Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Летучая мышь" И.Штрауса в Новой опере, реж. Михил Дейкема

Уж на что бертмановская "Летучая мышь" в "Геликоне" не кажется образцом хорошего вкуса -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/969412.html?mode=reply

- а импортированный из Европы 34-летний голландец соорудил на сцене Новой оперы нечто совсем уж непотребное. Пошлятиной, впрочем, меня не запугать - но тут такое дело, как будто сельскому клубу выделили огромную сумму денег на постановку оперетты, и мастера клубной самодеятельности развернулись во всем "блеске" своей фантазии. Претензии театра, по крайней мере, не менее чем на новое слово в освоении "Летучей мыши". По факту же дело обстоит следующим образом.

Поют персонажи по-немецки, а говорят по-русски. У нас такое сплошь и рядом в оперных театрах, причем не только в опереточных спектаклях, после повальной моды на исполнение в оригинале пошла новая тенденция, когда речитативы частично переводятся, а отдельные номера - нет, но в "Новую оперу" режиссер Дейкема переносил, хотя и с изменениями, свой уже готовый немецкий спектакль, а там, помимо все прочего, были серьезно отредактированы и исходные немецкоязычные разговорные диалоги. То есть на аутетизм, вроде бы, никто не замахивается - вот и князя Орловского тут поет тенор, а не меццо-сопрано, как предписано автором. В этом случае логично было бы использовать, хотя бы отчасти, уже готовое и совершенно блистательное русскоязычное либретто Эрдмана-Вольпина, и хотя, положа руку на сердце, от этого навязшего в зубах искрометного юмора уже подташнивает (все-таки и фильм знаменитый, и десятки прежних постановок основывались на нем) - по крайней мере, это некая гарантия качества. Вместо этого театр заказывает русскую версию либретто Аркадию Арканову, звезд с неба и в лучшие свои годы не хватавшему.

Какой мерой вкуса надо обладать, чтобы променять Эрдмана на Арканова, великолепные, пусть и поднадоевшие интермедии, на диалоги типа "Я не глухой!-Дебил бухой!", каламбуры уровня "Ну вы, Блинд, даете!" и приколы ниже пояса, буквально: "у него большой... диапазон" - говорит Розалинда об Альфреде, и она же, когда, когда тот ласкает ее между ног букетом цветов, стонет: "Его голос доводит меня до... катарсиса". В этой версии (что идет, вероятно, все-таки изначально от режиссера, а не от либреттиста) Розалинда вообще явно отдает предпочтение Альфреду перед своим мужем, так что вся интрига с переодеванием и неузнаванием не стоит выеденного яйца - подумаешь, мужик принял свою жену за венгерскую графиню и оттрахал ее на ящиках с шампанским! Так там, у Орловского, все - американский ковбой, арабский шейх, японец и балеринки, балеринки, балеринки - вповалку трахаются, пока сам князь, в кожаном фраке на голое тело, поит народ водкой, палит из револьвера, угрожая в том числе и дирижеру, щелкает хлыстом и забавляется "русской рулеткой". Как говорится, "танцуют" все -балерины-толстухи, инвалиды-колясочники, трансвеститы в пачках - сия картина очень напоминала четвертый акт "Кармен" в постановке Дэвида Паунтни, только там еще и лилипуты были - на лилипутов в данном случае не хватило не то режиссерской фантазии, не то бюджета. Гульба идет такая, что рояль опрокидывают. Массовки столько, да еще и в пачках, что о вальсах речи быть не может - персонажи с трудом поворачиваются. Так что оргия разыгрывается под польку "Гром и молния", которой дополнили партитуру, во многих других местах сокращенную. В зеленой балеринской юбочке предстает в третьем акте и смотритель тюрьмы Фрош - находит одежку в ящике своего начальника, решает примерить, да так и остается в ней до конца.

Про музыкальное качество говорить трудно в свете того, что по официальной версии "Новой оперы" Эри Клас объявлен "выдающимся дирижером современности". Почему у выдающегося дирижера оркестр звучит как разболтанная шарманка, а солисты не обращают на него внимания вообще - в таком случае не вполне ясно, но с солистами имеются и отдельные проблемы. Женские партии, впрочем, прозвучали еще ничего себе, а с мужскими голосами - просто беда. У исполнителя партии Князя Орловского, Владимира Реутова, подходящая для фрака на голое тело комплекция - может, ему в балет перейти, пока не поздно?

Теоретически и в такой режиссерско-дирижерской концепции можно найти занятные, продуктивные при другом уровне реализации идеи. Например, заявка на то, что "Летучая мышь" - это история про мир притворства, где каждый желает быть кем-то другим и выдает себя за то, чем не является - сама по себе любопытна. Как и понимание основной пружины интриги как мести Фалька - собственно, так оно и есть в оригинальной версии либретто, тут откровения никакого не предвидится (это у Эрдмана-Вольпина в костюм летучей мыши переодевается Розалинда, чтобы отомстить мужу, а на самом деле "летучей мышью" переоделся однажды Фальк и заснул пьяный на лавке, Генрих его в таком виде бросил, вот Фальк и решил ему отмстить), но Дейкема доводит эту идею до края, представляя все события как спектакль, срежиссированный Фальком, вплоть до того, что в тюрьме Айзенштайн из ревностью убивает жену и любовника, а они потом поднимаются, отряхиваясь, как ни в чем не бывало, потому что, видимо, были наряду с Орловским и его гостямипосвящены в замысел мести и подыгрывали интригану-мстителю. Игра с пространством, когда оно распадается на отдельные плоскости уже в самом начале, дверь, которая ползает вверх-вниз, как лифт, а со второго акта помещение переворачивается вверх дном, и люстра оказывается на полу, а с потолка свисают, подобно летучим мышам, мужские фигуры (манекены) - тоже небезынтересна. Остроумное решение с симфоническим антрактом к третьему действию (следует за вторым без перерыва) - Фрош выползает из-под занавеса, сообщает, что декорации не готовы и просит дирижера сыграть снова и помедленнее, и так - четыре раза, все медленне и медленне. Но это мелкие детали, не всегда к тому же доведенные до ума и полноценно реализованные.

Придумать-то мало - можно ведь, в конце концов, вообще всех нарядить в костюмы Бэтмена - вот тебе и будет оперетта "Летучая мышь"! Раз уж Альфред прячется в рояле, а в дальнейшем в представлении задействованы балеринки - так хоть "Евровидение" пародируйте, лишь бы не вульгарно и к месту пришлось. А кризис, который в спектакле поминается через слово?! Да, очень хорошо, что режиссер вспомнил: за год до премьеры "Летучей мыши" (1874) Австрию накрыл финансовый крах, и это, мол, для нас сегодня актуально. Но если уж шутить в сто пятидесятый раз на тему кризиса - то как-то необычно, и уж точно не Арканов эти шутки должен сочинять! "Что-то мне невесело, знать кризис и веселье - две вещи несовместные" - грустит Орловский и приглашает своих гостей... в баню. От таких реприз, пожалуй, и без всякого кризиса загрустишь. Да и не Пушкиным единым вдохновлялся Арканов - Розалинда и Адель у него перебрасываются цитатами из поп-шлягеров, и строка из пугачевских "Старинных часов" оказывается ответом на строчку из "Часиков" Валерии.

Я как раз никогда не соглашаюсь с "охранительной" критикой, возмущающейся любым режиссерским попыткам подать известное произведение нестандартно - по моим понятиям режиссер имеет право на все, может и партитуру редактировать в соответствии со своей концепцией, и либретто как угодно переписывать - был бы результат убедительным! Но Дейкема заявляет, что главная его задача - сделать смешной спектакль, чтобы зритель выходил из зала с ощущением, будто побывал на веселом празднике. А я понаблюдал, с каким ощущением выходит зритель с такого "праздника": чуть ли не ползала разбежалась до окончания спектакля (он, правда, и идет три с половиной часа - но ведь это же не "Лулу" Берга, откуда, пожалуй, человек непоготовленный может убежать и вряд ли стоит его за это осуждать, это же "Летучая мышь" Штрауса!), остальные потянулись на выход еще до того, как артисты допели финальный хор - на поклонах в зале практически некому было аплодировать. Что, впрочем, тоже ни о чем не говорит - мало ли какие великие спектакли публика не принимала, да и раз на раз не приходится, а на другом представлении будут кричать ура и в воздух лифчики бросать, я и такого не исключаю. Просто противно, когда популярная, очень симпатичная и в своем роде классическая вещица по содержанию, да и по форме практически тоже, сводится к куплету известной песни:
Маньке целку разорвали,
Саньку в жопу поебли,
Опосля в рояль насрали -
Чудно время провели.
Если Михил Дейкема это имел в виду, когда ставил своей спектакль-"праздник" - ну тогда не знаю, тогда, наверное, браво, маэстро.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments