Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Юрий Арабов, Петр Мамонов, Евгений Рейн, Константин Кузьминский в фильмах фестиваля "Кинотеатр.Doc"

Явно неслучайно одна из программ "Поэт в современном мире" (внеконкурсная) была составлена из фильмов, в центре которых - такие разные персонажи. Параллели и сравнения возникают действительно важные, хотя фильмы тоже неравноценные. Сергей Лобан в фильме "Мамон" откровенно спекулирует на сумасшествии своего персонажа: Мамонов небезынтересен своим юродством, но Лобан-то - не псих, он, причудливо (и, надо признать, толково) монтируя летнюю съемку Мамонова на Страстном бульваре и Пушкинской площади с зимней в его загородном доме откровенно набирает очки, выставляя больного человека на посмешище, поскольку воспринимать мессианский бред Мамонова (про то, что у него в голове звезда, а в груди жемчужина, или наоборот, я уж не вникал) всерьез совершенно невозможно. Рейн в "Берегах Рейна" Бориса Караджева отталкивает, наоборот, своей излишеней вменяемостью и цинизмом, который ему даже приходится скрывать за самоиронией, и она бы сработала, если бы режиссер фильма относился к персонажу с несколько меньшим пиететом. С Арабовым вышло интереснее - он не такой больной, как Мамонов, но к мессианскому бреду тоже склонен, однако если в компании Толстой и Смирновой его пафосная псевдохристианская галиматья ("драматургия - понятие онтологическое и гносеологическое" - говорит Арабов, подчеркивая лишний раз, что жизнь человека вообще строится по тем же законам, что и жизнь вымышленного персонажа художественного произведения, как будто Арабов первый до этого додумался) производит одно впечатление, а когда то же самое Арабов озвучивает, снятый, вопреки его желанию, за рулем собственной японской иномарки - другое. Отдельно спасибо режиссеру фильма "Юрий Арабов. Механика судьбы" за эпизод, где любимец православных синефилов громко чертыхается по поводу того, что его любимую часовню перестроили.

"Костя и Мышь" Андрея Загданского стоял в подборке последним и по хронометражу был самым длинным - 64 минуты. Меньше всего можно было бы ожидать потрясения именно от него - но впечатление, которое я получил, иначе не охарактеризуешь. Герой фильма - Константин Кузьминский. В антологии "Пять поэтов" он стоит в одном ряду с Бродским, Кушнером, Горбовским и Соснорой. Фильм состоит из 33 микро-сюжетов, некоторые из них развернутые, другие представляют собой почти импрессионистические зарисовки. Уродливый пузатый бородач, очевидный алкоголик, поначалу производит впечатления существа еще менее вменяемого, чем Мамонов. Только постепенно становится понятно, что этот образ он выстраивал всю жизнь, следуя, иногда слишком буквально, в ущерб здоровью и комфорту, заветам авангардистов начала 20 века. В безумных одеждах он читает безумные стихи, состоящие то из слов несуществующего языка, то из обычных русских или английских, но не связанных грамматически, а выстраивающихся в определенный семантический ряд, и делает все это, перевоплощаясь в каких-то немыслимых персонажей, превращая свою жизнь в непрерывный костюмированный перформанс. Когда он говорит, что в 1975 году в Ленинграде гэбэшники-каратисты отбили ему селезенку, а учитывая, что как раз тогда молодой Вова Путин начинал заниматься спортом, весьма вероятно, что именно он со своим "сенсеем" лишил поэта здоровья - это воспринимается как плоская шутка на потребу (благо Кузьминский живет в деревушке штата Нью-Йорк), но поскольку рассказывает он это, лежа с распоротым животом (и это не спецэффект), то даже с учетом, что рассказ звучит 30 с лишним лет спустя, он производит сильное впечатление. Так же как и повествование персонажа об "Оське Бродском" и прочих "фигурантах", в силу жесткости которых эти высказывания никто не спешит публиковать. Так, по крайней мере, говорит жена и многолетняя подруга поэта. Ее образ, почти до самого конца фильма остающийся в тени яркого фриковатого главного героя - отдельная тема: после недолого романа в молодости они расстались, Кузьминский завел семью и ребенка, та ждала его семь лет, затем вместе с ним эмигрировала, скиталась уже по Америке, терпела его запои, зарабатывала, когда поэт не получал ничего, и по сей день продолжает быть его секретарем, историографом и, как бы это старомодно не звучало, музой - при том что на протяжении всего фильма и даже в его заглавии она фигурирует как Мышь и только из финальных титров можно узнать ее настоящее имя - Эмма.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments