Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Opus № 7. Родословная. Шостакович" в Лаборатории Дмитрия Крымова (ШДИ), реж. Д.Крымов

Если предыдущий спектакль Крымова "Корова" с его прочной литературной основой (рассказ Андрея Платонова) и последовательным сюжетом ощущалась как некий шаг в сторону от избранного Крымовым пути, абсолютно оригинального и ни на что другое непохожего, то новый опус - возвращение к привычной стилистике. Но вместе с тем - тоже шаг, только не в сторону, а вперед. У Крымова еще не было таких по-настоящему трагических спектаклей. Даже в "Корове", историю которой, мягко говоря, веселой не назовешь, общее настроение было светлым, ностальгическим, спектакль воспроизводил прежде всего мир утраченного детства, в контексте которого драмы персонажей тоже казались будто бы не вполне серьезными, "детскими". В "Родословной" и в "Шостаковиче" все "по-взрослому". Две части "седьмого опуса" не связаны между собой на уровне внешнего сюжета. В первой, отталкиваясь от библейской родословной Иисуса Христа и текста Льва Рубинштейна, Крымов и его ученики демонстрируют - как всегда, наглядно - взаимодействие между двумя мирами, миром живых и миром умерших, давно (в библейские времена) или недавно (в годы войны и геноцида). Во второй речь идет о судьбе композитора Шостаковича и его поколения художников, и тоже в контексте взаимодействия двух миров - но тут это мир внутренней свободы личности и внешний, агрессивный, нацеленный на подавление этой свободы мир социальной реальности. Таким образом разные и по содержанию, и по стилю, и по самому набору выразительных средств обе части оказываются связаны в единое целое.

"Родословная" начинается с того, что "уборщица" со шваброй наводит чистоту в зрительном зале. В качестве площадки для своего "опуса" Крымов на этот раз выбрал самое большое помещение Школы драматического искусства на Сретенке, освободив пространство почти полностью - зрителям остались лишь три ряда стульев и балконы. В этом "чистом" манеже появляются участники представления, плещут из ведер черной краской на белый картон задника, и красочные пятна, доклеивая кусочки ткани и веревочки, превращают в человеческие фигуры. (Каким образом подобные визуальные метаморфозы происходят в спектаклях Крымова, описать по-настоящему невозможно - надо видеть). Самый эффектный момент "Родословной" - настоящая буря, когда "с той стороны", из прошлого, на артистов и на зрителей обрушивается гонимый мощными вентиляторами поток бумажных обрывков, опавших листьев и прочего "мусора", из которого, однако, по кусочкам восстанавливаются стертые воспоминания. На этих обрывках можно прочесть и имена прародителей рода человеческого, фрагменты книги Бытия о сотворении мира (тема, которая звучала у Крымова еще в "Демоне"). Имена патриархов мешаются с другими, куда более близкими по времени. Реконструкция родословной мира и человека постепенно перерастает в некий хоровой "джем-сейшн". Кстати, Александр Бакши, сочинитель оригинальной музыки к "Родословной", наряду с Львом Рубинштейном и Дмитрием Крымовым - полноправный соавтор спектакля. Пустые фраки, развешанные на "плечиках", вдруг обретают руки и протягивают их исполнителям на сцене, образуется хоровод из живых и мертвых... Прилетает мячик "с той стороны", и на этой стороне начинают в него играть... После представления в дело вновь вступают уборщицы - уже настоящие, поскольку "ветер из прошлого" заносит мусором весь "Манеж", а для второй части требуется чистая площадка и к тому же перестановка зрительских мест.

Метафоры, придуманные Крымовым, можно пересказывать бесконечно, благо фантазия его, видимо, неиссякаема. Богатством изобразительных средств, задействованном при воплощении этих метафор в театральное зрелище, тоже остается только восхищаться - тут и элементы кукольного театра, и видеопроекция, и игра света, причем одно взаимодействует с другим подчас самым причудливым образом: мы, к примеру, можем наблюдать, как по комнатам полуразрушенного дома, где оказались участники представления, разгуливает эсесовец, который, переходя в соседнее помещение, превращается в советского особиста... Такая серьезность темы совсем не отменяет фирменной крымовской иронии, юмору место находится и в трагедии, однако недостаток "Родословной" в том, что все важные, но не такие уж сложные "послания" создателей спектакля становятся ясны до того, как действие заканчивается. Метафоры продолжают наслаиваться одна на другую и удивлять своей изобретательностью - но уже самодостаточной, ничего не добавляя к прозвучавшему и услышанному (увиденному - прежде всего) высказыванию по существу.

В этом смысле вторая часть кажется более компактной. Но и менее стройной композиционно. Она строится на последовательности сюжетно автономных эпизодов-номеров, в свою очередь основанных опять-таки на визуально-пластических метафорах, сопровождаемых не только музыкой композитора, но и фрагментами его выступлений на партийных съездах, бесконечных заверениях в лояльности стране и строю. Многие из этих метафор вызывают настоящее восхищение изобретательностью режиссера. Начиная с того, как решен образ заглавного персонажа - в чаплинианском духе, а кроме того, через травести-приемы: Шостаковича (в данном случае речь идет не об исторической личности, разумеется) играет субтильная девушка в очках, и крохотный герой особенно жалко, но и смешно в то же время, смотрится рядом с пятиметровой поролоновой бабищей, которая в фуражке с красной звездой вызывает напоминание о Софье Власьевне, как "любовно" называли интеллигенты советскую власть, а без фуражке, да еще запевая "Издалека долго течет река Волга", вероятно, должна ассоциироваться с Россией как таковой, независимо от политического строя. Когда заглавному персонажу прикалывают на грудь орден, его грудь буквально "пронзают" гвоздем в форме гигантской канцелярской кнопки, причем делает это гротескно длинная рука, обвивающая хрупкое тельцо исполнительницы заглавной роли подобно удаву. Под звуки Ленинградской симфонии в пространство манежа с грохотом, сталкиваясь друг с другом, подобно подбитым танкам, вкатываются пять роялей из покореженного ржавого железа. Правда, иные эпизоды - в частности, вальсирование под Шостаковича фотопортретами умученных и убитых художников (Мейерхольда, Бабеля, Ахматовой, Маяковского и примкнувшего к ним Тухачевского) - кажутся в своей банальности и очевидности лишними в таком богатом на выдумку театральном тексте. В "репертуар" этого Шостаковича входят и полеты на люстре, и музицирование на горящем рояле. Трагическая клоунада Шостаковича в его отношениях с властью и с жизнью завершается в удушающих объятьях гигантской поролоновой бабы.

Премьера "Опуса № 7" - несомненно, главное событие фестиваля "Территория", в рамках которого она состоялась, и первое (хотелось бы надеяться, не единственное) событийное явление нового театрального сезона. Новый опус крымовской лаборатории интересен еще и влившимися свежими силами - помимо композиторов и поэтов, впервые работавших с Крымовым, новые лица появились и в привычном исполнительском составе - актеры Михаил Уманец и Аркадий Кириченко, которые работают со своими более опытными сверстниками - в равной степени блестящими актерами, художниками и вокалистами Максимом Маминовым, Анной Синякиной, многими другими. Вместе с тем весьма продолжительный (самый длинный из поставленных на сегодняшней день спектаклей Крымова) двухчастный опус оставляет впечатление некоторой незавершенности. Возможно, не только у зрителя, но и у самого создателя. Во всяком случае, вряд ли только ради удовольствия послушать хорошую музыку на премьере спектакля Крымов попросил Наталью Гутман и ее коллег исполнить одно из звучащих в постановке сочинений Шостаковича - посвященное Соллертинскому трио для фортепиано, скрипки и виолончели. Первая часть "Опуса №7" реконструирует и исследует взаимодействие человека с прошлым. Вторая - с окружающим его настоящим. Логическим продолжением этого исследования, его итогом оказался бы взгляд в будущее. Этого взгляда в спектакле нет, и его не хватает. Возможно, Крымов сознательно ограничивает себя чисто хронологически. Или будущее представляется ему еще более пугающим и отталкивающим?
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments