Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Конец романа" реж. Нил Джордан, 1999

Со второй попытки мне, по крайней мере, удалось составить о фильме целостное впечатление, хотя при всей любви к Нилу Джордану и к Грэму Грину, по роману которого он снят, впечатление это двойственное. Экранизация довольно близкая к тексту, если говорить о сюжете, и Джордан, такой талантливый режиссер, чьи картины, казалось бы, столь созвучны прозе Грина, сработал и здесь очень грамотно, Рэйф Файнс и Джулиана Мур вроде бы идеально соответствуют своим персонажам - сразу и не разберешься, что не так. Может, конечно, часть вопросов - к первоисточнику, "Конец романа", или "Конец одного романа" (еще один вариант перевода заглавия - "Конец одной любовной истории") - безусловно, не лучшая книга Грэма Грина, но в СССР, где Грина несмотря на не самые "передовые" по марксистским стандартам взгляды печатали очень много, ее не публиковали не столько поэтому, сколько в силу открытого, ничем не завуалированного, в отличие от более известных сочинений писателя, христианского посыла - первый перевод в журнальном варианте, где я его и прочитал в свое время, вышел только в начале 1990-х.

Роман Мориса и Сары бурно развивается под бомбежками, которые нацисты обрушивают ежедневно на Лондон. У Сары есть любящий муж, вполне чужой ей человек, хотя и хороший друг, но ее это не останавливает до тех пор, пока Морис на ее глазах не оказывается под обломками крыши, в которую попала бомба. Сара обращается к Богу и дает обет, что не увидится больше с любовником, если тот выживет - и происходит чудо, он выживает, однако сам в чудо не верит, но верит Сара и данное в молитве обещание держит. Морис нанимает частного сыщика, подозревая, что у Сары есть еще один мужчина, хотя она ходит исключительно к священнику, да еще к врачу. Не выдержав и нарушив обет, она тяжело заболевает и вскоре умирает. Герой проклинает Бога за то, что отнял у него женщину, но, хотя и через ненависть, а не через любовь к Нему, обретает Веру.

Сюжет, совсем уж нелепый в пересказе, в романе тоже выглядит довольно искусственно, но еще менее убедителен в фильме, поскольку Грэм Грин был человеком верующим, а для Нила Джордана такие категории, как Бог, Дьявол, Чудо и Грех - из того же ряда, что и, к примеру, вампиры - то есть из разряда сюжетных условностей, необходимых для иносказания о чем-то другом. Проблема же в том, что "Конец романа" изначально - не о чем-то другом, не об абстрактной супружеской верности/неверности или побеждающей/непобеждающей любви, а именно о Боге и о Чуде как о явлениях физической реальности. Для Грина, к примеру, важна такая мелочь, как то, что вера в героине пробуждается не на пустом месте, под влиянием сильного, но единовременного переживания, а до поры дремлет в ней, заложенная генетически - она дочь католички и еврея. Но обычная эстетика Джордана, такая выразительная в других случаях, не годится для разговора на эту тему. Джордан пытается работать с композицией романа, которая и изначально слабовата (у Грина и в лучших его романах с композиционными решениями дела неважно обстоят), отсюда - ненужные повторы, еще больше утяжеляющие и делающие искусственной сюжетную конструкцию, но главное - невыносимое многословие за кадром, где то, что на самом деле нельзя выразить словами, проговаривается до полного забалтывания. Так, к примеру, ключевой диалог героев после "чудесного" воскрешения Мориса - "Люди продолжают любить Бога всю жизнь, не видя его"-"Такая любовь не для меня"-"Возможно, другой любви нет" - в фильме повторяется дважды, хотя и одного раза более чем достаточно, при том, что в другом эпизоде герой еще точнее конкретизирует свою мировоззренческую - "эмпирическую" - позицию: "существовать - значит быть осязаемым". Причем если в литературе, по крайней мере, в традиционной повествовательной технике, от которой Грин никогда не отступал (ну может, в "Монсеньоре Кихоте" - и то чуть-чуть, и это уже совсем поздний Грин) кроме слова никаких других средст выражения нет, то в кино подобное многословие просто невыносимо, если говорить о формальной стороне, а по сути - наверное, с задачей совсем на ином уровне справился бы Кесьлевский, умевший к тому же обходиться минимумом слов и снимать фильмы, исполненные высокого христианского пафоса, не прибегая к соответствующей символике, атрибутике и т.п., а разрабатывая, казалось бы, совершенно несообразные с религиозной тематикой бытовые пласты (истории про коллекционеров марок, мальчика и компьютер, убийцу таксиста, влюбленного вуайериста...), Джордан же идет от романа, вкладывает в фильм весь его пафос в том виде, в каком он присутствует в тексте, и в результате несмотря на все усилия немалого количества очень талантливых людей (еще и Наймана, который написал к фильму музыку) получается нечто неприятно напоминающее новорусский православный лубок типа "Острова" или "12".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments