Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Музыка без границ" на фестивале "Территория"

Кой черт понес "Территорию" в центр Павла Слободкина, созданный и существующий фактически с единственной целью отмывания бандитских денег - большая загадка, но организаторы, надо полагать, об этом пожалели. К счастью, к моменту, когда я туда пришел, конфликт с администрацией центра уже кое-как урегулировали и непосредственно меня он коснулся мало, но некоторым людям, планировавшим попасть на мастер-класс Курентзиса, удалось пройти внутрь, когда это мероприятие уже закончилось. Я еще подумал - может, ради какой-то невероятно совершенной аккустики выбрали именно этот зал (сам раньше никогда там не бывал) - так нет, и аккустика далека от идеала, и внешний антураж меньше всего сочетается с идеологией и эстетической программой "Территории". В результате всех предшествовавших основным двум концертам перипетий на программе ансамбля Йоргоса Адамиса в зале было человек двадцать (снаружи - гораздо больше желающих), постепенно, правда, набралось где-то ползала, но к концу выступления музыкантов, которых никто даже не объявил, не представил поименно, не говоря уже об отдельных номерах программы, помещение снова опустело. Адамис и его единомышленники играют, как заявлено, "электроаккустические композиции и камерные сочинения на необычных музыкальных инструментах из самых разных стран мира" (цитата из буклета). Где там что было "электрическое" - я вообще не понял, не считая одного номера, когда исполнитель под записанное на фонограмму шумовое сопровождение извлекал звук из некоего подобия двух деревянных флейт одновременно с помощью воздуха, выдуваемого не изо рта, а из носа, по одной из флейт на каждую ноздрю. В самом звучании ничего совсем уж необычного не было, но зрелище, конечно, довольно забавное - однако, если это называть "нетрадиционной и новой музыкой" (опять-таки цитата из буклета) - то еще "нетрадиционнее" и "новее" была бы музыка, выдуваемая не из носа, а из какого-нибудь куда более "нетрадиционного" отверстия тела. Что нетрадиционного в виброфонах и ксилофонах - тоже не знаю. Всякие барабанчики, архаичные на вид однострунные инструменты и, под конец, горловое пение - все это имело бы если не эстетический, то культорологический смысл, сопровождайся концерт хоть какими-то пояснениями. Но не то что комментариев к музыке - даже имен и названий, да что там - даже "здрасьте" публика не дождалась. Просто вышли четыре человека, подудели-попиликали чуть больше часа, потом один (был ли то сам Адамис или кто другое - неведомо, не объявляли же) показал пальцем на вообртажаемые наручные часы, ему со второй попытки крикнули по-английски "половина шестого", и честная компания еще минут пять музицировала. На самом деле все эстетическое удовольствие, которая может доставить подобная музыка сама по себе, без дополнительной текстовой информации, как раз на пять минут, максимум на четветь часа и рассчитана - никак не на полтора. Примерно на одном тоне и в одном ритме, чуть громче или тише, быстрее или медленнее, но неимоверно однообразно, несмотря на "необычные инструменты из самых разных стран мира".

Основным блюдом был, конечно, не Адамис, а Курентзис, его оркест, хор, солисты и большая программа "премьер" в двух отделениях. В первом - относительно новые и впервые звучащие в Москве сочинения современных композиторов. "Нормальное" Бориса Филановского - произведение для инструментального ансамбля с солирующим аккордеоном и голоса, так называемого "экстремального вокала", партию которого взял на себя сам композитор - написано на тексты Сорокина, точнее, на фрагменты его романа "Норма", где бесконечные "мантры" с повторяющимся эпитетом "нормальное" перемежаются с юмористическим сценками заседания редакционной коллегии, обсуждающей вышедший номер, переходя с более-менее человеческого, хотя и казенного языка на полную тарабарщину, за счет чего якобы должен возникать комический эффект. Я не читал роман "Норма", но ранний сорокинский рассказ "Летучка", вошедший в изданный сравнительно недавно сборник малой прозы Сорокина 70-80-х годов "Заплыв", и по сюжету, и по языку построен в точности на этом же приеме, и там тоже обсуждают 5-й номер газеты - возможно, рассказ позднее в переработанном или не очень виде вошел в более крупный текст, но речь не об этом, а о том, что сорокинская тарабарщина на слух воспринимается куда лучше, чем глазами, и попытке композитора уловить в потоке полубессмысленных (потому что обрывки опознаваемых корней слов и словообразовательных конструкций в тексте все-таки временами улавливается) звуков ритм, интонацию, своеобразную музыку - почти без иронии могу сказать, заслуживает восхищения. Как и исполнение этого текста вслух - его ведь практически выговорить невозможно, а здесь приходится декламировать, что Филановский делает с задором, не свойственным обычно петербуржцам средних лет. Если говорить о музыке "Нормального" как таковой, и прежде всего об исполненной автором партии "экстремального вокала" - она чем-то напоминает авангардный джаз, но используемый как выразительное средство для театрального, а не музыкального перформанса. Но концептуально "Нормальное" - это все тот же "старый добрый" "Антиформалистический раек" Шостаковича, только юмора у Филановского меньше, а пафоса - больше.

Самым "громким" проектом программы по общему убеждению должен был стать дописанный четырьмя современными российскими композиторами "Реквием" Моцарта. Лично меня куда больше интересовал "Человек, который стал радугой" Антона Батагова, произведение 2004 года, публично исполнявшееся впервые. Музыку Батагова мы все, кстати, слышим чаще, чем Моцарта - он автор самых эффектных музыкальных заставок и отбивок для многих телеканалов и телепрограмм. Но его сочинение крупной формы я лично никогда раньше не слышал. "Человек, который стал радугой" длится больше 50 минут - это много даже по "классическим" меркам. Но воспринимается на едином дыхании благодаря умело и очень хронометрически точно выстроенной композиции, ритму, делению на внутренние фрагменты, - все-таки работа для телевидения и рекламы еще никакому по-настоящему серьезному и талантливому художнику не вредила, только напротив, способствовала развитию. Самое удивительное, что в отличие от большинства "авангардистов" (в кавычках и без) Батагов в нем не использует никаких экзотических выразительных средств, никаких "необычных инструментов из различных стран мира" - хотя, казалось бы, тематика (буддисткие легенды о превращении праведников в радужный свет) тому способствует. "Человек..." написан для традиционного по составу струнного оркестра и расширенной, но вполне стандартной по современным меркам группы ударных инструментов, включая разного размера и тона гонги. То есть это не "театр звука", что чаще всего предлагают слушателю современные композиторы, а настоящая музыка. Современная - но музыка. Но современная. Струнные ведут кажущуюся бесконечной, то истончающуюся почти до полной тишины ("прозрачности"), то набирающую мощь звуковую ткань, ударные, соответственно, задают ритм и тон. И поразительное дело - при минимальных внешних усилиях и очень скромном наборе выразительных средств Батагову удается выстроить звуковой "текст", адекватный заявленной в заглавии и концепции произведения теме и сюжету. В отличие от Жозефа Наджа и его Орлеанского балета, чьи визуально-пластические усилия в спектакле "Антракт"никоим образом невозможно было соотнести с "Китайской книгой перемен", от которой тот якобы в своих фантазиях отталкивался.

Что касается "Реквиема" Моцарта с "музыкальными фантазиями-комментариями" четырех современных композиторов - Антона Сафронова, Владимира Николаева, Сергея Загния и Анатолия Королева - тут надо разделить идею и ее воплощение. Идея "дописать" Моцарта может показаться кощунственной и уже потому интересна, во-первых, поскольку "Реквием" в любом случае за Моцарта дописывали - сам он его не завершил, так что проект имеет и чисто просветительское значение; во-вторых, она несет в себе заведому художественную провокацию, конфликт, который по воплощению может быть блистательным и убийственным, а может и блеклым, скучным, очередной псевдоавангардистской жвачкой. В принципе, я был готов ко всему - да хоть бы в рояль насрали, лишь бы с какой-то внятной целью. Результат меня разочаровал именно постольку, поскольку не возмутил, не зацепил - разве что до некоторой степени умилил, но ради этого "Реквием" точно не стоило "очищать" от классической редакции Зюсмайера. Да если бы просто очистили и сыграли в "авторской версии" - хотя бы было познавательно: вот, настоящий Моцарт, восемь тактов "Лакримоза" а дальше тишина. И если даже нужны были заново дописанные части - они могли бы быть какими угодно, но только не такими: неоакадемизм с уклоном в примитив и попсу - так Моцарта мог бы дописать, скажем, Александр Журбин. Некоторые из участников проекта посчитали возможным совершенно невозможное - "обрусить" и, что самое отвратительное, "оправославить" Моцарта (я ужасно не люблю, когда говорят о "надругательстве над классикой", но превращать "Реквием" в подобие "Во поле береза стояла" - это, по-моему, даже не смешно). В одной из частей вместо канонического латинского текста звучат реплики Сальери из маленькой трагедии Пушкина... Причем исполнено все это - если говорить об оркестре и хоре - на высоком уровне, Курентзис держит планку очень высоко. С солистами сложнее, особенно с мужскими голосами - тенор Мартин Хилл и в еще большей степени бас Корнелиус Хауптман сильно проигрывали своим партнершам Симоне Кермес и Светлане Шиловой.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments