Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Про уродов и уродов ("Мой сводный брат Франкенштейн" Валерия Тодоровского)



Если у этого фильма и есть недостаток, то всего один: отсутствие недостатков. Слишком безупречно все: каждый выстроенный кадр, каждая интонация реплик, каждый поворот сюжета, философская и нравственная концепция, социальная злободневность - ни по одному пункту оснований для предъявления претензий не найти при всем желании.

Даниил Спиваковский, много лет прозябавший в массовке Театра им. Маяковского и известный разве что продвинутым театралам (Виталий Яковлевич Вульф примерно год назад говорил мне, что давно за ним следит), прогремел сначала благодаря спектаклю "Карамазовы", где на его исполнении Черта вообще все держится, а его герой - главный. Теперь его узнают и как киноактера - выдающегося и ни на кого не похожего. Но и "кинозвезды" открыты как будто заново: я не припомню ни такого Ярмольника - глубокого, серьезного, сдержанного; ни такой Яковлевой - без тени шаржа, истерики или манерности.

И тема потерянного поколения вернувшихся с войны и оказавшихся чужими стране, обществу и даже своим близким, не признающим "своих" в покалеченных героях  - сколь вечная и классическая, столь и актуальная. Причем "классичность" проблемы не втюхивается через постмодернисткие интертекстуальные игры с сюжетами книг Ремарка и Хемингуэя, фильмов Стоуна и Чимино, а актуальность не педалируется и не становится предметом политических спекуляций. Все точно и умеренно: гармония текста и подтекста, вечного и сиюминутного, экшна и психологических нюансов.

Паритет сторон в конфликте тоже соблюден идеально. Павлик, герой Спиваковского, и примкнувшие к нему "боевые товарищи" (полковник Тимур Курбатович в исполнении Гармаша и Вася Тоболкин, погибший, но живущий в больном сознании Павла) - безусловно, невинные жертвы, однако представляющие очевидную опасность для мирных жителей. Но и сами мирные жители - герой Ярмольника, 20 с лишним лет не вспоминавший о сыне, его жена (Яковлева), которая спит и видит, как бы от "гостя" избавиться, старший сын Егор (Артем Шалимов), подсылающий хулиганов, чтобы те побили его сводного брата - отнюдь не святые. На них - часть ответственности общества перед ветеранами-"франкентштейнами". Они - тоже жертвы, но жертвы, сами создавшие своих потенциальных губителей. И те и другие - уроды. И те и другие -  мученики. Хеппи-энд при таком раскладе исключен.

Тодоровский подумал даже о том, что в этой сложной, противоречивой художественной системе должна быть все же некая нравственная доминанта. И очень точно предложил в качестве таковой младшую дочь героев - девочка сразу принимает Павлика, безоговорочно ему доверяет и единственная, кто ни на минуту от него не отступается.

Чего же мне не хватило в этой совершенной конструкции? Не смогу сказать. Но вот на фестивальном показе машковского "Папы" - весьма неровной экранизации более чем посредственной и неприкрыто сентиментальной старой пьесы Галича - я рыдал в голос. Фильм Тодоровского я смотрел со спокойным вниманием, отмечая точное движение взгляда Ярмольника, пронзительные крупные планы одноглазого Спиваковского, своевременные паузы в речи Яковлевой, эффектный финал. Это не значит, что один их этих фильмов лучше, а другой хуже. Просто очень уж явная разница в степени родства авторов и их героев. Слишком заметно, кто кому - "папа",  а кто кому - "сводный брат".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments