Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Откровение Курочки Рябы

Несколько лет подряд я не ходил на церемонию награждения "Золотой маски" и вообще, если уж на то пошло, был на ней всего лишь однажды, когда "шоу" - так называемое - ставила Нина Чусова и действо происходило в Театре им. Моссовета. Я и на этот раз не пошел на вручение премий - но теперь его проводили днем, в рабочем порядке - видимо, понимая, что сама по себе премия ничего не стоит и сто лет никому не нужна. А вечером по случаю 15-летия "Маски" Могучий и Крымов к спецмероприятию ставили оперное представление "Золотое" по русским сказкам. И его я, естественно, не мог пропустить.

На опере так громко не разговаривают даже самые быдловские отморозки - но критикессы и богемная публика заведомо решили, что все, что они видят и слышат - не опера ни минуты - так что гвалт в зале стоял невообразимый. Тем не менее действо мне понравилось - и по музыке, и по режиссуре, и по исполнению. Я даже был приятно удивлен, поскольку ожидал совсем какой-нибудь лажи, а то, что сделали Маноцков, Могучий, Крымов и его художники - Мартынова и Трегобовы - тянуло на полноценный если не спектакль, то по меньшей мере перформанс.

Представление делилось на три части - три сказки: "Колобок", "Сказка о рыбаке и рыбке" и "Курочка Ряба" - под общей шапкой "Золотое". Текст "от автора" читал Анатолий Смелянский, иногда как бы терявший в своих многочисленных карманах текст, то ли случайно, то ли по правде - неважно, было забавно в любом случае. Музыкальная составляющая тоже была забавна, тем более, что исполнялась на полном серьезе - хором, оркестром, солистами, и все под управлением Владимира Понькина.

Произведение в своем роде просто чудесное. Сначала - Колобок в виде управляемого позолоченного шарика, которому на его жизненном пути встречаются поистине хтонические чудовища. То есть сначала, как водится, бабка и дед - дед маленький, но с огромным приапическим фаллосом, поднимающимся и опускающимся как маятник, а баба - гигантская, раза в четыре больше деда, орясина, одноглазая, яйцевидная, попросту нечеловекообразная. Затем (объявлял Смелянский) Колобок встретился с зайцем - огромными качелями с усатой головой. Вообще фигурки животных художники под руководством Крымова стилизовали под фольклорные самодельные игрушки-потешки, сделанные из подручных материалов (бумаги, досок и т.д.) и это очень здорово было придумано. Но не только визуально - музыкально тоже. Так, встреча с колобка с медведем стилизована под Седьмую симфонию Шостаковича, а с Лисой (партию которой замечательно, очень "пластично" спела Анна Синякина из крымовской лаборатории) - под "Реквием" Моцарта. Золоченый шарик в итоге попал на длинный язык лисы и сгинул. Но дальше была "Золотая рыбка", как объявил ее Смелянский - самая короткая средняя часть опуса, где деревянная фигурка деда накручивалась на канат, натянутый между муляжом рыбины и кукольной бабой, а потом раскручивалась в обратном направлении с высокой скоростью и падала, тонула, а вверх, как пузыри, взлетали надутые легким газом воздушные шарики.

В "Курочке Рябе", последней части короткого музыкально-драматического триптиха, картонная курочка выплевывала яичко из клюва, это яичко не мог разбить никто, пока не появилась сложенная из бумаги мышка, а затем, как объявил ведущий Смелянский, наступил форменный Апокалипсис - хор заголосил "дед плачет, баба плачет", сказочные животные предстали настоящими зверями из бездны, но закончилось все на мажорной ноте - у Курочки Рябы выросли алые перья, как у Жар-Птицы.

Чеховская Аркадина, отвергая пьесу Треплева, все же оговаривалась: "ради шутки я готова слушать и бред". Так вот в качестве шутки "опера" Монацкова-Могучего-Крымова - великоллепный образец современного театра, и по музыке, и по режиссуре, и по более чем достойному исполнению. Я получил большое удовольствие и от души повеселился.

Единственное, что меня могло и должно было смутить в данном мероприятии - то, что проходить на него мне опять пришлось партизанскими тропами. Но за два последних года я к этому привык. При том, что помимо моих интернет-рецензий и дневниковых записей (про это я вообще молчу - никто не обязан воспринимать блог, даже популярный, всерьез), у меня про нынешнюю "Золотую маску", как и про предыдущие, вышел роскошный иллюстрированный разворот анонсов в "Антенне" - миллионным тиражом, на минуточку - я не получил ни одного несчастного приглашения, не то что на какого-нибудь Форсайта или Киллиана, но даже на актюбинских кукольников. Ну так пусть Маша Б. подотрется своими приглашениями - я так или иначе посмотрел все, что мне было интересно, спасибо всем, кто мне в этом помогал - а я должен сказать, что нне ожидал такого расположения ко мне членов экспертного совета, жюри и просто авторитетных в театральном деле людей, как читающих мой дневник, так и не догадывающихся о его существовании, но знающих меня по личному общению. Результаты конкурса я обсуждать не буду - мне на них насрать. Единственное, о чем я не могу не сказать - о награждении Инны Соловьевой.

Формулировка "за честь и достоинство" мне претит как чисто интеллигентская и чисто местечковая. И Инну Натановну следует чествовать не за некое абстрактное "достоинство" - даже если она им и не обделена - а за невероятно, по меркам нашего века, глубокое и тонкое понимание предмета ее научного и человеческого интереса. Лично я за бабу Инну порву любого - хотя, увы, не учился у нее, но уже одно то, что я живу в одно время с таким человеком и имею возможность при встрече сказать "здравствуйте" - это для меня очень много и очень важно, вот уж действительно - большая честь. Я, несмотря ни на что, свято верю в авторитеты, и то, что в реальной действительности таковых практически не осталось, для меня - не повод отказаться от идеи авторитета как таковой, но причина лишний раз отнестись с вниманием к людям, которые сохраняют статус авторитета вопреки обстоятельствам, и не в силу возраста или должности, а просто потому, что достойны этого. Инна Соловьева - тот случай, когда хочется встать и аплодировать не в силу инерции, а от чистого сердца.

Мне кажется, что даже среди тех, кто на обыденном, не в силу профессиональных занятий, интересуется театром, бытует представление, что театральная критика - это либо самодостаточная схоластика, либо плохо замаскированная проплаченная поп-журналистика. А статьи и книги Юзовского, Дживелегова, Бояджиева - это все литературные памятники. Инна Соловьева - это имя из того же ряда, только нам - не ей, а нам - повезло, что она жива, что она рядом с нами и смотрит те же спектакли, что и мы. Ее рецензия на "Черного монаха" Гинкаса конгениальна самому спектаклю - много лет прошло, а я могу абзацами цитировать статью Соловьевой. Конечно - и это тоже важно - такому уровню критики и театр должен соответстовать, что мы далеко не всегда наблюдаем. Тем значительнее ее присутствие в нашей жизни. Я его ощущаю каждый день, независимо от того, вижу ли я ее в зале или нет. Так что когда Инна Натановна после длинного и нудного письма Калягина ненадолго вышла на сцену и сказала просто: "Не надо быть..." - "блядями" она опустила, оговорившись, что слово матерное и лучше промолчать, но по отношению ко многим настолько заслуженное, что не грех не только вслух сказать, но и написать буковками - это самое верное и самое своевременное, что только может служить характеристикой сегодняшнего театра - и спектаклей самих по себе, и организации театрального дела, и "Золотой маски" в частности, где давно уже забыли и про "честь", и про "достоинство", и про элементарный здравый смысл. О чем можно говорить, если "Горе от ума" Туминаса не попало даже в номинацию?! Путин - смотрел, а "Золотая маска" - не увидела! Ну и кто тут шагает правой?! Не Инне Соловьевой гордиться получением премии - премия должна гордится тем, что досталась наконец-то заслуженному человеку.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments