Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Воскресший Адам" реж. Пол Шрейдер (фестиваль израильского кино в "35 мм")

В субтитрах, правда, стояло "воскрешенный", но я думаю, в буклете - точнее. Так или иначе, а память и интуиция, так мешающие мне по жизни, в том, что касается литературы и кино опять меня не подвели. Для верности я разыскал 2-й номер "Иностранной литературы" за 1996 год, посвященный израильской литературе, и все верно: Йорам Канюк "Адам, сын собаки", роман 1968 года, не целиком, а отдельная глава "Комендант Кляйн" (не знаю, публиковался ли он с тех пор по-русски полностью - скорее всего нет).
"Фантастико-экспрессионистская техника" - определение эстетической природы прозы Канюка из статьи Анат Файнберг "Между литературой национальной и литературой общечеловеческой. Взгляд на современную ивритскую литературу" (в том же номере журнала). Фильм Пола Шрейдера, однако, в большей степени американский, чем израильский, и не только потому, что снят на английском и с участием мировых звезд, пусть и не первого ряда, а именно в отношении к той самой художественной технике, которая в фильме по сравнению с романом (я перечитал имеющуюся у меня главу) дает сильный крен от экспрессионизма к реализму, что делает символику сюжета гораздо более надуманной и менее убедительной. По сюжету романа Адам Штайн в донацистской Германии был популярнейшим цирковым артистом, пародистом и имитатором, в 40-е годы вместе с женой и дочерьми оказался в лагере, но не погиб, потому что комендант Кляйн, просвещенный нацист (в фильме он цитирует Кафку и "семитским вопросом" интересуется и в теоретическом аспекте тоже, а не только в прикладном, в связи с его "окончательным решением") превращает его в своего пса, буквально - заставляет ходить на четвереньках и лаять, а еще - играть на скрипке, пока современники Адама отправляются на смерть. Адаму удается выжить, Кляйн перед самоубийством оставляет ему наследство репрессированного еще до войны богача-аристократа, но новообретенное богатство не убережет Адама ни от раскаяния в том, что не спас семью (одна из дочерей выжила, уехала в Израиль, вышла замуж - но нормально жить не смогла и отца не простила), ни от спецпсихбольницы для бывших узников лагерей (куда он попадает после смерти дочери). В психушке Адам чувствует себя свободее, чем на воле - он пользуется свободой передвижения, имеет доступ к выпивке, у него роман с медсестрой... Пока в больнице не появляется мальчик-собака, выросший в подвале на цепи, почти утративший навык прямохождения, человеческого общения и речи.

В эстетике "фантастико-экспрессионистской" подобный сюжет естественно воспринимается как условно-аллегорический (в романе 1968 года речь идет прежде всего о возрождении еврейского народа в границах еврейского государства, как о процессе неостановимом, но еще и незавершенном). В фильме с его стремлением к достоверности в изображении как страданий заключенных в нацистских лагерях смерти (удивительно все-таки - ведь русские уничтожили гораздо больше евреев, чем нацисты, но об этом не снимают фильмов и вообще стараются не вспоминать!) и особенно в том, что касается ребенка-маугли, мальчика-собаки, сюжетный план из убедительного в своей условности превращается в фальшивый в своей псевдореалистичности, а символико-аллегорический план оказывается слишком плоским и лобовым. От чего не спасают ни операторские изыски, ни актерские работы Джеффа Голдблюма (Адам Штайн), Уиллема Дефо (комендант Кляйн), Дерека Джакоби (главврач Гросс), Мориц Блябтрой (странно, что немецкий артист играет эпизодическую роль итальянца, мужа умершей дочери Адама). Чем ближе к развязке, тем символика режиссеру все больше побоку, и на первый план выходит чисто мелодраматическая линия: больные выздоравливают, Адам обретает мир с самим собой, мальчика, заново научившегося ходить и говорить, берет на поруки родственник.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments