Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

что сыграем - то и написано: проект "Машина" в МХТ, реж. К.Серебренников

Место мне дали во втором ряду, но я подумал: че я, лох что ли, во втором сидеть? И сел в первый, как раз перед одной из коек, на которой лежало прикрытое простыней дрожащее тело. По торчащим из-под простыни ногам угадал в дрожащем Сергея Медведева - благодаря регулярному участию во всех проектах Серебренникова его можно безошибочно опознать по любой отдельно взятой обнаженной части тела. Потом, когда он скомкал и сжевал простыню, оказалось, что тело Медведева измазано глиной, котора от него отслаивается, а актер, на котором кроме этой глины совсем ничего не было, снова и снова пачкал себя ей, глина брызгала вокруг, мне еще повезло, а вот девушек по соседству Медведев уделал по полной программе.

Проект "Машина" официально был посвящен, как и недавно прошедший фестиваль NET, 20-летию падения Берлинской стены. Текстовой основой послужила пьеса Хайнера Мюллера "Гамлет-машина". Почему-то составители программки настаивают, что Мюллер для московской публики - терра инкогнита, хотя его пьесы печатались в "Современной драматургии" еще когда я учился в школе, а постановки их, равно как и последняя режиссерская работа самого Мюллера "Карьера Артуро Уи" по Брехту гастролировали здесь неоднократно. Но суть в другом: "Гамлет-машина" как пьеса, положим, имеет к берлинской стене некоторое отношение, проект "Машина" Кирилла Серебренникова - по-моему, нет, или, в лучшем случае, ну очень косвенное. Это, правда, ему не в минус. Тем более, что помимо текста Мюллера, в перформансе звучала на правах, в общем-то, главной составляющей действа, музыка современных российских композиторов: "Мы не можем это сыграть" Бориса Филановского (музыканты инструментального трио собачатся друг с другом, и через их склоки, надо думать, проявляются конфликты как на горизонтальном уровне - между самими исполнителями, так и на вертикальном, между исполнителем и автором, между материалом и исполнителями, которые заявляют: "что сыграем, то и написано" - короче, "Репетиция оркестра" в камерном составе); "Кадавр жрал" Антона Светличного (подзаголовок: музыкальные иллюстрации к повести бр. Стругацких "Понедельник начинается в субботу" для голоса и ансамбля); "Не phone" Алексея Сысоева; "Четыре положения одного и того же" Дмитрия Курляндского; "Все" Сергея Невского (для чтеца и ансамбля на стихотворение Герда Петера Айгнера, которое декламирует на немецком Якоб Диль в финале представление); а также использующиеся в качестве музыкальных интерлюдий фрагменты фортепианного цикла Ольги Раевой "Времена года - знаки года".

Вообще чтобы оценить увиденное и услышанное, неплохо бы для начала понять, что задумывал режиссер. Потому что если он отталкивался от музыки (как, например, заявил по поводу своего мариинского "Фальстафа" Серебренников сегодня у Циликина в ночном ток-шоу на 5-м канале, сверкая своими честными глазами и октябрятской звездочкой или чем-то вроде того на лакцане пиджака), а весь прочий "перформанс" призван был служить лишь визуально-пластическим сопровождением звукоряда - это одно. Если для него хоть сколько-нибудь был значим текст "Гамлета-машины" - это другое. В первом случае можно считать опыт вполне удачным, во втором - скорее нет, потому что текст, расчлененный, сокращенный и вместе с тем увеличенный в объеме за счет того, что некоторые куски превращаются в своего рода рефрены и повторяются несколько раз, как финальный монолог Офелии от имени Электры. При этом распределение актеров по действующим лицам у Серебренникова еще более относительно и условно, чем у Мюллера в пьесе (а там тоже, надо сказать, все непросто). Собственно, и распределения-то особого нет. Есть несколько коек и диванов в пространстве между двумя зрительскими трибунами, есть облепленный глиной голый Сергей Медведев, есть Василий Ющенко с его феерической бородой, бегающий и прыгающий (вот что требует особой технической виртуозности) со спущенными штанами в ночнушке-сарафанчике и тоже произносящий монологи от женского лица. Есть другие актеры, постоянные соратники Серебренникова - от Игоря Хрипунова (Гамлет и актер, играющий Гамлета) до Татьяны Кузнецовой. Но нет выстроенной драматургии. Ее заменяет "картинка". Насколько успешно - опять же зависит от понимания режиссерской задачи.

Все есть в этом перформансе, проще сказать, чего нет. Потому кажется, что того, что есть, слишком уж много. И если, наконец, Серебренников задумывал "Машину" как синтетическое, но в первую очередь театральное действо, а не как театрализованный концерт или читку под музыку, то и набор музыкальных произведений в этом случае выглядит случайным, и текст Мюллера - необязательным, и участие такого числа актеров - тоже. Достаточно было бы одного Сергея Медведева в глине - минут на двадцать. И дело, если говорить откровенно и не шутя, не в том, что обмазанное жидкой глиной голое тело производит такое уж сильное впечатление и страх как увлекает (хотя когда процесс происходит буквально у тебя под носом - поневоле увлекает, только успевай уворачиваться, пока не оказался в глине наподобие самого артиста), а в том, как удается Медведеву, этому совершенно замечательному и несмотря на относительно молодой возраст уже очень опытному актеру, в одиночку добиться большего, чем целый актерский ансамбль, оркестр, тексты нескольких авторов, музыка нескольких композиторов и прочие ингридиенты перформанса не в состоянии предложить даже в совокупности, а именно: передать ощущение боли, отчаяния, пограничного состояния между существованием и небытием, и все это - одной только пластикой и мимикой. Ну плюс еще немного глины на теле и во рту. Экзистенциальные метафоры Серебренникову вообще удаются лучше, а социально-политические всегда вульгарны.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments