Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"К.И. из "Преступления" Д.Гинка в МТЮЗе, реж. Кама Гинкас

Больше десяти лет прошло, как я впервые видел этот спектакль - с него для меня началось открытие Гинкаса. Дети, которые тогда играли вместе с незаменимой Оксаной Мысиной, теперь уже взрослые, у Катерины Ивановны - новый сын и дочери. На этот раз в зале было много иностранцев (американские студенты, латышский гитарист, с которым Оксана сейчас делает свой рок-проект, еще какие-то люди) и в ход пошел т.н. "американский вариант" - на гастролях "К.И" иногда идет до 25 процентов на английском - актриса дублирует некоторые свои ключевые реплики для лучшей включенности аудитории, но, поскольку речь К.И., "благородной вдовы", как она сама себя называет, и без того пересыпана французскими и немецкими словами, иногда искаженными, английские фразы в контекст вписываются органично. Публика, по-моему, подобралась самая неподходящая - совершенно случайная, плохо понимающая, что к чему (Оксана, конечно, в неполной "включенности" аудитории в игру, как любой требовательный к себе человек, склонна винить себя - несправедливо, на самом деле). Правда, уникальность этого спектакля еще и в том, что, поскольку все зрители оказываются действующими лицами, гостями на поминках по Мармеладову, а гости эти - не те, кого хотела бы видеть Катерина Ивановна, люди случайные, незнакомые, чужие - то такая отстраненность публики только лишний раз подчеркивает одиночество героини, которая, не находя контакта с окружающими "по горизонтали", неизбежно ищет его в перпендикулярной плоскости - с потолка спускается белая лестница, героиня взбирается по ней, колотит руками в потолок с криками "Пустите меня!" Женщину на пределе душевных сил Мысина играет гениально - но, что особенно замечательно, совершенно несентиментально, ее Катерина Ивановна агрессивна, ведома ложными иллюзиями, она упивается своими страданиями и доводит себя ими чуть ли не до состояния восторга. Это абсолютно "достоевский" персонаж. И добивается этого Гинкас вместе с актрисой при минимуме дополнительных выразительных средств - в отличие от Кристиана Смедса, который прошлой осенью показывал на NETе очень похожий по общему решению спектакль по мотивам "Преступления и наказания" - "Грустные песни из центра Европы":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1025001.html?nc=6

Мысина у Гинкаса разве что играет на скрипке и читает записочке, на покрытом белой скатертью столе - только кусок черного хлеба, бутылка водки и стакан, в который дети ставят три свечки. Еще есть чемодан - но и он используется не только как предмет игры, но и как дополнительное сиденье для одного из зрителей (десять лет назад этого не было и вообще допустимое число зрителей увеличилось - раньше пускали не больше 64 человек, сейчас - все 80). Остальное - интонация и пластика, вплоть до движения пальцев рук. Категории, которые осмысляются в романе Достоевского - преступление, раскаяние, наказание, прощение. Это осмысление происходит в первую очередь на уровне основного сюжета. Даниил Гинк выбрал сюжет побочный, но и на нем выстроил ту же "достоевскую" концепцию. К.И. проклинает мужа-пропойцу - и прощает его, истязает детей - и любит их, оскорбляет Амалию Людвиговну ("людви-говна"!) - но обращается за помощью.

Финал с лестницей вызвал ассоциации с "Роберто Зукко". Вообще, если сопоставлять "К.И." с последней постановкой Гинкаса, параллелей можно провести множество. В "Зукко" хотя и нет "интерактива" в прямом смысле, но функцию "людей из публики" там выполняют два "коверных клоуна", перевоплощающиеся в разных персонажей. После премьеры "Зукко" в каждой рецензии можно было прочитать, что Гинкас, мол - мизантроп. В том смысле, что Гинкас отказывает людям в любви нерассуждающей, без разбора - наверное, так и есть. Используя название романа, он убирает из своего спектакля вторую его половину - "наказание", оставляя только "Преступление" (так же как до "К.И." он ставил другой спектакль по Достоевскому - "Играем "Преступление", с шведским актером в роли Раскольникова). Наказание и прощение - вне этой "игры", в центре внимания - преступление и раскаяние. Преступление К.И. - в том, что отправила Соню на панель, что мужа поносила, детей мучила, к окружающим относилась с высока. Отвергнутая и оставленная на земле, она только и может, что стучаться в небеса: может, хоть там откроют. И то не факт - у Гинкаса на этот счет все жестко.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment