Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Ревизор" Н.Гоголя, реж. Джованни Скакетти, Рим (фестиваль "Твой шанс")

Спектакль Национальной академии драматического искусства имени Сильвио д'Амико шел два с половиной часа вместо обещанных часа и пятидесяти минут - но все равно без антракта. Кроме того, на фотографиях оригинальной версии постановки совершенно другое пространственное и сценографическое решение спектакля - две сцены по разные стороны от зрительного зала, задник из трех прямоугольных арок и т.д. В фестивальной версии от общего художественного оформления остались только разбросанные по полу, причем и по сцене, и по залу, листки бумаги - прозрачный и не слишком оригинальный символ бюрократизма. Лица актеров, облаченных независимо от пола и социального статуса персонажей (господа и слуги - без разницы) в драные грязные спецовки и комбинезоны, скрыты масками, похожими на те, что использовал Стрелер в "Арлекине", но режиссер заверил, что итальянская театральная традиция тут ни при чем, ему важнее было "обезличить" героев, вывести сюжет за рамки конкретного времени и пространства, "остранить" действие. Прием для такого "остранения" синьор Джованни выбрал, прямо сказать, не самый свежий - ну да ладно. Сколько бы он ни толковал про "геометрию", а статичность остается статичностью и быстро утомляет: невозможно строить огромный спектакль - а текст Гоголя слегка сократили, но все же порезали несильно - на одном-единственном приеме. "Обезличенные" масками и спецовками артисты походили не столько на персонажей "вне времени и пространства", сколько на зомби из какой-нибудь "Ночи живых мертвецов". Попытки придать некоторым из действующих лиц индивидуальные характеристики тоже не отличались изобретательностью: почтмейстеру досталась холщовая сумка через плечо, Марья Антоновна ходила, не вынимая руки из карманов комбинезона, а Хлестаков молнию на своем комбинезоне постоянно теребил пальцами в районе причинного места. Добчинского постановщик наградил раздвоением личности, что тоже уже не новость. (Кстати, неувязочка вышла: во втором гоголевском действии Хлестаков говорит трактирному слуге, и эта реплика осталась в спектакле, что видел, как "ДВА коротеньких человека ели семгу", но Бобчинский в этой постановке существует только в воображении Добчинского как его фантомный двойник - кого же тогда видел Хлестаков?!). Ляпкина-Тяпкина играет девушка. Само собой, с Марьей Антоновной у Хлестакова дело доходит до поцелуев взасос, а с Анной Андреевной - и того дальше, но это по нынешним временам просто норма. Многие фрагменты (скажем, письмо Городничего жене) для чего-то озвучены голосом за сценой (причем письмо звучит чисто информативно, без комической путаницы известия о ревизоре со гостиничным счетом). В финале актриса, произносящая реплику Жандарма, появляется - единственная за весь спектакль - без маски. Еще из "нестандартных" режиссерских решений можно отметить эпизод, когда Осип дает задремавшему и захрапевшему Хлестакову понюхать его же потные носки - давненько что-то у нас никто на сцене носков не нюхал, последний раз, кажется, это был райкинский Гамлет в спектакле Стуруа, но, может, я что-то пропустил. Впрочем, Скакетти признался, что, возможно, и смотрел однажды в детстве какой-то спектакль вроде бы по "Ревизору", но точно уже не помнит, так что у него есть все основания по незнанию полагать, что он создал произведение необыкновенно оригинальное и небывало новаторское. Он с придыханием говорит о Мейерхольде и связывает художественное оформление спектакля, в частности, костюмы-робы, с Оруэллом и Замятиным. А главным героем пьесы считает Городничего, который, как ему кажется, открыв правду о лже-ревизоре, способен измениться к лучшему.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments