Tags: размышления

Аристео

Обожаю Плутарха

Некто спросил военачальника Ификрата, как бы осуждая его, чем же тот занимается, ведь он не гоплит, не лучник и не пельтаст. Тот же ответил, что он всем этим управляет и использует по назначению. Так и мудрость (ἡ φρόνησις) не есть ни золото, ни серебро, ни слава, ни богатство, ни здоровье, ни сила, ни красота. Но что же? Она есть то, посредством чего всем этим можно пользоваться прекрасным образом, она делает все эти вещи приятными, примечательными и полезными; а без неё они становятся бесполезными, бесплодными и вредными, тогда они подавляют и позорят того, кто обладает ими.
(Плутарх, Об удаче / De Fortuna)
Орел

(no subject)

Древнегреческий полис - это город-государство, который, тем не менее, не является ни городом, ни государством. Это примерно как хлопок одной ладонью. На это надо медитировать, пока не снизойдёт просветление.
Аристео

Прочёл "Имя розы" Умберто Эко

Книжка оставила неоднозначное послевкусие. С одной стороны, замечательная монография в жанре поп-сайенс, повествующая о жизни средневекового монастыря. Усков и тот не мог бы лучше написать. С другой - достаточно занудное художественное произведение. Несмотря на обилие разного рода аллюзий на Борхеса, "Имя розы" заставило меня вспомнить Гессе. Эко - это как бы анти-Гессе: если у последнего в "Нарциссе и Гольдмунде" практически отсутствует, так сказать, Zeitgeist, там нет временнЫх маркёров за исключением упоминания какой-то там битвы, произошедшей в 16 столетии (не помню уже точно), повествование Гессе ведётся вне времени (что для него характерно), то Эко предельно точен и скрупулёзен в описании исторических подробностей того момента. Мало того, что мы точно знаем время повествования (но не знаем места), так и само действие расписано по часам монастырской жизни.

Так вот, в этом отношении автор до уныния дотошен. Если какой-нибудь доцент от медиевистики возьмётся проверять его на исторические ляпы, то, скорее всего, потерпит фиаско со всеми своими знаниями, справочниками и библиотеками: у Эко комар носа не подточит. Профессиональный историк делает свою работу грамотно и зря свой хлеб не ест, это видно.

С другой стороны, художественная часть романа явно проигрывает научной. Автору определённо не удалось гармонично соединить в одном произведении такие столь разные жанры как детектив, с одной стороны, и философское произведение - с другой. Пространные рассуждения философского плана в одних главах чересчур контрастируют с динамичным действием в других. Да и само по себе художественное полотно, которое, по идее, должно представлять собою столкновение характеров, весьма бедно. Эко наплёл весьма бедный узор на канву своих философских экзерсисов. Да и рисунок этого узора представляется несколько несуразным.

Понятно, что хотел показать автор: столкновение между мировоззрением ветхим, средневековым, религиозным и схоластическим, направленным вовнутрь, и новым мировоззрением, модернистским, секулярным и позитивным, направленным вовне. Но для этого ему пришлось исковеркать сюжет и сделать своих героев не полноценными личностями, а чем-то вроде эгрегоров, манифестаций определённых идей. Выглядит это весьма нелепо. Наибольшей нелепостью отличается фигура учителя протагониста, Вильгальма Баскервилльского. Это воистину Шерлок Холмс, перенесённый из 19 века в 14 и принявший на себя монашеский обет (а почему бы и нет? он и так отличался равнодушием к плотским утехам и мирским радостям). Итак, Эко помещает Холмса в 14 век, превращает его в некого идейного естествоиспытателя и делает его учеником Роджера Бэкона. Этот самый ученик Бэкона встаёт на богословском диспуте, посвящённом вопросу о бедности Христа, и начинает заводить речи о некой законодательной ассамблее и всеобщем избирательном праве, будто он не монах 14 века, а кто-нибудь вроде Дантона.

И вот, этот убеждённый республиканец в своих речах проповедует изучение материальной природы в духе позитивизма 19 века. Помилуй Бог, и это в то время, когда только два века прошло со времён св. Бернара, человека прославившегося тем, что он был идеологом крестовых походов и утверждал, что ни молитва, ни подвижничество не приведут к спасению, а спастись можно только окропив свой меч кровью неверных. Кроме того, про него рассказывают такой анекдот, будто он два часа бродил вокруг Женевского озера, погружённый в благочестивые думы, но самого озера так и не заметил. В то время люди ценили, когда человек обращает свои мысли к горнему и отвращается от мира. Такое поведение Бернара казалось им несомненным признаком его выдающегося благочестия.

Понятно теперь, сколь нелепым было бы появление Шерлока Холмса прямо посреди того, средневекового мира? Ну да, ведь перед автором такая задача и стоит: показать столкновение и противоборство двух мировоззрений, прогрессивного и консервативного. Противоположный полюс Эко малюет в виде слепого Хорхе, бывшего монастырского библиотекаря, страдающего сверхценными идеями сохранения знания без его приумножения и греховности смеха. Сколь карикатурно положительно выписан в книге Вильгельм, столь же карикатурно отрицательно изображён Хорхе. По сути, они не литературные герои даже в полном смысле этого слова, не личности, а просто выразители тех идей, которые приписал им автор. Приписал, а затем опустил эти фигурки в среду европейского монастыря 14 века, которую он так скрупулёзно со множеством подробностей описал.

(И какие это подробности! О! как он мило и снисходительно разжёвывает нам, бестолковым читателям, что вовсе не инквизиция пытала еретиков и затем сжигала их на кострах, что всё это исторический миф, что инквизиторы просто вели следствие и выносили вердикт, а всем рукоприкладством занимались мирские власти. Потому что люди, облечённые церковным саном, пытать и казнить не могут, это же логично; да и скажем честно - общество в средние века было устроено логично и справедливо, это было общество, как бы мы сказали сегодня, с цветовой дифференциацией штанов).

Так вот, несмотря на все эти милые сердцу профессионального исторического доцента подробности, несмотря на все обильные цитаты из источников и философских опусов, автору не удалось передать главного - ему не удалось показать ДУХ той эпохи, столь отличной от нашей. Его повествование не то что бы модерново, нет, оно, скажем так, ПОСТМОДЕРНОВО. Помимо ассоциации с Гессе, у меня при чтении возникла мысль сравнить этот роман с каким-то тупым американским фильмом, где собрали героев разных книжек и фильмов - капитана Немо, Шерлока Холмса, графа Дракулу и Бог знает ещё кого - и намутили из этого феерическую чепуху. Вот так же и здесь. Бодрый Шерлок Холмс Баскервилльский против проповедника уныния Хорхе (Луиса Борхеса, да). Финальный диалог в запретной комнате библиотеки, который автор тщетно попытался сделать кульминацией повествования - чушь полнейшая. Хорхе последовательно приводит логические аргументы в пользу греховности и, хм, вреда смеха, в ответ на что Вильгельм просто начинает его высмеивать. Ну это примерно как сотней-другой страниц раньше диспут о бедности Христа закончился рукоприкладством. И где же вся мощь познающего ума Вильгельма? Сдулась, пшик. Вместо того, чтобы мыслить отвлечённо (что он якобы умеет лучше всех в книге) и на этом поле громить Хорхе, он начинает мыслить предметно. Разве не вздыхал он, Вильгельм, разве не молился он, чтобы Господь ниспослал мудрость на его братьев по ордену, когда увидел, что на диспуте о бедности Христа те используют такие же приёмы? Не говорю уж о том, что за высмеивание оппонента во время дискуссии приличные люди в жежешке просто банят. Нелепый Борхес интеллектуально разгромил нелепого Холмса, затем был высмеян последним, затем с горя, наверное, сожрал отравленную им же, Борхесом, книгу и спалил сначала библиотеку, а потом и монастырь. Короче говоря, концовка книги оставила меня в полном недоумении.

Ну да, касательно концовки, то финальные аккорды, где протагонист, Адсон, изливает свои мысли о вечном, более чем сомнительны. Где это видано, чтобы христианский монах в средние века мыслил себе смерть как какое-то безмолвие, пустоту, где нет никаких различий? Тут и до ереси недалеко. Это уже не христианство, а какой-то современный постмодернистский буржуазный буддизм, столь модный во второй половине прошлого века на Западе.

Так уж получилось, что я сначала посмотрел фильм "Имя розы", а потом уже прочёл книгу. Не понимаю, почему фильм не понравился Эко. По-моему, по сравнению с книгой он несомненно выигрывает, даже в плане фабулы, так сказать, на логоцентрическом уровне. Очень правильно сделано, что Вильгельм в фильме в конце погибает вместе с Хорхе, спасая при этом жизнь Адсону. А то по книге учитель - это как то, что не тонет. И правильно сделано, что девица остаётся в живых. В книге-то любовная история Адсона как будто искусственно привёрнута к основной канве повествования, и такое впечатление создаётся, что если её выкинуть, то роман только выиграет от этого. А то нелепость: Адсон совершил страшный грех и лишился чистоты девственности, и это, типа, ничего так по воззрениям тех людей. Ну а девицу сожгли в итоге, так что и искушения нет. В фильме же особенно сильны последние кадры, где главный герой прощается с девицей. Это ведь момент искушения для него и выбор пути. Предать ему монашеские обеты или собственные чувства? И тот выбор, который он делает, показывает силу и чистоту его веры. Тут уж можно без всяких философских аллюзий.

Книга же напрочь лишена такой силы драматических моментов, подобные моральные вопросы автором не поднимаются, зато страницы её испещрены разного рода эпистемологическими умствованиями, которые видеть в художественном романе несколько нелепо.

В общем, книга оставила по себе лёгкое разочарование. Я ожидал большего. Хотя, быть может, мне и захочется её перечитать.
Орел

Эволюция марксизма

Тем временем марксизм эволюционирует. И вот, теперь иным из марксистов основное противоречие эпохи видится в "противоречии между коммунистическим и мелкобуржуазным сознанием в рабочем движении". Консервативные коллеги, конечно же, по-дружески журят выскочку, но тем не менее факт симптоматичен. Спустя 150 лет до наиболее проницательных из марксистов, наконец-то, стало доходить, что нормальный рабочий просто не хочет устраивать никаких революций. Не хочет потому, что все якобы объективные и якобы антагонистические экономические противоречия на деле находятся в головах у людей. Это хорошо понимали те, кто разваливал Советский Союз.

До Сталина же это дошло ещё в 30-е годы, и он быстро сообразил, что в предстоящей войне пролетариат буржуазных стран вовсе не устроит у себя революцию (из солидарности с советскими пролетариями), а будет воевать на стороне угнетающего его государства (как и произошло). Поэтому Сталин, не откладывая дело в долгий ящик, раздал идеологам всемирной пролетарской революции по пуле в затылок и принялся строить социализм в отдельно взятой стране, что на деле означало подготовку к мировой войне.
Аристео

Капитализм

smirnoff_v писал некогда: Системный кризис капитализма выражается в первую очередь в том, что современный капитализм не в состоянии в полной мере использовать главный ресурс человечества, который находится в его распоряжении, а именно человеческий труд!

Однако если мы бросим взгляд в прошлое, то увидим, что это утверждение можно применить к капитализму на любой стадии его развития. И действительно, становление капиталистических форм производства всегда сопровождалось массовым разорением крестьян и ремесленников традиционного типа (экономически, как, например, в Голландии или Франции, или принудительно, как в Англии, через огораживания), деклассированием значительной части населения. Огромные массы неприкаянных пролетариев, у которых не было ни кола ни двора, составляли серьёзную социальную проблему, однако бунты против машин и новых порядков не имели успеха: "прогрессивная" экономическая формация продолжала развиваться и расширять сферу влияния. Те люди, которые некогда имели работу и хлеб, занимали вполне твёрдое социальное положение, вдруг оказывались разорены и выброшены на улицу. Это именно то, что современные учёные называют "прогрессом в социально-экономических отношениях".

Таким образом, согласно smirnoff_v, нам следовало бы признать, что капитализм находился в состоянии системного кризиса, начиная с момента зарождения, на протяжении всей своей истории, что было бы неверно. Наоборот, нам следует признать характерной чертой капитализма как социального явления то, что он отказывается от использования человеческого труда в полной мере и формирует (экономически или административно) определённый слой деклассированных элементов, пролетариата, чей труд либо не используется вовсе, либо используется в самых негуманных, уродливых формах. Таким образом создаётся "рынок свободной рабочей силы", без чего невозможно индустриальное капиталистическое производство.

Настоящая же угроза капитализму - не избыток используемого ресурса (пусть это будут даже люди, которые в капиталистическом обществе называются "человеческим материалом"), а наоборот, его дефицит. Ибо капиталистические, индустриальные формы производства подразумевают массовость и дешевизну как используемого ресурса, так и конечного продукта. Заметим, что тормозом развития капитализма в Российской империи было как раз то, что крепостническая экономика почти на 100% использовала труд населения, в результате чего рынок свободной рабочей силы сформироваться не мог. Рабочие руки для промышленного производства были дефицитом.

Обобщая это умозаключение, можно сказать, что для любой социально-экономической формации дефицит какого-то ресурса (в т.ч. и использование на 100% или близко к этому) есть признак кризиса. В инженерном деле, например, в электротехнике, есть правило: не нагружать никакую деталь более чем на 70% от штатной мощности. Всегда должен быть резерв на случай непредвиденных ситуаций (скажем, скачка напряжения). То же самое можно распространить и на общество: в нём должен иметься резерв ресурсов для мобилизации. Не случайно историки называют 19 век кризисом крепостнической экономики в России: при использовании почти 100% труда населения, экономика оставалась отсталой, мощности не хватало. Потребовался переход и иным формам хозяйствования.

То же самое, например, происходило и в рабовладельческой Римской империи. Раб, конечно, работает плохо, это признавали и сами древние, но когда рабов много, когда завоевания обеспечивают большой их приток и они дёшевы, то можно организовывать рабовладельческие плантации. Загнать рабов в казарму, и выдавать каждому за работу миску похлёбки, а если хорошо работает - можно и бабу. Когда же раб, состарившись, уже не мог работать, его пускали в расход. Таким образом, землевладельцы брали не качеством труда, а количеством рабсилы. Однако когда темпы римских завоеваний снизились, обнаружилось, что рабов становится меньше (другие источники рабства - внутренний прирост и долговое рабство - не давали нужного количества рабсилы), что они дорожают, качество же их работы не улучшается - отсюда вынужденный переход к другой форме хозяйствования. Теперь землевладельцы сажали зависимого человека, колона, на землю, давали ему обзавестись семьёй, хозяйством, сами же взимали с него плату за пользование землёй. Когда у человека есть собственное хозяйство, то он, в отличие от раба, заинтересован в качестве своего труда.

Итак, подводя итог, мы можем заключить, что профицит рабочей силы является для современного капитализма не злом, а благом, и с этой стороны ему опасность не угрожает. Главной же опасностью и симптомом кризиса капитализма является оскудение невосполнимых природных ресурсов. Я имею в виду не только нефть, о которой сегодня больше всего разговоров, но природные ресурсы вообще: нефть, уголь, газ, металлы. Краеугольным камнем индустриальной экономики и капиталистической социальной структуры является то, что все эти ресурсы многочисленны и дёшевы; когда же они станут редки и дороги, то массовое индустриальное производство сделается невозможным.

Нам следует отказаться от веры в непрерывный "прогресс" как характерную черту человеческой истории. Вспомним, отчего закончился бронзовый век: люди к кон. 2 тыс. до Р.Х. почти исчерпали известные им месторождения свинца и олова, компонентов бронзы, и были вынуждены перейти и использованию железа. И дело вовсе не в "прогрессивности" последнего: первые железные изделия были хуже бронзовых. Да и сами древние считали железный век временем наибольшего упадка - не в материальном, а в космическом смысле.

Так что, с технологической т.зр., современное капиталистическое человечество заходит в тупик, выйти из которого возможно только через серьёзные социальные преобразования и значительное снижение общего уровня жизни, т.е. количества и качества потребления.
Орел

Империя и этнический (национальный) вопрос

Что такое империя? По зомбоящику сегодня принято толерантненько называть Россию "многонациональным государством", но эта формулировка несколько лукавая. Ибо империя (а Россия, как ни крути - это империя) - суть сверхнациональное государство, это супергосударство, это государство государств.

Один очень умный человек указал как-то, что в названии "Союз Советских Социалистических Республик" содержится идея всемирного господства. И действительно, если мы возьмём какое-нибудь государство, будь то Англия, Франция или Турция, например, то увидим, что в названии отражается этнический или географический аспект государственности. Вот, США - это Соединённые Штаты Америки, а не Индии или Швейцарии. СССР же - это просто союз неких республик, и ничто не мешает называть этим именем хоть всемирное государство.

Однако это только половина правды. Дело в том, что то же самое можно сказать и про названия абсолютно всех империй. Римская империя, Imperium Romanum - дословно, "римская власть" - суть пространство, над которым установил свою власть город Рим. То, что мы называем средневековой Турцией или Оттоманской империей, в действительности не является ни тем, ни другим. Строго говоря, и самоназвания-то у этого государства не было. Жители называли его "Дар-эс Ислам", что в переводе значит "земля ислама": по собственным представлениям, оттоманские султаны правили всем исламским миром, с тайной надеждой расширить его пределы до границ ойкумены.

Таким образом, империя - это целый универсум, в котором единая власть устанавливается над самыми различными племенами и народами. Эта власть водворяет на всём пространстве мир и порядок. Правителям империи подчиняются и дикари, и люди цивилизованные, и вольные граждане, и цари подвластных государств. Поэтому говорят, что устройство империи многоукладно. Имперская идея позволяет каждому сообществу внутри государства занять своё место в иерархии. Когда же империя приходит в упадок и рушится, на её территории начинаются войны за раздел наследства и передел сфер влияния.

Взгляните на современный Ближний Восток! Страшно подумать, но начиная с 11 века до Р.Х. и до 20 в. по Р.Х. эти земли были объединены в составе какой-нибудь империи. Первыми объединили Передний Восток ассирийцы. Потом на короткое время эстафету переняло Нововавилонское царство. Потом - Мидийская держава и держава Ахеменидов, после - держава Александра Македонского и государство Селевкидов. Потом эти территории поделили между собой Парфянское царство и Рим, ещё позже - Византия и держава Сасанидов, потом - Византия и Арабский халифат, потом - Оттоманская империя и Сефевидский Иран... Впечатляющий список, не так ли! Что же теперь? Сегодня кучки людей, объединённых по этническим и религиозным принципам, готовы на этой земле перегрызть друг другу глотки за клочки бесплодной пустыни.

То же самое происходит и в современной России. Пока государство было сильно, оно принуждало различные этносы подчиняться общим для всех установлениям и каждого занимать своё место. Но двадцатилетнее правление предателей родины, ненавидящих Россию и всё русское, привело государство в полнейший упадок. Для подавления воли русского народа власть предержащие применяли весь арсенал средств: бюрократический аппарат, силовые структуры, СМИ и т.д. Всяческие попытки этнической консолидации русских беспощадно подавлялись, в то же время нацменьшинствам давалась беспрепятственная возможность создавать кланы, преступные группировки, поощрялось проникновение их во власть. Это показывает, что русского народа нынешние правящие круги боятся больше всего.

Происходящие в последнее время события - это, к сожалению, гибель империи, будем называть вещи своими именами. Ситуация с митингом на Манежной показывает, что терпение русского народа уже на пределе (а оно, как известно, весьма велико). Нетрудно предсказать, что в будущем этнические столкновения пойдут по нарастающей. А это, в свою очередь, будет ещё более расшатывать устои государства, которое и так дышит на ладан. Здесь есть реальная опасность вместе с гибелью режима потерять и Россию хотя бы такой, какая она есть сегодня.

Люди на площади мочили чёрных, но в действительности удар был направлен против правящего режима. И невнятные действия милиции, и полное замалчивание ситуации в СМИ - признаки растерянности властей. Где выступление Медведева, почему Путин вместо того, чтобы мочить в сортире зачинщиков беспорядков, поёт и музицирует, подобно Нерону? Вот Собянин, он мэр Москвы, что же он не сказал ни слова по поводу безобразий, творившихся в самом центре его хозяйства? Нет, наши правители, пошушукавшись, выбрали крайним министра внутренних дел и поставили его перед телекамерой. Перепуганный Нургалиев промямлил, запинаясь, что-то о том, что зачинщики беспорядков будут наказаны по всей строгости закона. Глаза у него при этом бегали туда и сюда.

Вот таков был ответ Кремля на то, что под стенами Кремля десять тысяч русских людей не подчинились Кремлю. Помилуй Бог, и эти люди запрещают мне ковыряться в носу ещё пытаются играть в какие-то игры с американцами и китайцами! Поистине, это пигмеи, стоящие на плечах гигантов.

Так что острота национального вопроса в сегодняшней России - признак глубокого кризиса государственности, распада империи.

Что же нам нужно? Нам нужна великая и сильная Россия, в которой каждый, кто хочет работать на благо своей страны, мог бы видеть плоды своих трудов. А не наблюдал бы, как сейчас, как все начинания гибнут на корню. В таком государстве и этнические конфликты будут разрешаться в штатном порядке.
Орел

Интервью Александра Зиновьева

– Я думаю, что никакого реванша не будет. Слишком низко пала страна. И потом, кто будет брать реванш? Раньше определенным образом воспитанные люди были способны идти на жертвы. А те поколения, которые идут нам на смену, заняты собой. Им мало дела до будущего России.

Чтобы взять реванш, моих и ваших усилий явно недостаточно. Для решения таких задач нужны большие силы. А что мы имеем? Если прежде люди, способные пойти на жертвы, исчислялись миллионами, то теперь их десятки, если не единицы. Изменилась и международная обстановка.

О каком-то реванше можно будет думать, во-первых, после того, как потерпит крах стратегия глобализации, которую сегодня реализует западный мир во главе с США. Во-вторых, если к тому времени в России подрастут поколения, воспитанные в духе критического отношения к современной действительности. В-третьих, если будет выдвинута новая идеология социальных преобразований. Эта идеология должна быть более совершенной, чем марксизм, который стал достоянием истории и за которым уже никто не пойдет. Должна сложиться организация, стоящая на позициях этой идеологии и пропагандирующая ее. В-четвертых, должен накопиться практический опыт. Поэтому даже при самом благоприятном стечении обстоятельств на подготовку реванша уйдут десятки лет. Я русский человек и все происходящее с Россией переживаю очень болезненно. Был бы рад дать более оптимистичный прогноз будущего моей страны. Но как ученый сделать этого я, к сожалению, не могу.
Аристео

Удивительный парадокс советской культуры

Когда великая держава достигает возраста своего полудня, жителям её начинает казаться, будто время остановилось и современный им миропорядок будет продолжаться вечно. Они самым наивным образом не могут представить себе иного положения вещей. Римляне поздней Республики и начала Империи всерьёз говорят о Roma Aeterna не как об абстрактном метафизическом принципе, а самом что ни на есть настоящем вечном владычестве Рима в мирском смысле этого слова. В Персии Ахеменидов авестийские мобеды на богослужениях поют гимны о том, как победоносное хварно принадлежит всем прошлым и будущим царям ариев.

Да и современный западный мир - разве не говорят ныне о конце истории и наступлении с начала миллениума царства всеобщего благоденствия? Это и есть то самое пресловутое "Остановись, мгновенье, ты прекрасно!" Фауста.

Но лишь в Советском Союзе люди просили время бежать быстрее, будто желая, чтобы их как можно скорее столкнули с занятого пьедестала. Время, вперёд! - куда же? Зачем же уравновешенность зрелости спешить променять на немощь старости и неизбежную смерть?



Sic transit gloria mundi. Да, наверно, именно этого не понимали люди победившего модерна, что мирская слава проходит. Старик Гегель подложил им метафизическую свинью.
Орел

Демократия вчера и сегодня

Сегодня много говорят о том, что демократия зародилась в античной Элладе, подразумевая, что существует некая преемственность между афинской и современной демократией. Однако тот государственный строй, который сами эллины называли "правлением народа", имеет некоторые весьма важные качественные отличия по сравнению с любой современной формой общественного устройства на Западе.

Я хочу обратить внимание на тот факт, что в древних Афинах по обвинению в безбожии казнили одного всем известного человека. И дело даже не в том, справедливо ли был вынесен приговор или нет - это второстепенно. Важно то, что обвинение в безбожии в демократических Афинах могло быть основанием для вынесения смертного приговора - ситуация совершенно немыслимая на современном Западе.
Орел

Ричард Пайпс. Россия при старом режиме

Кто такой Ричард Пайпс? Как сообщает педивикия, польский еврей, эмигрировавший в США и там сделавшийся специалистом по истории России. Подобные специалисты в Америке - профессиональные русофобы и враги нашей страны. Ещё Пайпс прославился тем, что написал книжку "Россия при старом режиме", которая в русском переводе вышла в издательстве "Независимая газета" в 1993 году (уже смешно, правда?). Книжку эту легко найти в интернете.

Как только я увидел фотографию этого Пайпса, то сразу понял, что будет написано в его опусе, т.е. в каком ключе там ведётся повествование. Однако я всё же предполагал, что сам Пайпс, несмотря на свои низкие моральные качества, окажется умным человеком. Но человек, как говорится, предполагает, а Бог располагает, и я спешу поделиться с вами тем несказанным удивлением, каковое испытал от чтения его опуса.

Collapse )

Я, конечно, никогда бы не взялся читать эту муть, а если и взялся бы, то уж точно бросил после фразы про славян-кочевых скотоводов. Но нам задали это читать на семинаре, правда, не знаю пока, с какой целью. Если в следующий раз зададут читать Фоменку, я не удивлюсь.

Но я, собственно, не об этом, а вот о чём. Этот самый Пайпс - птица не простая. Он и сейчас член некого американского "комитета за мир в Чечне", а в 70-е годы он входил в т.н. "Команду Б", которая консультировала ЦРУ по вопросам, связанным со СССР и Россией (по данным педивикии).
Так вот, я как-то раньше предполагал себе, что советология в Америке была поставлена на достаточно широкую ногу в научном плане, и что умные дяди и тёти, которые там разрабатывали и приводили в действие т.н. "план Маршалла", серьёзно изучили русскую историю и советское общество, что они действительно смогли ловко сыграть на его слабостях и противоречиях. Что именно это самое доскональное изучение противника (т.е. нас с вами) и способствовало победе американцев в холодной войне. Однако обескураживает, что такая серьёзная организация как ЦРУ прибегла к услугам столь очевидного профана как Пайпс. Оказывается, американские русофобы и антисоветчики столь же тупы и необразованны, как и наши, отечественного производства. Представления Пайпса о России - на уровне развесистой клюквы, это примерно как наш клинический имбецил Померанц писал о Китае: мол, злобный император Цинь Шихуанди и его коварный советник Шан Ян.

И вот таким-то людям Россия и проиграла в холодной войне! Уступить врагу сильному, храброму и хитрому - это ещё не самое позорное. А проиграть вот такой грибной жиже - это стыдно друзья, ох как стыдно.

На фото: Ричард Пайпс ухмыляется, злорадствуя по поводу того, до какого позора и унижения дошла нынешняя Россия.

Ричард Пайпс