Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Евгений Гришковец "+1" в центре "На Страстном"

Хотя "+1" в знаковой системе, общепринятой для виртуальных дневников, означает всего лишь приобщение к уже высказанному выше (т.е. ранее) мнению, а Гришковец с некоторых пор и сам приобщился к числу авторов таких дневников, спектакль - не про виртуальное пространство, а про реальное. За положительную единицу счета в данном случае Гришковец принимает самого себя, а заодно и любого, кто в нем захочет и сумеет увидеть собственное отражение, и дальше без малого два часа тщательно и, надо отдать должное, вдумчиво выстраивает систему пространственно-временных координат, чтобы определить в ней место для этой единицы: Марс и Рай, история мировых цивилизаций, уходящая далее в прошлое в дарвиновскую эволюцию - и все это в локальных масштабах комнаты о двух окнах, в довольно уютном помещении.

Соответствующим образом решено пространство сцены: в центре - нормальное, пригодное для человеческого существования помещение, со столом, прочей нехитрой мебелью и выходящим на улицу окном - окно, правда, представляет из себя видеоэкран, на котором воспроизводится изменчивый уличный пейзаж; за занавеской, как обнаружится в финале представления - еще одно окно, но уже не пространственное, а временное, окно в прошлое - в нем можно будет увидеть лица со старых фотографий. Вокруг этой импровизированной комнатушки или кабинета насыпан песчасный "марсианский пейзаж", для выхода в который персонажу необходимо надеть скафандр. Шаг вправо - и он на Марсе закрепляет за Россией новую завоеванную территорию, втыкая в холмик из инопланетного песка соответствующий флажок; шаг влево - и он уже в Раю, и сквозь песок прорастают чахлые кустики, предположительно райские кущи.

Столь же наглядно определяется и место персонажа во времени и в истории - с помощью портняжного сантиметра стандартной полутораметровой длины, из которого Гришковец вырезает, разделив его на две неравные части, 3-миллимметровую полосочку - эпоху, в которую мы сейчас живем и которая, конечно, в подобных масштабах должна быть намного уже, чем даже эти несчастные 3 мм, но тогда исчезнет эффект наглядности и совсем ничего нельзя будет понять.

Понять же предстоит следующее: человек проживает жизнь с ощущением, что его никто не знает, а ему все равно хочется быть счастливым, то есть для кого-то близким и необходимым. Но при том, что человечество составляет вот уже сколько-то миллиардов (Гришковец приводит конкретное число, точное до одного человека, семь миллиардов и т.д. - не знаю только, до какой степени соответствующее действительности), живет он тем не менее с ощущением, что он - не часть этих миллиардов, что население планеты - это те самые семь с чем-то миллиардов +1. Что, с одной стороны, вроде как приятно, такая вот уникальная индивидуальность, а с другой - грустно, и еще грустнее, что в цифровую эпоху, где все, в том числе самые сложные картинки построены на сочетании простейших цифр 0 и 1, преодолеть эту отъединенность единицы, без которой все равно "народ неполный", от остальных миллиардов, особенно трудно.

На эту почти по Андрею Платонову выстроенную космогоническую систему Гришковец накручивает обычные свои ностальгические побасенки, слегка поднадоевшие и не всегда смешные житейские анекдоты и присказки, говорит про то, что хорошо, конечно, когда пришел усталый домой, а дома суп готовый и водка в холодильнике осталась, но после второй рюмки общества супа недостаточно, тянет к тем самым остальным человеческим миллиардам, а у них свои заботы, и тогда - третья рюмка, а с ней усталость возвращается обратно и еще сильнее, чем была... - а зритель-слушатель по идее должен хлопать себя по лбу: ну точно, вот и у меня все точно так же!

Однако Гришковец не то что мучительно, но с заметной настойчивостью стремится выйти за рамки привычного образа и сложившегося формата своих моноспектаклей, расширить "хронотоп" своих монологов до всемирно-исторических масштабов, сохраняя при этом привязанность к детским воспоминаниям и универсальным деталям обыденной повседневности. Проблема только в том, что эти воспоминания об утраченном и наблюдения за повседневным, если следить за творчеством Гришковца хотя бы начиная от "Как я съел собаку", за десять лет малость утомили, даже если не вылавливать из них буквальные самоповторы. А во "всемирно-исторических масштабах", на которые замахнулся космо- и хроно-навт Гришковец (тоже уже, на самом-то деле, не в первый раз) они еще и теряют привлекательность моментального узнавания себя в персонаже Гришковца, обезличиваются, грубо и попросту говоря, не вызывают доверия. Сам же Гришковец в таком формате напоминает ворону из сказки, которая хотела выучиться говорить по-голубиному, но по-голубиному так и не научилась, а по-вороньи - разучилась. Впрочем, он остается узнаваемым и в этом смысле никого не обманывает: противникам Гришковца рассчитывать на новый поворот в его творчестве не стоит, зато и поклонники, скорее всего, разочарованы не будут. "+1" - это еще плюс один спектакль, чисто количественное накопление, не переходящее ни в какое новое качество, как бы автор и исполнитель не старался. Но публики, которой подобные откровения второй свежести пока еще в диковинку, на век Гришковца должно хватить.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments