Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Эжен Ионеско "Одинокий"

В статьях об Ионеско, публиковавшихся до того, как его единственный роман, законченный в 1973 году, был переводен, он фигурировал под названием "Одиночка" и даже "Отшельник", но в опубликованном переводе (о существовании другого я не знаю, пользуюсь вариантом из питерского двухтомника десятилетней давности) он озаглавлен "Одинокий" - может, это точнее буквально, но явно содержит оценочный компонент, чего Ионеско старался избегать. Чтение прозы Ионеско, особенно крупной прозы - занятие, впрочем, неблагодарное и неизменно разочаровывающее: выдающийся драматург, блестящий публицист и просто очень мудрый человек, прозаиком Ионеско был, мягко говоря, средним. Как его сознание, по собственной его же формуле, существует "между жизнью и сновидением", так его проза - где-то между Сартром и Беккетом. С последним его роднит тип героя (аутичного одиночки без определенного рода занятий, сосредоточенного на себе, своем внутреннем мире и с очень непростыми взаимоотношениями с миром внешним, которые, в свою очередь, интересуют автора, да и самого героя, лишь постольку, поскольку они отражаются на его внутреннем состоянии) и специфика внешнего сюжета (точнее сказатЬ, отсутствия такового, поскольку содержание романов Беккета, как и единственного романа Ионеско, в основном составляют зафиксированный поток ощущений и размышлений героя, у Ионеско, правда, некая условная канва намечена - герой-повествователь, получив неожиданное наследство от американского дядюшки - ход подчеркнуто игровой, "не перевелись еще американские дядюшки" - уходит с работы, из конторы, в которой он сидел с молодых лет, меняет квартиру на лучшую в предместье и посвящает свою жизнь тому, что размышляет о ней, посещая одно и то же кафе, прогуливаясь по окрестным улицам, пытаясь наладить подобие семейной жизни с официанткой того самого кафе, но не слишком удачно, наконец, становясь свидетелем неких абстрактных революционных событий в границах того самого предместья). С Сартром же - тип и стиль повествования (куда более традиционный и менее изощренный, чем у Беккета) и, главным образом, при всех идеологических расхождениях (хотя Сартр так часто менял идеологическую ориентацию, что не стоит на этом останавливаться), проблематика. Если Беккет рассматривает экзистенциальные проблемы как таковые, вне социального контекста, то Ионеско помещает их (как и Сартр) в социальный, пусть и весьма абстрактный, контекст, с тем чтобы (в отличие от Сартра) констатировать: экзистенция не зависит от социума.

В каком именно предместье, какого именно города и в какую эпоху живет герой "Одинокого" - не сообщается, хотя при желании, цепляясь за некоторые детали, можно додумать, что речь идет о предместье Парижа, а действие (если это можно так назвать) разворачивается в конце 1960-х, кульминация же - бессмысленные уличные бои под безумными левацкими лозунгами - и вовсе в конкретном 1968-м. Но от конкретики Ионеско уходит еще и таким образом, что само течение времени для героя как бы прекращается после того, как он, получив наследство, увольняется. Прежде его календарь был жестко расчислен, и не только по дням недели, но и по часам внутри дня. Теперь проходят годы, прочие персонажи стареют и умирают, у официантки, с которой он только-только жил вместе и расстался, давно куча детей, а то и внуков. Разрушен в ходе уличных "революционных" боев и снова восстанавливается квартал, где проживает герой (разрушают, чтобы восстанавливать, восстанавливают, чтобы разрушать - так смотрит герой вслед за автором на сей "исторический процесс"). Но ничего по сути не меняется и не может измениться, даже после того, как однажды ночью герой замечает трещину, расщелину в небе - замечает он один, другие ничего подобного не видят. Что есть "по ту сторону существования?" - по всей видимости, ничего. Но "как ничего может давить таким тяжким грузом? и как эта тяжесть может в то же время быть такой легкой? - вопрошает сам себя герой Ионеско, предвосхищая категориальную парадигму, в которой позднее будут мыслить персонажи Кундеры и их автор. Возможны ли перемены? Тоже нет. Для чего же тогда все исторические усилия, опирающиеся на самые разные идеологии? "Они не любят жизни, потому и бунтуют". Идеологии при этом значения не имеют, они только повод и оправдание, но не причина и не суть, люди убивают друг друга, чтобы почувствовать себя живыми - в ситуации обыденной они себя таковыми не чувствуют. Не чувствует и герой - но и не спешит никого убивать (в отличие, опять-таки, от "классических" экзистенциалистских героев, персонажей Сартра и Камю), потому что и это тоже бесполезно. Он уже живет в клетке - но клетка внутри, а не снаружи. То есть и снаружи тоже, и не единственная, а много, одна в другой: "Мы зажаты в социальные рамки, это бы еще ничего, но также и в биологические, и более того, в космические". Остается только размышлять - но и это человеку не дано, мышление - процесс мучительный и столь же бесполезный по существу, как революционная борьба или рутинная конторская служба: "я уже говорил себе: не будем думать, поскольку думать мы не можем".

Обо всем об этом, однако, Ионеско куда ярче, интереснее, остроумнее и в оригинальной художественной форме говорил и в своих пьесах, мотивами которых пронизан его роман. Эпизод вселения героя "Одинокого" в квартиру многими деталями отсылает к пьесе "Новый жилец" (малоизвестной, но одной из моих любимых у Ионеско); существование в замкнутом пространстве квартиры на фоне бессмысленной и абстрактной войны за стенами дома - к "Бреду вдвоем" (только в романе это "бред в одиночку"); эпидемия революционной идеологии, которая, "овладевая массами", сметает с пути все живое, как и некторые черты главного героя (из конторских служащих, неаккуратен в быту и не пунктуален, любит выпить, неустроен в личной жизни, хотя предпринимает кое-какие попытки в этом направлении, но несмотря на это, в своих суждениях не зависит от чужих мнений) - к "Носорогам"; описание некоего абстрактного, живущего отдельно от остального города и мира квартала - к "Бескорыстному убийце" и т.д. "Одинокий" - безусловно, самостоятельное произведение и к перепевам мотивов драматургии Ионеско отнюдь не сводится (да и нет в этом ничего криминального, к тому же некоторые пьесы Ионеско прямо дублируют сюжеты его рассказов), но роман вторичен не по отношению к собственному драматургическому творчеству автора, а по отношению к тому литературному контексту, в котором он возник. И представляет интерес в первую очередь постольку, поскольку, будучи в эстетическом отношении значительно менее радикальным (а уже отсюда, как следствие, менее оригинальным), чем пьесы Ионеско, более конкретно и детально уяснить фундаментальные мировоззренческие позиции автора. А это важно, потому что нет уже никаки сил наблюдать, как театральные режиссеры используют его пьесы в качестве основы для спектаклей идеологически ангажированных - и не имеет значения, какой идеологии (пусть даже самой "передовой" и "разумной") они при этом придерживаются и какими благими намерениями руководствуются.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment