Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"На бойком месте" А.Островского в филиале театра им. В.Маяковского, реж. Ю.Иоффе

И по художественному оформлению, и по музыкальному, и по способу существования артистов на сцене спектакль Иоффе - образцово старомодный, даже архаичный. Однако его условно-старинный антураж складывается из таких несовместимо разных элементов - на фронтоне постоялого двора, убранного под ампир, красуется бронзовая "птица-тройка", гостей встречает кавказец-вышибала на "фейс-контроле", развлекает скрипач-еврей, жена и сестра хозяина сами нарядятся хошь цыганками, хошь турчанками, а проезжающим помимо шампанского и гитары с бубном предлагается еще и кальян - что по стилевой эклектике постановка не уступает "Лесу" Серебренникова, только без механического переодевания актеров в современные одежки. Вукол у Александра Ильина получился скорее обаятельным, чем страшным - конечно, бандит, но про такого можно сказать речитативом из пугачевского "Полковника": "ну и что, что уголовник? да вся страна такая!" Старается Вукол быть строгим мужем и грозным разбойником - но больно он хлипкий, несмотря на дородность. Остальные мужчины и того слабее телом и духом - Петр Мартыныч клоун клоуном, требует, чтобы перед ним во фрунт вытягивались, а сам еле на ногах стоит, Ипполит вроде покрепче держится, но доверчивее ребенка, на любой бабский навет ведется, одно слово - и переметнулся. Зато уж бабы друг друга стоят. Как у Фоменко в "Бесприданнице" на первый план выходит мужская дуэль, так у Иоффе - женская. Островский, в отличие, скажем, от Гоголя, считал, что в пьесе злу непременно должно быть противопоставлено добро, которое обязательно победит, а отрицательным героям - хоть один положительный, за которым после долгих его страданий останется последнее слово, если не полная победа, то по меньшей мере моральное превосходство. Иногда он этот принцип нарушал, но только отчасти (в "Доходном месте", в "Пучине") и редко. "На бойком месте" построена по схеме, для Островского традиционной: как ни старается хитрая злобная интриганка Евгения, жена Вукола, разлучить свою наивную и богомольную золовку Анну с Ипполитом (и из женской ревности, и из корысти), сама остается ни с чем, а Ипполит на Анне женится, по крайней мере, собирается. У Иоффе женщины стоят друг друга, обе - те еще змеи, Анна куда хуже, потому что хитрее, игру ведет тоньше и в итоге получает больше, а вся ее набожность и простота - только маска (уже после того, как Ипполит выносит на руках со двора отравленную бездыханную Анну, та как ни в чем не бывало, живая-здоровая, бодро так возвращается, чтобы прихватить давно собранный на будущее чемодан, а заодно еще и покрывало с дивана, чтоб не оставалось лишнего брату и его жене). Однако и осуждения особого по отношению ни к той, ни к другой героине у режиссера и исполнительниц нет - выбора-то особого женщинам не предлагается, когда мужик кругом хлипкий, рассчитывать, кроме как на собственную хитрость, не на что и не на кого. Ту же тему, но, конечно, в совсем другой эстетике, разрабатывала Нина Чусова в "Грозе". Выходит, Иоффе со своим нарочито старомодным спектаклем попадает в один ряд с самыми продвинутыми сегодняшними интерпретаторами Островского.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments