Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Процесс" Ф.Кафки в Театре п/р О.Табакова, реж. К.Богомолов

Странно, но именно эта постановка Богомолова, к которой даже наиболее лояльно настроенные по отношению к нему профессиональные критики отнеслись без восторга, мне показалась самой приличной из его работ - а я видел почти все, включая антрепризные. Может, мой ослабленный организм просто не в состоянии оказался сопротивляться (хорошо еще, что хватило сил до театра доползти, два дня я вообще с постели не вставал), или действительно Богомолову наконец-то повезло и сисполнителями, и с материалом, к которому он смог подойти более-менее вдумчиво - не знаю.

Преувеличивать достоинства "Процесс" тоже ни к чему. Богомолову лучше всего удаются "капустники", в любом другом жанре он ищет повод опять-таки для "капустника" и ничего хорошего из этого, как правило, не получается. В "Процессе" от "капустника" тоже много чего имеется. До начала спектакля на сцене находится персонаж в костюме служащего похоронного бюро и со значком "Хочешь умереть - спроси меня как". На каждого исполнителя, кроме актера, играющего главную роль (я видел Ивана Шибанова, в очередь с ним играет Игорь Хрипунов), приходится по несколько образов, причем решенных по большей части в формате "буфф", особенно это касается образов Яны Сексте, Евдокии Германовой и Игоря Верника: у Верниках-инспектора на спине привешены черные крылышки, а у Верника-Титорелли, художника, вдруг обнаруживается полуеврейский-полугрузинский акцент, он расхаживает в юбочке-килте, рисует невидимыми красками по стеклу и говорит, что среди изображенных им обвиняемых есть портреты и мэра, и вице-премьера, и премьера...; Фрау Грубах Евдокии Германовой - эксцентричная старая алкоголичка, а директор канцелярии, которого играет она же, напоминает шарж на Гитлера. Следственные документы Суда представляют собой порножурнал либо школьный дневник. Стражники одеты как мазурики, и ведут себя соответствующим образом. Наконец, у всех персонажей, кроме Йозефа К. и Священника, одежда распорота на спине и зашита грубыми нитками, как кожа у вскрытых трупов.
Где здесь "капустные" детали переходят в философско-символический ряд, точно понять невозможно, поскольку и декорация постоянно трансформируется, начиная с кровати Йозефа К., которая представляет собой деревянную одноколесную тачку, по форме похожую на гроб. Сам Йозеф К. - единственный, кто воспринимает всерьез все то, что с ним происходит. Но слишком всерьез. В этом контрасте трагического пафоса главного героя и всеобщей клоунады вокруг него - характерное отличие богомоловского восприятия Кафки. В романе нет такого контраста, происходящее с героем описано будничо и вызывающе логично, а герой поначалу недоумевает и пытается во всем разобраться, но занимается он именно тем, что ищет логику в том, что кажется ему абсурдным, он не готов сходу признать себя виновным, но и систему в целом он не отвергает, он не бунтарь, он пытается войти с ней в контакт, найти способы взаимодействия - собственно, эти поиски и составляют основное содержание романа. У Богомолова блуждания Йозефа К. по закоулкам метафизической юриспруденции приобретают характер шоу-ревю, с переодеваниями, трансформациями и веселыми (пусть и не без философского подтекста) репризами.

Тем неожиданнее оказывается финальный диалог Йозефа К. со священником. Борис Плотников, уже успевший сыграть в первом акте дядю главного героя (в общем для постановки капустническом ключе, хотя и менее грубыми красками, чем Верник или Сексте), здесь, наоборот, серьезен подстать главному герою, и их драматический диалог о поселянине и превратнике, которые оба оказываются обмануты, переходит в ритуального характера финал: оказавшийся тюремным капелланом священник садится за клавиатуру органа, подручные кладут К. на ту самую деревянную тачку, которая в начале спектакля служила ему кроватью (а потом по ходу много чем еще), и трубы церковного органа пронзают его тело. У Кафки в романе казнь совершается в каменоломне и представляет собой, по сути, убийство, причем тайное и, опять-таки, будничное, Йозефа К. зарезали, как собаку. В спектакле Богомолова казнь - чуть ли не священнодействие, жертвоприношение, заклание, она происходит под музыку (под музыку Баха, которая звучит на протяжении всего спектакля), в священном месте, в присутствии капеллана и свидетелей. Ассоциации с новеллой "В исправительной колонии" совершенно очевидны и, пожалуй, уместны, хотя для героя романа смерть - отнюдь не добровольное самопожертвование во славу "порядка", а совсем наоборот, он против воли становится жертвой порядка; впрочем, это тоже как посмотреть - вопрос интерпретации. Правда, многие сцены кажутся затянутыми, а то и вовсе лишними, и этюды типа "давка в трамвае" (когда Йозеф К. и его дядя едут к адвокату, в вагоне вместе с ними другие участники "Процесса" толкаются и протискиваются друг через друга к выходу) как-то не к месту тут. Но все равно - трехчасовой спектакль в целом смотрится неплохо. А Шибанов, похоже, удачно прижился в "Табакерке".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments