сама Чусова. Нет, она режиссировала концерты, успела засветиться даже на "Фабрике звезд" в качестве педагога, работала на периферии. Правда, то, что она привезла оттуда в виде "Екатерины Великой" Екатеринбургской музкомедии, было не менее чудовищно, чем поставленные ею в Москве "Энни" или "Резиновый принц". Но "Свободный театр" - вроде бы ее авторский проект. А Гоголь - автор, с которым она до этого не раз работала, с ним связаны едва ли не главные ее удачи.

Катастрофа, полная катастрофа. В течение "гоголевского" года в Москве появилось, помимо чусовского, еще как минимум три "Портрета": масштабный и претенциозный в Театре им. Гоголя у Яшина:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1308441.html?nc=7

стильный и минималистский - в РАМТе у Бородина:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1334585.html?nc=5

скромный, непритязательный, но, что называется, "культурный" у Беркутова при Музее А.Пушкина:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1498223.html?mode=reply

В любом из этих спектаклей, особенно в первом и последнем, можно обнаружить массу недостатков по части вкуса, драматургии, исполнения и т.п. - но о них при всем том можно говорить всерьез. Глядя на чусовский "Потрет", постоянно хочется отвернуться от сцены, такое чувство
неловкости испытываешь от самого факта присутствия на этой оргии безвкусицы, похабщины и, что кошмарнее всего, претензий на "духовность". Начиная с первой сцены - пролога в прозекторской, где санитары ("в пыльных шлемах") склоняются над трупом Черткова. Но на санитарах хотя бы
что-то белое напялено. Остальные же, гоголевские персонажи, наряжены в какие-то винтажные лохмотья. Допустим, это все лишь антураж. Но если по сути - герою спектакля нечего терять, в отличие от своего литературного прототипа, он изначально не производит впечатления хоть сколько-нибудь талантливого творческого человека, ничтожество и ничего больше. Главный
и постоянный чусовский актер, Павел Деревянко, исполнитель необычайно талантливый, пластичный, на многое способный, здесь кажется такой же бездарностью, как и его персонаж, он нелепо кривляется и ничего более. Юрий Беляев в роли демонического старика, полуголого в халате с кистями, вообще не понимает, что ему делать. Старик устраивает какие-то
полупародийные черные мессы, требует, чтобы Чертков дописывал его портрет, все это сопровождается танцами, а порой и вставными вокальными номерами, на сцене постоянно присутствует инструментальное трио - девочки со струнными и мальчик, мечущийся между аккордеоном и синтезатором. Жутковатого вида Никита дорисовывает портрет за барина -
такой, видимо, представляется режиссеру крайняя степень падения художника: слуга становится художником, художник - слугой. В начале спектакля он отказывается угождать иностранцам, потом покупает портрет у еврея, и вот уже оказывается втянут в шабаш с участием странных фигур в
одеяниях, напоминающих рясы католических монахов. Обобщенный портрет сил, враждебных художнику, исполненному истинно русской духовности, вырисовывается со всей очевидностью: иностранцы, евреи, католики.

Многого в тексте я не разобрал уже потому, что несут актеры какую-то отсебятину, и хотя я сидел в первом ряду, а они работают с микрофоном, делают это ужасно невнятно. Но и по долетавшим фрагментам ясно, что с первоисточником Чусова не особенно церемонилась не только на уровне сюжета, но и стиля, переложив историю художника Черткова на шершавый язык сленга, и добро бы еще подлинного, аутентичного, так нет же - сленга, каким его слышат и понимают увлеченные духовными поисками интеллигенты. Представления о духовности у Чусовой не то что православные, а прям-таки хлыстовские какие-то: чем похабнее, тем "духовнее". В результате памфлет на уродство сам из себя представляет уродство такое, что поневоле плюнешь: да провались она к дьяволу,
духовность ваша.

Нет, правда - обычно в любом, даже совсем неудачном спектакле, можно обнаружить что-то хорошее. В "Портрете" Чусовой не за что зацепиться. Ну разве что мальчик с аккордеоном ничего себе, симпатичный.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments