Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Иванов" А.Чехова, Театр им. Йожефа Катоны, Будапешт, реж. Тамаш Ашер

Из воспроизведенного в буклете высказывания режиссера я извлек два фундаментальных тезиса: "Мой Иванов действует в холодной депрессивной атмосфере хорошо знакомого нам мира... Типичная обстановка шестидесятых-семидесятых годов не имеет ничего общего со сценами самой пьесы, однако она прекрасно передает внутреннюю "обстановку" души Иванова, суть его существования" и "Чехов рассматривал мир и все ситуации с долей черного юмора, даже если основной чертой прототипа является жалость к себе. Я думаю, постановка не должна стремиться к усугублению этой жалости к себе, но, напротив, она должна показать это чувство в саркастическом свете".

С "черным юмором" в спектакле все в порядке (хотя довелось наблюдать, как сидевшая чуть позади девушка, громче всех хохотавшая по ходу действия, в антракте что-то опрокидывала в рот из маленького стаканчика): основной комический эффект в спектакле строится на перепаде ритмов - персонажи то тараторят, иногда несколько человек одновременно, то вдруг диалог как будто спотыкается, в воздухе неожиданно повисает неловкая, непредусмотренная пауза. На уровне деталей режиссер придумал тоже много любопытных и точных находок: Бабакина, не в силах пить вместо чая пустое пойло, которым потчует гостей Зинаида Саввишна, незаметно для остальных выплескивает жижу из чашки за кресло, а сама Зюзюшка допивает чай, оставленный гостями, чтобы сахар напрасно не пропадал. Когда Иванов, страдая и мучаясь, ходит по комнате без трусов, в одной майке, и пару раз голой жопой садится на клавиатуру рояля - это, надо признать, тоже весьма остроумно.

Что же до "депрессивной атмосферы" и "внутренней обстановки" - то она сама по себе тоже воссоздана со знанием дела. Сцены "у Иванова" и "у Лебедевых" разыгрываются в одной и той же декорации, с незначительными вариациями, в серых стенах, под низким потолком и люминисцентными лампами. Судя по количеству этих ламп, а также дверей и выключателей, помещения, в которых обитают герои - не жилые квартиры. На это указывает и характерная для советских учреждений реечная обивка нижней части стен, в то время как верхняя покрыта побелкой, точнее, ее остатками. Запустение, затхлость, удушливость (время от времени включается вентилятор, а герои кашляют - и не только Сарра, которая умирает якобы от чахотки, хотя не все в это верят - в последнем акте кашляет Лебедев, кашель душит Сашеньку, заходится кашлем и сам Иванов) - все верно, и когда Иванов в финале так и не решится застрелиться, а умрет просто "от отсутствия воздуха" - такая развязка выглядит убедительно. Если бы художественное оформление спектакля было условным - без вопросов. Но сценография и костюмы предельно натуралистичны, а натурализм требует точности. Герои же не просто в некой "атмосфере" обитают, эта "атмосфера" все-таки заключена в конкретные стены. Возникает вопрос: стены чего? Если это не жилье, тогда что это за типовые помещения, между которыми мечется Иванов - учреждение (советское ли, венгерское времен "народной демократии" - неважно), богадельня, больничка? Шестидесятые-семидесятые? Почему тогда один из старичков "у Лебедевых" слушает футбольный матч по радиоприемнику, а не смотрит его по телевизору - это знак бедности либо скупости хозяев или передают какой-то "запрещенный" матч?

Актеры, впрочем, замечательно играют, герои не выглядят полумертвыми старперами, даже Шабельский имеет вполне еще "товарный" вид, отчего бы ему действительно "не позволить себе гнусность", скрупулезно воспроизводят мещанские повадки в их социалистическом варианте исполнительницы Бабакиной и Зинаиды Саввишны, Боркин просто отличный, Львов тоже, к Иванову не придерешься, и он, и Сашенька, при всех своих страданиях и сомнениях временами не прочь посмеяться над пошлыми шутками лебедевского окружения, так что они немногим лучше прочих, почти или совсем бессловесные гости, провинциальные женихи и невесты - все получились яркими, запоминающимися - так что сценография, определяющая время действия условно как третью четверть 20 века, и музыкальное оформление из мелодий Эдит Пиаф и "Бессаме мучо" нисколько не напрягает (правда, суета вокруг графского титула в подобную обстановку все-таки вписывается с трудом и аргументы в духе "но ведь Шабельский может быть и членом ЦК" меня, простите, не убеждают). Однако они ничего и не добавляют. Отлично выстроенные мизансцены, чередующиеся опять же на контрасте суетливого движения и статики, никак не обыгрываются в декорации, они вписаны в нее искусственно и точно так же без потерь могут быть из нее извлечены: Бабакина запросто может выплескивать недопитый чай не из фаянсовой кружки в красный горошек, а с тем же успехом из чего-то более "старинного", и стулья, и кресла - все может быть другим, хоть антикварным, хоть, наоборот, футуристическим. Яркие люминисцентные лампы на потолке, горящие во время приема у Лебедевых по случаю дня рождения Сашеньки, так что глазам больно, плохо соотносятся со скаредностью Зюзюшки, даже если она потребует их потушить, когда гости выйдут. Егорушка (каков его социальный статус в этой обстановке), открывая дверь, чтобы поднести Лебедеву поднос с очередной рюмкой, каждый раз натыкается на поставленный перед дверью стул, на котором в этот момент непременно кто-то сидит - но ничего не меняется, картина повторяется и повторяется. Если ничего не меняется и все повторяется - не через это ли воспроизводится "холодная депрессивная атмосфера хорошо знакомого нам мира?" Но раз не меняется и повторяется, раз ничто не ново под люминисцентными лампами - для чего тогда нужна подробная бытовая конкретика, ведь она только снижает мотив бесконечного повторения, замнутого круга судьбы, не сгущает, а размывает ту самую "атмосферу", которую реконструирует режиссер?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments