Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

27 000 000 по Фаренгейту: "Дети солнца" М.Горького в Малом театре, реж. Адольф Шапиро

Второй спектакль про интеллигентов - это уже тенденция. Но если за "451 по Фаренгейту" в театре Калягина Шапиро справедливо подняли на смех, то в "Детях солнца" на него то ли просветление нашло, то ли он и в самом деле решил взглянуть на волнующие его проблемы под совершенно иным углом, но спектакль получился неожиданным. Для начала - он вообще получился, и это бесспорно.

Сценография (художник - В.Ковальчук) - достаточно традиционная для современного театра, но весьма радикальная по меркам Малого - она как будто недостроенная, и за отдельными портиками с колоннами и фанерными стенами открывается голая кирпичная стена со всей театральной машинерией. Пространство сцены задействовано полностью, несмотря на то, что акустика Малого явно не рассчитано на освоение таких масштабов, и в результате происходящее на заднем плане порой превращается в "немое кино". Впрочем, действо имеет подзаголовок "сцены", на задник проецируются некоторые ремарки и ключевые, на взгляд режиссера, реплики, отбивающие условные "главки" истории. Герой пьесы - ученый-биолог, изучающий органические клетки, рассматривая водоросли под микроскопом, и старающийся постичь тайну происхождения жизни, а в перспективе и воспроизвести в экспериментальных условиях этот божественный процесс. Он так поглощен опытами, что не замечает ни то, что богатая соседка-вдова в него влюблена, ни то, что брат этой вдовы влюблен в его тяжелобольную сестру, ни что его собственная жена если и не увлечена молодым художником, то готова уйти от равнодушного мужа, ни даже волнение в народе, который убежден, будто эпидемию холеры "организовали" доктора в собственных корыстных целях, чтобы было больше больных и, соответственно, росли их доходы от практики. Он - настоящий интеллигент, и искренне верит, что не за горами прекрасное будущее - а чудовищного настоящего и приближающейся погибели не видит в упор. Для него род человеческий - это дети солнца, устремленные к свету истины, а конкретные близкие - что водоросли под микроскопом. Его приборы то и дело взрываются, а от препаратов плохо пахнет.

"Дети солнца" Горького очень своевременно, вслед за "Властью тьмы" Толстого, появились в репертуаре Малого. Но с "451 по Фаренгейту" их сопоставлять все же интереснее: хотя театры и разные, зато режиссер - один и тот же, и тема та же. Только в антиутопии по Рэю Брэдбери Адольф Шапиро показал высокодуховных интеллектуалов, не подверженных влиянию пошлой среды, героями-пилигримами, хранителями тайного знания, тихоньку распевающими под гитарку в лесу бардовские песни у костра - Шапиро в этом серьезен настолько, что воспринимать его спектакль без смеха невозможно. Прекраснодушие героев "Детей солнца" совсем иного рода - оно заведомо комично, и оттого заслуживает самого серьезного внимания. Павел Федорович Протасов получает возможность дважды, в конце каждого действия, обратится напрямую к публике с чем-то вроде проповеди - но даже если слова герой режиссер готов вынести в качестве морали спектакля, в общем контексте они производят совсем иное впечатление. Василий Бочкарев играет Протасова, конечно, не омерзительным и не откровенно безмозглым существом, но и обаяния в этом "ученом" не от мира сего немного, эксперименты его нелепы и никчемны, и сам он таков же. Не все партнеры, правда, соответствуют исполнительской планке, которую задает Бочкарев. Лучшие эпизоды спектакля - его дуэты с Евгенией Глушенко, которая пусть и на одной краске, но ярко, а главное, совершенно неожиданно играет влюбленную в ученого купеческую вдову Меланию Николаевну. Героиня Глушенко выделяется из монотонного пейзажа спектакля и своими неуместно-яркими нарядами, шляпками, которые постоянно меняет, а когда она говорит Протасову "Вы такой возвышенный!" - в ее голосе звучат интонации сродни тем, с которыми Аркадина Инны Чуриковой говорит Тригорину-Янковскому "Ты такой талантливый!" (старшие товарищи еще припомнили, как это говорила Доронина - но вот уж Доронину я не застал). Жалко, что ни Титова в роли Лизы Протасовой, сестры Павла Федоровича, ни Аманова, играющая его жену Елену, до Бочкарева и Глушенко не дотягивают. Титова просто играет зацикленность своей героини на собственной болезни - и ничего больше, хотя именно физически ущербным женщинам Горький-драматург обычно отдавал самые важные, фундаментальные для философии своих пьес реплики. Невзрачно выглядит и влюбленный в жену ученого худоник Вагин - Глеб Подгородинский. Персонаж Александра Коршунова - самый для него обычный полухам-полуюродивый, одновременно и агрессивный, и несущий некую жестокую "народную правду". Людмила Полякова существует и вовсе отдельно от ансамбля - она убедительно, но совершенно вразрез с эстетикой спектакля в целом играет старую клушу - каких она в Малом переиграла уже слишком много. Наравне с Бочкаревым и Глушенко работает только Низовой - ему тоже досталась обычная для его амплуа роль резкого и внешне циничного, но искреннего парня: брат Мелании, катающийся на велосипеде ветеринар, распевающий украинские песни ("Дивлюсь я на небо") и влюбленный в сестру Протасова, после отказа Лизы кончает жизнь самоубийством.

Совсем без пафоса Шапиро обойтись не удалось: помимо прямых обращений Протасов в зал, в спектакле звучит колокольный набат, в финале появляется девочка со скрипкой, да и видео-титры на стене кажутся если не совсем неуместными, то явно необязательными. И какими бы смешными не казались горьковские персонажи в спектакле Малого, в сатирический гротеск драма не превращается. Более того, если для автора "дети солнца" - формула откровенно ироническая, то Шапиро в значительной степени готов принять ее за чистую монету. Другое дело, на дне жизни детям солнца не место (кстати, одним из вариантов названия пьесы "На дне" как раз было "Без солнца") и столкновение с грубостью жизни, даже если таковая представлена сравнительно безобидными непросвещенными горничными и слесарями-алкоголиками, выставляет их не в самом выигрышным свете. Тем не менее для режиссера если и присутствует в ком-то свет - то в них, аутичных интеллигентах, таких смешных, жалких и обреченных. Для Шапиро это аргумент в пользу того, что интеллигенция и в самом деле - "дети солнца". И в этом его самое слабое место.

В пьесе есть эпизод, где ведущие спор персонажи вдруг переходят на стихотворные цитаты. Так что уместно вспомнить еще одно стихотворения. Мережковского Горький изначально не любил, но еще в юности читал (о покупке его сочинений он упоминает в ранних письмах). А у Мережковского есть стихотворение (написанное задолго и до его собственного "Грядущего хама", и до горьковских "Детей солнца"), где в иной стилистике и в совсем других философских категориях речь идет о тех же проблемах и в сходной системе образов:

Устремляя наши очи
На бледнеющий восток,
Дети скорби, дети ночи,
Ждем, придет ли наш пророк.

И, с надеждою в сердцах,
Умирая, мы тоскуем
О несозданных мирах.
Мы неведомое чуем.

Дерзновенны наши речи,
Но на смерть осуждены
Слишком ранние предтечи
Слишком медленной весны.

Погребенных воскресенье
И, среди глубокой тьмы,
Петуха ночное пенье,
Холод утра - это мы.

Мы - над бездною ступени,
Дети мрака, солнца ждем,
Свет увидим и, как тени,
Мы в лучах его умрем.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments