Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Третья смена" П.Пряжко в Театре им. Йозефа Бойса, реж. Филипп Григорьян

Практика показывает: сколько бы ни божились администраторы, мол мест нет и стоять негде, в любом зале и при любом скоплении публики непременно можно устроить столько зрителей, сколько потребуется. Так что, наверное, я впервые в жизни наблюдал, как реально не могли уместиться все желающие - на самом деле некуда было больше приткнуться, хотя помимо явно нездорового ажиотажа поспособствовала этому и не самая профессиональная, мягко говоря, организация дела - если только, конечно, подобный эффект изначально не входил в планы постановщика спектакля, известного своими перформансами, хотя даже если входил, результат все равно превзошел любые ожидания. Хорошо еще, что при сверх-экстремальных обстоятельствах места и времени (Переведеновский переулок, расчетное время - 22.00, фактическое - 22.40, продолжительность - почти полтора часа, и никакой возможности для уже разместившихся выбраться наружу раньше срока) все еще худо-бедно обошлось. С другой стороны, если уж т.н. "буржуазный театр" на деле зачастую представляет из себя бедлам и помойку, с чего вдруг принципиально "некоммерческий" проект должен подавать пример благопристойности и комфорта? Однако несмотря на заметное присутствие в пере-переполненном Актовом зале Фабрики особей психически нездоровых (при такой обстановке и немудрено - правда, некоторые даже пришли по билетам за деньги, сам видел) надо признать также и то, что спектакль в значительной степени оправдывает то внимание, которое ему оказывается.

Русскоязычная "новая драма", когда ее слушаешь на читках, очень часто небезынтересна, но удачных театральных постановок по свежим пьесам, в том числе на площадках, специализирующихся на подобного рода материале - единицы. "Третья смена" в этом смысле - довольно редкое исключение. Могу предположить, за счет чего такое стало возможным: режиссер максимально уходит от любого натурализма в условность и метафоры, превращая "чернушную" (уродливый эпитет, но краткий и привычный в обиходе) пьесу в эстетский (еще глупее, но "эстетский" - не всегда ругательство и не всегда напрямую связано с темой гомосексуальности) спектакль, где все грязное и страшное, в том числе и повальное смертоубийство в финале, выглядит - благодаря удачным костюмам, хорошо проработанной пластике, осознанно наигранной в духе "поэтического" театра интонации - внешне весьма презентабельно, то есть работает по контрасту с темой, и оттого более сильно. При этом режиссер не идет вопреки драматургу - такое решение в пьесе уже заложено, другое дело, что можно же и бытовухи наворотить, а можно - наоборот, и так намного выразительнее получается.

Третья смена в лагере - самая прикольная, оказывается, и подростки, персонажи пьесы, стараются попасть именно в нее. Действие сконцентрировано внутри одного корпуса (обозначенного флагштоком на авансцене и двухярусной койкой на колесиках в центре) и сжато до одной ночи, с 21.00 до девятого часа утра (хронометраж фиксируется мелом на полу). К вожатому Стасу, который ненамного старше своих подопечных, приезжает подружка. В ее часть он устраивает "бой" двух пацанов, Димки и Барана (от фамилии Барановский), причем Баран, старше и крепче, по договоренности с вожатым должен поддаться. Тиха лагерная ночь - борьба подушками, беготня из палаты в палату, планы насчет покурить и обворовать американских детей, приехавших по обмену, игра в бутылочку, главная забава - "вызов гномика" (в качестве коего детишкам является карлик из соседней деревни (завернутая в ткань фигура в маске) - сначала ему отдают всю еду, затем, раскусив обман, устраивают "темную") - особых происшествий не намечается. Один короткий эпизодик сменяет другой, бродит бессловесными привидением нянечка, ссорятся, предают и клянуться в вечной дружбе персонажи, а под утро, когда еле продравший глаза отряд и его вожатый собираются на зарядку, приходит 9-летний мальчик с автоматом и всех убивает. Подобный финал, если знать другие пьесы Пряжко, не настолько нелогичен, а главное, не так уж непредсказуем, как может показаться - Пряжко любит, как ему кажется, огорошить напоследок. На самом деле мне эта развязка не кажется сильной, броской, наоборот, очень искусственной и, признаться, ожидаемой (хотя "глазами" я пьесу не читал). Однако и финал разыгрывается артистами Григорьяна в символическом ключе: ремарка просто проговаривается вслух одним из участников, в то время как остальные демонстрируют "немую сцену".

Естественно, актеры сплошь молодые, но среди них - и "звезда" новой драмы Донатас Грудович (Барановский), убедительнее которого, как его не воспринимай, в роли подростка никого представить невозможно. Не представляю также, правда, кого и как он будет играть, когда перерастет своих нынешних персонажей - но эта тема отдельная и пока не слишком актуальная. Илья Глинников совсем недавно засветился в "Первой любви" - в роли неверного друга и конкурента главного героя этой убогой подделки под диснеевский молодежный мюзикл. В "Третьей смене" он играет Димку, тоже друга и тоже "конкурента" героя Грудовича - и делает это замечательно, а главное, Глинников, несмотря на то, что он-то уже явно перерос своего персонажа, актер более разноплановый и с более явными перспективами. Остальных мальчиков и девочек я не знаю, но все они по-своему неплохи и все на месте.

Не понял я только, почему многим это действо кажется смешным - может, это я такая "несмеяна", но от силы два-три момента показались мне забавными (с гномиком - пожалуй), что вовсе не в минус постановке - наоборот, превращение пьесы в цирк пошло бы ей на пользу еще меньше, чем погружение в быт и психологию. Григорьян вытащил из нее игровое начало - это куда интереснее и оригинальнее.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments