Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Чайка" А.Чехова, Театр болгарской армии, реж. Крикор Азарян

В Болгарии, оказывается, тоже есть театр армии - и такой же убогий, как и в России, даже еще хуже, судя по этому спектаклю. Уж на что я не ожидал слишком многого, но увиденное меня просто убило. При том, что режиссер никакого радикального решения пьесы не предлагает, текст сокращен до такой степени, что становится совершенно непонятно, кто с кем в каких отношениях состоит и от чего страдает. Маша ходит в черном - но вопроса, почему она ходит в черном, Медведенко ей не задает - то ли и так знает, то ли не интересуется. Во всем остальном - то же самое. Выброшены или сокращены до минимума сцены Полины Андреевны с Дорном, Сорина с Треплевым, Дорна с Ниной... - проще сказать, что осталось, потому что по сути не осталось ничего, но что намного хуже, режиссер не привнес в спектакль ничего взамен. Сценография жуткая: слева - крашеная в красное стена с двумя дверями, как в сельсовете, слева - подобие маленькой перкуссионной установке, на которой подвешены колокол, гонг и железный лист, помогающий Треплеву делать "гром" во время представления, а на заднем плане - садовый театр, больше похожий на футбольные ворота, только с занавеской вместо сетки, и почему-то расписанные этническим болгарским орнаментом типа "хохломы". Свой монолог "люди, львы, орлы и куропатки" Нина произносит, кажется, завернувшись в эту "занавеску" - кажется, потому что Нины не видно, остальные персонажи, сидя на авансцене, загораживают ее, и не потому что так нужно и это эффект, а в силу элементарной неспособности режиссера мало-мальски грамотно выстроить мизансцену. Самое интересное происходит в четветром акте, когда труп откинувшего копыта Сорина (единственная концептуальная находка режиссера за весь спектакль) лежит ничком на диване в позе, не оставляющей сомнений в гражданском состоянии объекта, а вокруг него суетятся остальные персонажи, не обращая на невостребованный труп внимания - сначала Треплев объясняется с Ниной, но Нина уходит, а Треплев за опустившимся еще в третьем акте задником, намекающим на веранду, , завернувшись в ту же занавеску, в которой Нина читала "Люди, львы, орлы и куропатки...", стреляется, потом в кабинет вваливается пьяная компания, Аркадина, Тригорин, Полина Андреевна по приказу мужа начинает дразнить чучело чайки, и в этот момент... звучит еще один выстрел! Костя уже застрелился, поэтому откуда звук - непонято, не иначе как и в самом деле в походной аптечке Дорна что-то взорвалось - правда, выстрелы в спектакле звучат такой мощи, как будто персонажи палят в чаек и в себя по меньшей мере из гранатометов, и в этом случае Дорн должен носить с собой в саквояже что-нибудь вроде взрывоопасного нитроглицерина. А может Треплев просто застрелился на бис - с болгарской армии станется. При всем желании невозможно найти в данной постановке хоть какие-то достоинства, даже на уровне отдельных актерских работ. Если в театре болгарской армии артистам присваивают воинские звания, то исполнитель Треплева (Иван Радоев) по возрасту тянет не меньше чем на лейтенанта, при том что как актер он совершенно недееспособен. Круглолицая пышнотелая Маша нимало не походит на страдающую от неразделенной любви женщину - выглядит она очень здоровой и всем довольной. Аркадина (Бойка Велкова) чуть получше остальных, ее роль сделана под старую, но молодяющуюся кинозвезду, во втором акте она всю свою моложавость демонстрирует чуть ли не в нижнем белье и садится на шпагат, правда, не может встать самостоятельно. Этот шпагат, приставания Дорна к Аркадиной (как будто ему остальных мало), поцелуй Треплева и Аркадиной в губы (а это что такое было?!), успокоительные пилюли, которыми доктор пользует кого ни попадя без рецепта при малейшем огорчении, или то, что чайка нагадила Медведенко на голову - потолок фантазии режиссера. Хотя в четвертом акте есть еще одна режиссерская неожиданность - немая сцена под лирическую эстрадную песню - крутится пластинка в проигрывателе, доктор Дорн вопреки клятве Гиппократа угощает всех, начиная с Сорина, сигаретами, и в течение нескольких минут застывшие персонажи молча курят, слушая музыку - я вот никогда не мог понять, что театральные критики старой закалки называют "атмосферой", а это, видимо, оно и было - такая атмосфера, что не продохнуть. А еще адресованная Сорину реплика Дорна "старый ловелас!" звучит вс спектакле Азаряна как "старый дон жуан!" - может, "ловелас" по-болгарски и будет "дон жуан"?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments