Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

зарисовки сумасшедшего: "Портрет" Н.Гоголя в Театре им. Н.Гоголя, реж. Андрей Левицкий

Гоголь в Театре своего имени до недавней поры даже не ночевал, что пока тут думали, все его сочинения другими театрами разобраны, а на "петербургские повестии" и подавно особый спрос: в текущем репертуаре, если брать только самые основные площадки - и "Записок сумасшедшего", и "Шинелей", и "Носов" по несколько вариантов, на выбор. "Портрет" в этом смысле, конечно, посвежее будет - правда, как водится в таких случаях, свой спектакль к юбилею Гоголявроде бы должен скоро выпустить РАМТ, но хоть в чем-то Театр имени Гоголя в юбилейный год обошел коллег. На самом деле при всех существующих против данного заведения предубеждений это еще не самое ужасное место, где ставят и играют спектакли, и я при этом не имею в виду те из них, где сам лично не был и не буду никогда, а говорю только о тех, что до некоторой степени знаю. Но то, что место про'клятое - общеизвестно. И если в случае с Театром имени А.Пушкина или на Малой Бронной по крайней мере понятна, пусть на уровне мифологемы, предыстория "проклятия", то здесь вроде бы, никого так уж прямо ужасно не истязали, а все равно дело на лад ну никак не идет. "Портрет" как будто бы призван (ох, не он первый, не он последний) переломить ход истории, смело вынесен на основную сцену, хотя, казалось бы, ему самое место на малой (где, впрочем, уже идет моноспектакль "Записки сумасшедшего"), да и просто факт обращения к автору, чье имя носит театр, тоже знаковый и в своем роде ритуальный жест. Он и сделан по рецептам ходовым, опробированным в экспериментах и годным для налаживания конвейерного производства.

Никто, ну или почти никто, уже давно не старается написать в традиционном смысле слова "инсценировку", предпочтение отдается оригинальному прозаическому тексту, разбитому на отдельные фразы и разложенным на разные голоса всех участников действия - и у Левицкого с Яшиным, который значится художественным руководителем постановки, текст "Портрета" воспроизводится пускай фрагментарно, но по этой технологии. Недостаточным также считается просто разыграть сюжет одного конкретного произведения, особенно если речь идет о сочинении классическом и хрестоматийным, надо показать широту контекста, привлечь другие вещи того же писателя или тематически/стилистически/хронологически смежные других авторов - и Левицкий с Яшиным населяют свой "Портрет" персонажами прочих "петербургских повестей" Гоголя в первую очередь, а также остальных его прозаических и драматических произведений: в списке действующих лиц - майор Ковалев, чиновник Башмачкин и т.д., а соседями главного героя "Портрета" художника Чарткова помимо них оказываются появляющиеся или не появляющиеся на сцене Хлестаков, Утешительный, даже Аделаида Ивановна во плоти (женской и мощной), капитан Копейкин, без петербургской прописки из уважаемых людей остался разве что Тарас Бульба. Какой это дом - догадаться немудрено, да режиссер с худруком и не скрывают с самого начала, когда на сцене-подиуме появляется петербургская толпа, несущая, аки хоругви, фонари и зонтики, и повторяющая: "горячка! припадки бешенства!", а в толпе - бедный художник Чартков в смирительной рубашке, задающийся вопросом: "А был ли у меня талант?"

В дальнейшем Чартков окажется в эпицентре интереснейших событий: пропажи носа, похищения шинели и всего прочего, случайно встреченный на Невском проспекте майор Ковалев отчего-то требует от Чарткова разместить в газете объявление, слуга Чарткова Никита валяется в отсутствии барина в его постели и отказывается идти просить хозяйку об отсрочке уплаты долга, так что собственная, чартковская "невероятная история" (так обозначен официально жанр спектакля) забалтывается, отходит на задний план и прочитывается во всем этом бесовском хороводе в лучшем случае в самых общих чертах. Ну да, фаустовский контракт рисовальщика с не материализующимся, в отличие от Аделаиды Ивановны, но явно витающим поблизости дьяволом: талантливый, но непризнанный живописец променял свое дарование на суетный житейский успех, на деньги, на славу, и вскоре, столкнувшись с произведением по-настоящему великим и художественным (для большей доходчивости воспроизводится видеопроекция "Явления Христа народу" Иванова), не пережил испытанного от разочарования в себе шока. Но чтобы разобраться, хотя бы задним числом, в деталях сюжета, мне по возвращении из театра пришлось перечитать гоголевскую повесть.

"Пришлось перечитать" - формулировка, пожалуй, некорректная, перечитал я ее с удовольствием и вроде бы должен сказать "спасибо" театру, давшему к тому повод, какового могло бы и до конца дней моих не случиться. Но не только потому, что скоро все равно выходит "Портрет" в РАМТе, я свое "спасибо" пока попридержу для более подходящего случая. Все-таки спектакль - самостоятельное произведение, с собственными, автономными задачами - не просветительскими, не воспитательными, но художественными, которые - единственные - оправдывают и скрещивание одного сюжета с другими, в том числе посторонними (слава Богу, Яшин - не Еремин, иначе "Портрет" Гоголя оказался бы одновременно портретом Дориана Грея и художника в юности, групповым с дамой и, до кучи, семейным в интерьере), и любые пластические экзерсисы, и вообще все что угодно - в том, разумеется случае, если все они действительно на решение поставленных задач работают. На деле же два с половиной часа (с антрактом, правда) по сцене прыгает и кружится в танцах толпа народа, грохочут о подиум массивные картинные рамы с вставленными в них полотнами и без оных, а также с зеркалами ("себя как в зеркале я вижу, и это зеркало мне льстит", хе-хе), мелькают фонари на длинных шестах, пугают карнавальные маски в стиле скорее хэллоуинском, почти беспрерывно надрывается фонограмма с музыкой Шнитке ("Ревизская сказка" - еще один косвенный привет "Мертвым душам"), мозг со всех сторон бомбардируется элементарными частицами, по отдельности, вероятно, и несущими какие-то заряды смысла, но завершенной картины не создающими, а вопрос, который Чартков/Сhartkov ставит в прологе - "А был ли у меня талант?" - оказывается в итоге риторическим.

Приличия ради остается упомянуть исполнителей, заслуживают ли они того или нет, хотя Александр Лебедь очень старается создать узнаваемо гоголевский типаж, а Кирилл Малов, напротив, очень неожиданно выступает в роли Башмачкина, которого все привыкли видеть совсем немолодым и побитым жизнью существом. Но как обстоят дела с актерами Театра имени Гоголя, все более-менее ясно и нынешний "Портрет" новых штрихов не добавит. А вот зал, в котором обычно едва-едва заполняют первые ряды пенсионерки, приезжающие на электричках Курского вокзала и спешащие на них же после спектаклей, на "Портрете" вместе с приведенными строем солдатами заполняется почти полностью, если говорить о партере, потому что амфитеатр по-прежнему стыдливо задернут занавесочкой.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments