Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Я на тебе как на войне: "Троил и Крессида" У.Шекспира в Театре им. Е.Вахтангова, реж. Римас Туминас

Пожалуй, теперь я отчасти понимаю ощущения тех, кто впервые познакомился с грибоедовским "Горе от ума" посредством спектакля Туминаса. "Троила и Крессиду" я не только не читал, но и никогда раньше не видел на сцене (хотя в театре "Сфера" уже довольно давно эта пьеса идет). Да, могу предположить, из всех, кто сидел в зале на премьере, ее читал один только Бартошевич. Впрочем, когда-то очень давно в рамках "Шекспировского вечера", который делал Юрий Копылов в Ульяновском драмтеатре, среди шести фрагментов разных пьес играли кусочек из "Троила и Крессиды" - но это не в счет. Поэтому когда Туминас берет за основу для своих фантазий "Маскарад", "Ревизора", "Марию Стюарт" или "Горе от ума" - у меня не возникает проблем с пониманием на уровне внешнего сюжета - он известен заранее, остается только следить за тем, что на полях этого сюжета придумает постановщик, и в случае с Туминасом это, как правило, весьма увлекательно, а с "Горе от ума" и вовсе вышла настоящая "бомба". "Троила и Крессиду" вряд ли будут так же яростно поливать, как "Горе от ума" - она ничьих чувств не задевает. К сожалению, вообще ничьих. Моих тоже не задела.

Я все пытался понять - о чем этот длинный и по-своему очень стильный спектакль? Зачем режиссеру для программного заявления - а это первый спектакль Туминаса в качестве худрука театра им. Вахтангова - нужна была именно такая пьеса, что он в ней увидел, или что хотел в нее вложить от себя, что пытался утвердить или отвергнуть посредством "Троила и Крессиды". За три с лишним часа я не то что этого не понял - я едва уловил внешний сюжет. Собственно, какая-никакая интрига завязывается только во втором действии: дядя Пандар (Владимир Симонов) настойчиво сводит свою племянницу Крессиду (Евгения Крегжде) с царевичем Троилом (Леонид Бичевин). С какой стати он проявляет такое рвение, какие цели преследует - опять-таки остается делом темным. Однако он весьма преуспевает: поначалу молодые люди не понимают, чего этот старикан хлопочет, но вскоре между ними вспыхивает страсть, за ней следует свадьба, а потом Крессиду политическим решением передают осаждающим Трою грекам и она, совсем недавно клявшаяся Троилу в вечной верности, его предает, фактически идет по рукам, да еще во вражеском лагере. Мира, однако, это не приносит, и завершается дело все равно побоищем. Но это, повторюсь, во втором действии. Первое и вовсе представляет собой набор слабо связанных эпизодов. Начинается оно с того же Пандара - с тросточкой и во фраке, как конферансье, он обращается к публике с обещанием поведать увлекательную историю. На сцене, куда он выходят, свалены в живописные кучи столы и стулья, рамы от картин, просто камни - короче, всякий хлам. Таким образом через Пандара и через оформление сцены задается условно-игровое пространства для последующих эпизодов. Троянцы - в черном, греки - в белом (излишне говорить, что никаких цветов, кроме черного, белого и серого в спектакле нет, если не считать рыжего парика Елены-Марии Ароновой). Могло бы быть и наоборот - тут важно не то, что одни "светлые", а другие "темные", но то, что контраст между двумя враждующими лагерями сколь очевидный, столь и условный: война длится давно, на "линии фронта" без перемен, многие уже забыли, за что сражаются, да и не сражается никто - война, по сути, "холодная". За время осады прекрасная Елена успела превратиться в жуткую бабищу - на Аронову навешаны поролоновые накладки, это один из самых гротескных образов постановки: в финале первого акта она появляется (единственный раз за весь спектакль) на подиуме в картинной раме, в косматом рыжем парике, и раздевается "догола" - то есть до поролона, а Гектор целует ее между искусственным ног, в самое что ни на есть интимное место. Таких смелых решений много, и некоторые из них замечательно остроумны: плаксивый увалень Аякс (толстяк Евгений Косырев) демонстрирует перед греческими вождями свою "удаль", имитируя стрельбу из лука и метание камней, шут Терсит (тоже с накладной задницей) пытается разбить яйцо ложкой, палкой, стулом - прямо как в сказке про "Курочку Рябу". Великолепна батальная сцена в финале - она решена через метафору кухни, где шинкуют капустные кочану, рубят топором дрова, а Гектора режут и кусают... Но даже если бы три с лишним часа были наполнены одними такими сценками - спектаклем как художественным целом эти сценки не стали бы. А ведь помимо замечательных находок в "Троиле и Крессиде" много и очень сомнительных вещей, и просто штампов. Скажем, Крессида, отправляясь к греком, тащит за собой на веревках гору чемоданов - как тащит венецианский флот Отелло у Някрошюса. Я как мог всегда возражал против расхожего предубеждения, будто Туминас - это Някрошюс для бедных, но с сожалением приходится признать справедливость этой формулировки в данном случае. Если представить себе образчик литовской режиссуры - то ничего более типичного, чем последняя премьера Туминаса, не придумаешь. Вот основной элемент художественного оформления "Троила и Крессиды" - стенобитный таран, который по ходу приобретает черты фаллического символа - в таком качестве он используется в эпизоде свадьбы заглавных персонажей, а затем греки безуспешно пытаются поднять и направить против врагов с трудом подчиняющееся им "орудие любви". С одной стороны - метафора замечательная, многогранная, очень точная и очень шекспировская (мужской половой орган с оружием Шекспир сравнивает во многих своих пьесах - в "Двенадцатой ночи", например). С другой - смотреть на деревянные балки, раскачивающиеся на цепях, право же, нет больше никаких сил. Для чего Туминас с его воображением громоздит без всякого толка и смысла бэушные приемчики, да еще и не самого высокого пошиба? И это касается не только не только пластики мизансцен, не только музыкального оформления бессменного Фаустаса Латенаса (фортепианные аккорды вдалбливаются в мозг с таким же усилием, как и в "Отелло" Някрошюса, только вот с противоположным эффектом), но и работы с текстом. Пандар декламирует "Дуй, ветер, дуй, пока не лопнут щеки" - к чему это? Пацифист Тирсит втыкает в стенобитный клин цветочки... А когда герои читают стихи, стоя на табуретках - в "Горе от ума" они это делали, потому что вспоминали таким образом детство, а тут о чем речь идет?
Случайного, необязательного, непонятного и ни к чему не привязанного в "Троиле и Крессиде" слишком много - а зацепиться вниманию не за что. Поначалу кажется, что Туминас взялся размышлять о природе войны, о том, что война - порождение избытка нереализованной мужской силы, трагически ошибочное направление для ее выхода. Во всяком случае, тема "мужское-женское" (с акцентом на "мужском") в первом действии заявляется довольно активно. В связи с этим не просто еще одним расхожим пошлым штампом, а концептуально значимой находкой может показаться превращение Патрокла в трансвестита. Из Сергея Епишева вышел неплохой трансвестит, с подобающим макияжем, в парике, с перстнями-колокольчиками на каждом пальце, а когда они с Ахиллом ложатся под одну шкуру, это пусть и смешно до нелепого, но в чем-то трогательно. И то, что Патрокл на котурнах оказывается в полтора раза выше нарочито невзрачного Ахилла (Виктор Добронравов) смотрится логично. Но начинает раскручиваться какая-никакая связная история Троила и Крессиды - тут же все остальное рассыпается, разваливается на глазах. Сюжет, которому Туминас и прежде не уделял особого внимания, тут не только не скрепляет составленное из отдельных эпизодов-этюдов действие, но наоборот, способствует его окончательному распаду.

Даже если демонстрация тотального распада и входила в замысел постановщика - нет ничего хуже, чем показывать распад через распад. Напротив, именно в этом случае требуется особая цельность художественного решения на всех уровнях. В "Троиле и Крессиде" же на глазах разваливаются и сюжет, и актерский ансамбль, которого попросту нет. Наверное, это уже не вина, а беда режиссера - и в качестве худрука он не имеет права формировать труппу по собственному усмотрению (раз уволить никого нельзя - театр непременно превращается в богадельню). Но спектакль демонстрирует в таком, казалось бы, славном традициями театре фактическое отсутствие труппы: есть отдельные артисты, а труппы нет. Первый эпизод с греками - просто катастрофа: несколько мужиков в банных халатах поверх псевдоантичных тог и с позолоченными венками на головах лениво произносят какие-то явно малозначащие для них слова... Условно-игровая эстетика Туминаса требует при минимализме выразительных средств особой отточенности от исполнителей: взять хоть "дефиле" троянских воинов - они чинно и медленно проходят один за другим со щитами - так это так должно быть исполнено, чтобы не к чему было придраться, а артисты идут себе и идут, как будто это провинциальный вспомсостав, а театр с собственной школой и определенным статусом, да еще руководимый режиссером-европейцем. Да что там, если Олег Макаров, всего несколько лет назад игравший у Туминаса в "Ревизоре" Хлестакова, здесь в роли Улисса (которому придуман странный длинноволосый белый парик) демонстрирует едва ли не юбительский уровень игры. Невыразительна Анна Антонова в роли Кассандры - мрачной девушки с аккордеоном, не способном издать ни звука, если не считать хриплых вздохов самой Кассандры. Вообще хриплыми, срывающимися голосами говорят в этом спектакле слишком многие - и Тирсит, и Елена. Если б кто-то один - сошло бы за индивидуальную краску, но когда сразу несколько - можно заподозрить эпидемию. Аронова являет зрелище во всех отношениях невеселое - актриса смело отказалась от всех своих фирменных наработок, которые с блеском переносила с одного образа на другой, но ничего по-настоящему нового Туминас ей не предложит, и Аронова в небольшом эпизоде совсем потерялась. И про главную пару трудно сказать что-то хорошее. Леонид Бичевин - один из лучших молодых актеров, но насколько яркими у него выходят даже второстепенные киногерои (в "Грузе 200" или в "Однажды в провинции") - и насколько блеклым получился Троил: бесцветным, сливающимся с черно-бело-серым оформлением спектакля. Евгения Крегжде-Крессида - глубже, драматичнее в каждом из отдельных эпизодов, но, как и все прочие фрагменты, ее выходы не складываются в единую, целостную роль, за которой было бы интересно следить в развитии - они так и остаются всего лишь эпизодами.

При желании, правда, можно усмотреть в "Троиле и Крессиде" некие аллюзии политического характера, не столь броские, как в "Горе от ума", но все-таки: холодная война, Пандар (на правах ключевого персонажа) читает какую-то книжку про ракетостроение, а все вокруг так отвыкли от любви и погрязли в мелочных грешках, что Пандар считает необходимым заронить огонь страсти в молодых героях, а те сопротивляются, хотя у их любви нет никаких внешних препятствий, напротив, дядюшка всячески содействует их сближению - но они долго не могут понять, чем можно заняться вдвоем. Война, переходя из "холодной" стадии в "горячую", разрушает все пары - Гектора с Андромахой разлучает смерть, Троила с Крессидой - измена. Погибает и Патрокл - застывает на котурнах, пронзенный стрелой, и вытащив стрелу, Ахилл в отместку отправляется против Гектора. "Занимайтесь любовью, а не войной" - вот это та мысль, которую хотел высказать Туминас? Но, право слово, это ж ерунда какая-то, и если в самом деле "мораль" режиссера настолько плоская и прямолинейная - для чего тогда накручивать столько мелких, в том числе и сомнительных "изысков"? Изощренный примитив - последнее, что может увлечь в театре лично меня.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments