Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Мелодия для шарманки" реж. Кира Муратова (ММКФ)

"Было Рождество. Я шел по широкому полю. Снег был как стекло. Было холодно. Воздух был мертв. Полная неподвижность, ни малейшего шороха. Горизонт был круглый. Небо - черное. Звезды умерли. Луна ушла в могилу вечера. Солнце не взошло. Я закричал. Я не слышал себя. Я закричал снова. Я увидел лежащее на снегу тело. Это был младенец Христос. Руки-ноги белые и неподвижные. Венец - желтый застывший диск. Я поднял ребенка. Я принялся шевелить его руки. Я раскрыл его веки. У него не было глаз. Я был голоден. Я стал есть его венец. У него был вкус засохшего хлеба. Я откусил ему голову. Засохший марципан. Я пошел дальше".
Фридрих Дюрренматт "Рождество" (1942)

На пресс-конференции Рената Литвинова - в отсутствие режиссера - несколько раз подчернула: при том, что Кира Муратова - абсолютнейший атеист, человечности в ней больше, чем во многих верующих. В данном случае важнее не вторая часть этого высказывания (тем более, что это довольно субъективный взгляд Литвиновой), а первая. Важнее именно для понимания сути фильма, принципов его поэтики. Потому что увидеть в "Мелодии для шарманки" религиозную притчу или аллегорию - еще проще, чем воспринять историю двух детей-сироток как социальную драму о беспризорниках в мире потребительства и тотального равнодушия - между прочим, Литвинова своими другими высказываниями, пусть из самых лучших побуждений, сделала все, чтобы именно социальный аспект вылез на первый план, хотя именно как фильм на социальную проблематику "Мелодия для шарманки" не представляет особого интереса, для того, чтобы привлечь внимание к тяжелой жизни малолетних бомжей, он слишком длинный, слишком вычурный, слишком трудный для непосредственного восприятия, да и, признаться, совсем неубедительный с бытовой точки зрения. Также и в религиозном контексте всерьез "Мелодию для шарманки" трактовать не стоит. И социальная драма, и рождественская сказка - жанры, с которыми Муратова ведет тонкую, сложную, очень рискованную игру. Сама она из этой игры выходит безусловным победителем. Но зрителям, которым она предлагает даже не ключ, а целую связку ключей для того, чтобы открыть для себя ее художественный мир, запутаться легче легко, я уже слышу и читаю недоуменные, а то и уничижительные отклики. Однако при том, что все сделанное Муратовой до "Настройщика" (за исключением, может, "Увлечений" и "Трех историй") лично я терпеть не могу, "Мелодия для шарманки" - и тут я восторженный пафос Литвиной разделяю - мне кажется произведением гениальным. Только если "Два в одном" привели меня в состояние эйфории и подарили ощущение невесомости, то "Мелодия для шарманки" угнетает, придавливает к земле, не позволяет не то что взлететь, но даже просто приподняться.

Алене 10 лет, вместе с младшим братом после смерти матери и попыток разбросать их по разным интернатам они в самый канун Рождества бегут из дома на поиски своих отцов. На электричку он сели без билета, решили сэкономить деньги - их высадили. Пошли до города пешком - их по дороге ограбили. На вокзале девочка попыталась найти отца, который вроде бы там когда-то работал - оказалось, уже не работает, но вроде бы жил в Успенском переулке. Отец мальчика - вроде бы скрипач, но где он - тоже неизвестно. Денег и брата с сестрой нету, а есть хочется, но воровать герои не способны, а попрошайничать стесняются. Они находят оброненную в туалете купюру в 500 евро, но еды на нее не дают, в обменнике несовершеннолетних не обслуживают, помочь им никто не хочет, а женщина, сама с маленькой девочкой, соглашается, но исчезает вместе с купюрой. Где этот Успенский переулок - дети не знают, садятся на трамвай, трамвай по дороге ломается и отправляется в депо. Детей подбирают два "крутых" в восьмиметровом черном автомобиле, но выясняется, что они забыли кейс в казино, возвращаются туда, остаются там играть, детей вышвыривают на улицу. Они бродят по городу и заглядывают в окна, где веселятся и едят рождественский ужин разные люди. Доходят до супермаркета уже готовые просить милостыню - но у супермаркета доходное место для нищих и оно уже занято малолетними профессионалами, которые "гостей" встречают недружелюбно. Старшая сестра отправляется раздобыть еды, хотя бы и украсть, при том что до этого они ничего чужого не брали. Тем временем мальчика гоняют с места на место, пока на него не натыкается еще один персонаж, дает ему денег (их тут же отбирают маленькие попрошайки-профессионалы) и говорит, что сейчас за ним придут, а сам, уже опаздывая в аэропорт, звонит жене, которая к Рождеству как раз хотела "маленького ангелочка". Но когда женщина доезжает до супермаркета, мальчика на месте уже нет. Он замерз, залез на чердак погреться и там умер от холода. А девочку уличили в краже, посчитали профессиональной воровкой и, по всей видимости, ее ждет колония.

Даже если знать заранее, что для маленьких героев, по крайней мере для одного из них, рождественская ночь наутро закончится смертью - а я, так получилось, знал, поскольку днем раньше присутствовал на пресс-конференции, но пресс-показ пропустил и саму картину смотрел уже на премьере, а Литвинова, отвечая на вопросы, подробно комментировала финал, и даже рассказывала, что Муратова хотела снимать настоящих беспризорников, но они все оказались больными и неспособными к съемкам, а в Одессе существует реальная помойка, населенная бездомными детьми, и якобы к выборам мэра детей оттуда вывезли, а когда мэра избрали, их привезли обратно на ту же помойку - развязка все равно бьет по мозгам. Могу представить реакцию тех, для кого она оказалась сюрпризом. За два с половиной часа, что длится фильм, Муратова позволяет зрителям привязаться к героям, зажить их жизнью, задышать с ними в такт - а потом убивает их. Это жестко, но необходимо не только для того, чтобы усилить эффект сочувствия к обездоленным на содержательном уровне или вывернуть наизнанку жанровый канон рождественской сказки на уровне формальном. При том что от сказки здесь действительно очень много, включая совершенно невероятные совпадения (в том же переходе, куда спускается маленький герой, стоит уличный скрипач, он говорит встречному случайному ребенку, что у него есть сын, которого он давно не видит, и делится каким-то лакомством, в то время как герой падает в голодные обмороки). Однако на самом деле намек на характер финала заложен режиссером в самом начале фильма, когда дети едут в электричке и продавец рождественских открыток предлагает пассажирам картинки, в частности, на сюжет "Избиение младенец".

Уже одно название "Мелодия для шарманки" насыщенно самыми разными смыслами, важными для понимания фильма в целом, в том числе и его эстетической природы. Шарманка - атрибут нищеты и бродяжничества, если угодно - странничества. Мелодия шарманки - непременно простая, достаточно механистичная, при этом непременно слезливая, чтоб трогала, бередила душу, и основанная на бесконечно повторяющемся мотиве. Драматургия фильма может быть описана теми же категориями, и героев она ведет по пути через места наибольшего скопления людей: вокзал, казино, супермаркет. Однако у Муратовой эта сюжетная "мелодия" невероятно сложно и богато, отнюдь не по-"шарманочному", аранжирована аллюзиями, цитатами и автоцитатами. Что касается последних - в супермаркете, куда попадают брат с сестрой, можно услышать на кассе фразу "баранину не выбиваем" (привет из "Настройщика"), и там же, в кинозале магазина, идет фильм "Два в одном" и возле шкафчиков, где маленький герой остался ждать и так и не дождался героиню, висит огромная афиша с портретами актеров, занятых там, кроме того, все главные муратовские "лица" последних лет мельком, но появляются на экране: Нина Русланова - на вокзале в образе бомжихи, поющей украинскую песню; Жан Даниэль - в супермаркете, в шутовском колпаке с колокольчиками, типа он массовик-затейник, собравший группу "золотой молодежи", чтобы предложить им рождественский аттракцион - групповое воровство с магазинных полок при молчаливом попустительстве охранников. Автоцитаты имеются даже в ролях отдельных исполнителей - так, например, Олег Табаков (он играет опаздывающего в аэропорт мужчину) говорит в телефон своей "кисе" (Ренате Литвиновой) о том, что "хотел купить что-нибудь ненужное". Что касается прочих отсылов и прямых цитат, их можно вылавливать из фильма до бесконечности, они поминутно "режут" глаз и ухо (даже на аукционе произведений искусства, куда забредают по пути маленькие странники, висит на стене хрестоматийная и моментально узнаваемая картина с девочкой, несущей на закорках младшего брата), но самый броский момент - конечно, когда Литвинова, не найдя обещанного "ангелочка" у стойки администратора, поднимается слегка разочарованная на лифте за подарками для подрук и размышляет: "А был ли мальчик? Может, мальчика-то и не было?"

В этой страшной сказке про сестрицу Аленушку и братца ее (правда, не Иванушку - но название сказки в фильме упоминается, как и такие спецы по рождественским сказочкам, как Андерсен и Диккенс - их фамилии перечисляет персонаж Табакова) немало деталей, на первых взгляд натуралистичных - но поразительным образмом в ней совсем нет быта.
За сюжетами, как страшно ребенку одному в городе - пожалуйста, есть "Кука" Чеважевского, где маленькая девочка живет одна с трупом бабушки, который скрывает, чтобы получать за нее пенсию. "Мелодия для шарманки" - подобно музыке или поэзии - сотканная из неземных материй конструкция. Потому и героев не то чтобы не стоит жалеть (хотя "я люблю смотреть, как умирают дети" - это тоже не про Киру Муратову), но не стоит воспринимать их путь от Рождества к Успению как крестный. На этом пути - масса эпизодов абсурдных и уморительно смешных, чего стоит только рассказ про то, как был уволен из вокзальной камеры хранения отец девочки (по жалобе пассажира - тот принес сдавать клетку с попугаем, что правилами запрещено, но отец взял попугая, а попугай стал кричать "Выпусти меня! Выпусти меня" - ну он и выпустил, пассажир написал жалобу, что попугая выпустили, а уволили отца за то, что он попугая принял), причем рассказывает мужик, у которого на полке среди чужих чемоданов спит его точная копия, брат близнец - мотив близнецов, возникающий еще в самой первой сцене фильма в электричке, придает действию еще больше нереальности, фантасмагоричности, абсурда.
Путешествие героев - не бытовое и не фантастическое, их дорога не имеет ничего общего с похождениями героев книжек Гринвуда и Олдриджа, которые нам навязывали во времена пионерского детства как пример ужасного положения наших ровесников при капитализме. Это метафизическое путешествие, такое же, как, скажем, в пьесе Ионеско "Жажда и голод", и двое умирающих от голода и холода детей, при всей его зримой убедительности, не попытка разжалобить зрителя самым дешевым способом, а образ некоего иного голода. Мир, по которому кругами ходят два главных героя фильма - мир абсурдный, он страшный - но и жутко смешной, это мир гротескных, гиперболических образов, и Муратова эти гиперболы выстраивает без оглядки на социально-бытовую и психологическую достоверность. Уж если герои на вокзале не могут добиться от разговаривающих по мобильному телефону людей внимания, чтобы обменяли им валюту, то этих людей должно быть несколько десятков и говорить они будут одновременно, без перерыва, находясь на очень узком пространстве и создавая нереальный гвалт, в котором и в самом деле никаких просьб не расслышать. А супермаркете, пока Алена пытается стащить кусок хлеба, толпа разодетых молодых людей тырят с полок винные бутылки и бижутерию - правда, этот эпизод дальше получает некое рациональное объяснение (мол, герой Даниэля, этакий массовик-затейник, по договоренности с администрацией отеля устроил такую развлекуху для скучающих богачей). Ну а Литвинова своим поклонникам преподносит просто царский подарок, прибывая осчастливливать бездомного "ангелочка" в образе доброй феи, как она это себе представляет: в шубе, короне и с волшебной палочкой, причем на подъезде к магазину попадает в пробку и ее до дверей несут в паланкине на руках шестеро китайцев. Как говорил герой мюзикла "Продюсеры", вот такие феи в нашем Диснейленде.

Детство, бездомье, нищета, сиротство - для Муратовой понятия вне возраста, социального статуса и семейного положения, но и не плоские аллегории одиночества человека в большом городе или во Вселенной. Они лишь позволяют ей представить в сконцентрированном времени и пространстве путь от рождения к смерти как вечно бесплодный поиск пищи, тепла и внимания. Атеизм Муратовой ограничивает ее в вариантах разрешения этого конфликта между человеком и миром (в отсутствие третьей стороны), но взамен позволяет ей реконструировать этот конфликт с какой-то совершенно немыслимой прямотой и честностью.

Помимо дебютного рассказика Дюрренматта, который я привел вначале, мне, естественно, вспомнилось и мое любимое стихотворение Зинаиды Гиппиус, которое к этому случаю подходит просто удивительно:

По торцам оледенелым
В майский утренний мороз
Шел, блестя хитоном белым,
Опечаленный Христос.

Он глядел вдоль улиц длинных
В стекла запертых дверей,
Он искал своих невинных,
Потерявшихся детей.

Все потерянные дети -
Гневом Отчим дышат дни -
Но вот эти, но вот эти
Эти двое - где они?

Кто сирот похитил малых?
Кто их держит взаперти?
Я их знаю, Ты мне дал их
Если отнял - возврати...

Покрывало в вихре билось,
Божьи волосы крутя.
Не хочу, чтоб заблудилось
Неразумное дитя.

В покрывале ветер свищет,
Гонит с севера мороз...
Никогда их не отыщет,
Двух потерянных, Христос.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments