Аристео (_aristeo) wrote,
Аристео
_aristeo

Categories:

Фрэнк Герберт. Дюна, глава 2. Перевод мой

Вот и подоспела вторая часть Марлезонского балета. Первая глава тут. Потихоньку продолжаю переводить дальше. Наслаждайтесь.

Пытаться понять Муад’Диба, не поняв предварительно его смертельных врагов, Харконненов, это значит пытаться различить правду, не познав лжи, это всё равно, что пытаться видеть Свет, не ведая Тьмы. Это невозможно.
Из «Наставления Муад’Диба» принцессы Ирулан.


Сверкающая перстнями жирная рука крутила рельефный глобус, частично скрытый тенью. Глобус размещался на подвижной подставке у одной из стен комнаты без окон. Другие стены пестрели множеством разноцветных свитков, фильмокниг, кассет и бобин. Из нескольких золотистых шаров, плавающих в суспензорном поле, в комнату изливался мягкий свет.
Середину комнаты занимал овальный стол с нефритово-розовой столешницей из окаменевшего элаккового дерева. Вокруг него стояли суспензорные кресла изменяемой формы. Все кресла, кроме двух, были свободны. В одном сидел темноволосый и круглолицый юноша лет шестнадцати с угрюмым взглядом, другое занимал стройный, невысокого роста мужчина с женоподобным лицом.
Оба внимательно следили за глобусом и за наполовину затенённой фигурой того, кто его раскрутил.
Со стороны глобуса раздался смешок. Вслед за ним зарокотал густой бас:
– Вот, Питер, величайшая ловушка в истории! И герцог направляется прямо в челюсти этого капкана. Разве это не великолепно? И это всё сделал я, барон Владимир Харконнен!
– Вне всякого сомнения, барон, – ответил мужчина своим приятным, музыкальным тенором.
Жирная ладонь опустилась на глобус и остановила вращение. Теперь все могли как следует рассмотреть его неподвижную поверхность: такие вещи специально изготовлялись для богатых коллекционеров или губернаторов, управляющих целыми планетами. На всём лежала неповторимая печать императорских ремесленных мастерских: меридианы и широты были выполнены из платиновой проволоки толщиною в волос, полярные шапки инкрустированы множеством сверкающих бриллиантов.
Жирная рука переместилась над глобусом, обводя детали рельефа.
– Прошу вас, взгляните! – прогремел бас. – Смотрите внимательно, ты, Питер, и ты, мой дорогой Фейд-Раута! От шестидесятого градуса северной широты до семидесятого градуса южной – эти изящные волны. А их цвет! Разве не напоминают они цветом сладкую карамель? А вот синего – взгляните! – синего здесь нет совсем: ни озёр, ни рек, ни морей. И эти славные полярные шапочки – такие крохотные! Разве можно не узнать? Арракис! Уникальное место. Превосходная декорация для выдающейся победы.
Улыбка тронула губы Питера.
– И подумать только, барон: сам падишах-император уверен, будто отдал вашу планету с пряностью герцогу. Как тонко!
– Чушь! – прогремел барон. – Ты говоришь так только для того, чтобы смутить юного Фейд-Рауту. Но смущать моего племянника не надо.
Угрюмый юноша ёрзал в кресле, расправляя складку на своих чёрных лосинах. Он выпрямился, услышав осторожный стук в дверь за своей спиной.
Питер выбрался из своего кресла, подошёл к двери и приоткрыл её ровно настолько, чтобы принять почтовый цилиндр. Закрыв дверь, он развернул послание и просмотрел его. С его уст слетел смешок. Ещё один.
– Ну? – потребовал барон.
– Этот дурак ответил нам, барон.
– Когда бы Атридес отказался от возможности принять позу! И что же он пишет?
– Ах, барон, он в высшей степени неучтив. Обращается к вам «Харконнен» – ни «сир и дорогой кузен», ни титула, ничего.
– Хорошее имя, – прорычал барон, выдавая признаки нетерпения. – Что ещё говорит Лито?
– Он пишет: «Ваше предложение о встрече я отклоняю. Я постоянно наталкиваюсь на предательство с вашей стороны, и это известно всем».
– И?
– Он говорит: «Искусство канли до сих пор находит приверженцев в Империи». И подпись: «Герцог Лито Арракийский», – Питер расхохотался. – Арракийский! Ох! Ах! Это уж слишком!
– Тихо, Питер, – сказал барон, и смех оборвался, как будто от щелчка выключателя. – Кровная месть, м-м-м? И он использует милое старое словечко с такой богатой традицией, чтобы я точно понял, о чём он говорит.
– Вы предлагали мир, – сказал Питер. – Так что все условности соблюдены.
– Ты слишком много говоришь для ментата, – произнёс барон. Сам же в это время подумал: «Мне нужно будет от него избавиться уже скоро. Он становится бесполезным». Харконнен через всю комнату посмотрел на лицо своего ментата-убийцы, вглядываясь в характерную черту, которую большинство людей замечали сразу: его глубоко посаженные глаза были полностью синего цвета, без единого пятнышка белого.
Лицо Питера расплылось в ухмылке – как будто маска, натянутая ниже его маленьких, словно отверстия, глаз.
– Но барон! Никогда ещё месть не была столь прекрасной. Какое изящнейшее предательство: заставить герцога Лито обменять Каладан на Арракис, не оставив ему никакого другого выбора! Ведь так приказывает сам император. Да вы просто забавляетесь с ним!
– У тебя язык без костей, Питер, – ледяным голосом произнёс барон.
– Но я счастлив, барон! А вы… Вы завидуете!
– Питер!
– Ах, барон! Право, не стоит жалеть о том, что вы не смогли разработать этот восхитительный план в одиночку.
– Когда-нибудь, Питер, я тебя придушу.
– Да, конечно! Когда-нибудь! Добрые дела не пропадают даром, так ведь?
– Питер, ты что, обжевался верита или семуты?
– Удивлены, барон, когда режут правду-матку? – лицо Питера осунулось, превратившись в карикатурную маску трагического актёра. – Ха-ха! Но вам известно, что я, как ментат, узнаю, когда вы подошлёте убийцу. Вы будете сдерживаться до тех пор, пока я полезен вам. Действовать быстрее было бы расточительно, ведь я всё ещё приношу большую пользу. А я-то знаю, что наша песчаная планетка научила вас быть прижимистым!
Барон всё смотрел на Питера.
Фейд поёжился в своём кресле. «Ох уж эти спорящие дураки! – подумал он. – Мой дядя ни разу не разговаривал со своим ментатом без ругани. Мне что, больше нечем заняться, кроме как слушать их споры?».
– Фейд, – произнёс барон. – Я сказал тебе слушать и учиться, когда позвал тебя сюда. Ты учишься?
– Да, дядя, – ответил тот подчёркнуто угодливым тоном.
– Иногда Питер меня удивляет, – сказал барон. – И я, бывает, причиняю зло – по необходимости. Но он… клянусь, он находит в этом утончённое удовольствие! Что до меня, то мне даже жаль бедного герцога Лито. Скоро доктор Юи выступит против него, и это будет концом дома Атридесов. Безусловно, Лито узнает, чья рука направляет действия нашего сговорчивого доктора, и это будет для него страшным ударом…
– Тогда почему бы вам не приказать доктору воткнуть кинжал ему под рёбра? – спросил Питер. – Это было бы тихо и эффективно. Вот вы толкуете о жалости, а…
– Нет, герцог должен узнать о том, что его роком стану я! – барон загремел басом. – А другие Великие Дома должны кое-чему научиться. Это заставит их некоторое время выжидать, и я получу больше пространства для манёвра. Необходимость очевидна, но это не значит, что мне нравится так поступать.
– Пространство для манёвра! – в словах Питера прозвучала усмешка. – Да император уже следит за каждым вашим шагом. Вы действуете слишком дерзко. Однажды император пришлёт легион-другой сардукаров сюда, на Гьеди Прайм, и это будет концом барона Владимира Харконнена.
– А тебе хотелось бы это увидеть, не так ли, Питер? – спросил барон. – О да, тебе бы понравилось видеть, как сардукары грабят мои города и захватывают мой замок. Тебе и вправду бы понравилось!
– Зачем барон так говорит? – прошептал Питер.
– Тебе следовало бы стать башаром корпуса, – не унимался Харконнен. – Ты слишком увлечён кровью и страданиями. Возможно, я поторопился пообещать тебе трофей предстоящей битвы за Арракис.
Питер сделал несколько неуверенных шагов вперёд и остановился как раз за креслом Фейд-Рауты. В воздухе повисло некоторое напряжение, и юноша, нахмурившись, обеспокоенно посмотрел на Питера.
– Не играйте с Питером, барон, – сказал ментат. – Вы обещали мне леди Джессику. Вы мне её обещали!
– Для чего, Питер? Чтобы насладиться её страданиями?
Питер смотрел на барона, не произнося ни слова.
Фейд откатил своё суспензорное кресло в сторону и спросил, прервав затянувшееся молчание:
– Дядя, мне правда нужно оставаться? Ты сказал, что ты…
– Мой дорогой Фейд-Раута начинает терять терпение, – сказал барон. Его грузная фигура полностью скрылась в тени за глобусом. – Потерпи, Фейд!
Затем он снова обратился к ментату.
– А что насчёт маркиза Атридесов, мальчика Пола, уважаемый Питер?
– Он также попадёт в ловушку и достанется вам, – пробормотал тот.
– Я не об этом спрашиваю, – отрезал барон. – Припомни-ка, ты предвещал, что гессеритская ведьма принесёт герцогу дочь. И ты, хм, ошибся, не так ли?
– Я нечасто ошибаюсь, барон, – в голосе Питера впервые проскользнул страх. – Согласитесь: я ошибаюсь нечасто. И вы знаете, что эти гессеритки рожают в основном дочерей. Даже супруга императора приносит ему только девочек!
– Дядя, – произнёс Фейд, – ты говорил, что здесь будет что-то для меня важное, чтобы…
– Вы только послушайте моего племянничка! – усмехнулся барон. – Хочет управлять моим Великим Домом, а сам не умеет управлять собой.
Тень барона задвигалась среди других теней.
– Что же, Фейд-Раута Харконнен! Я вызвал тебя сюда, чтобы преподать небольшой урок. Ты наблюдал за нашим замечательным ментатом? Ты должен был бы из этого кое-что вынести.
– Но дядя…
– А ведь он, пожалуй, самый искусный ментат, не так ли, Фейд?
– Да, но…
– Вот именно, что но! Но поглощает слишком много пряности, ест её как сласти. Посмотри на его глаза! Да он похож на рабочего с Арракиса! Искусный, да, но всё ещё испытывает чувства и бывает, что не сдерживает их. Искусный, но всё же ошибается.
– Вы пригласили меня сюда, чтобы умалить мои способности своими упрёками? – спросил Питер тихим, угрюмым голосом.
– Умалить твои способности? Питер, ты же знаешь меня. Я пригласил тебя сюда, чтобы показать своему племяннику, какие ограничения есть у ментата.
– Уже готовите мне замену?
– Заменить тебя? Что ты, Питер! Где бы я ещё нашёл ментата такого же хитрого и смертоносного как ты?
– Там же, где вы нашли меня.
– Быть может, это хорошая идея, – барон призадумался. – В последнее время ты несколько неуравновешен. И пряность! Да ты её просто пожираешь!
– Мои маленькие слабости для вас слишком накладны? Вы против них?
– Мой дорогой Питер, именно твои слабости привязывают тебя ко мне. Как я могу возражать против них? Я просто хочу, чтобы мой племянник знал о тебе всё.
– Ах, значит, выставляете меня напоказ! Ну что, мне сплясать? Какое из моих многочисленных умений продемонстрировать великолепному Фейд-Ра…
– Точно, – сказал барон, – выставляю напоказ. А теперь помолчи.
Он взгянул на своего племянника, заметив, что его округлые и пухлые губы – наследственная черта Харконненов – искривились в усмешке.
– Это ментат, Фейд, – продолжил барон. – Он был обучен делать определённую работу. Однако нельзя упускать из виду то, что он заключён в человеческое тело. Это серьёзный недостаток. Иногда я думаю, что древние с их мыслящими машинами были не так уж и неправы.
– По сравнению со мною это всё игрушки! – проворчал Питер. – Да вы сами, барон, смогли бы превзойти эти машины!
– Может быть, может быть… Ах, ну да, – барон сделал глубокий вдох и рыгнул. – А теперь, Питер, обрисуй в общих чертах моему племяннику план нашей кампании против Дома Атридесов. Будь добр, продемонстрируй нам свои способности ментата.
– Барон, я предупреждал вас не доверять такую информацию столь молодому человеку. По моим наблюдениям…
– Судить об этом буду я, – перебил Харконнен. – Ты получил приказ, ментат. Давай же, покажи нам, как ты выполняешь свои обязанности.
– Хорошо, – сказал Питер.
Он выпрямился, приняв карикатурно-величественную позу, как будто надел ещё одну маску, на этот раз покрывающую всё тело.
– Через несколько стандартных дней герцог Лито со всем хозяйством погрузится на лайнер Космической гильдии и отправится на Арракис. Гильдия, скорее всего, высадит его в Арракине, а не в нашем городе Карфаге. Ментат герцога, Туфир Хават, должен верно заключить, что Арракин оборонять легче.
– Слушай внимательно, Фейд, – сказал барон. – И смотри: одни планы внутри других, и те внутри третьих планов.
Фейд-Раута кивнул, подумав: «Вот, это уже что-то! Наконец-то старое чудовище делится своими секретами. Несомненно, он видит во мне наследника».
– Впрочем, есть несколько побочных возможностей, – сказал Питер. – Я указал, что Дом Атридесов отправится на Арракис. Мы не должны, однако, упускать возможность того, что герцог договорится с Гильдией, и его переместят в безопасное место за пределами Системы. Другие Дома в схожих обстоятельствах становились отступниками, забирали фамильное ядерное оружие, силовые щиты и сбегали из Империи.
– Герцог слишком горд для этого, – сказал барон.
– Это возможность, – ответил Питер. – Впрочем, конечный результат для нас будет таким же.
– Нет, не будет! – прорычал барон. – Мне нужно, чтобы он умер и его род пресёкся!
– Вот это вероятнее всего, – сказал ментат. – Существуют определённые приготовления, по которым можно понять, что Дом склоняется к отступничеству. Но герцог ничего из этого не делает.
– Так, – барон вздохнул с облегчением. – Продолжай, Питер.
– В Арракине, – сказал Питер, – герцог и его семья займут резиденцию графа и леди Фенринг.
– Посла у контрабандистов, – усмехнулся барон.
– Посла у кого? – изумился Фейд-Раута.
– Ваш дядя шутит, – объяснил Питер. – Он называет графа Фенринга послом у контрабандистов, указывая на заинтересованность императора в контрабанде на Арракисе.
– Почему? – Фейд удивлённо посмотрел на дядю.
– Не будь глупцом! – оборвал барон. – Пока Гильдия де-факто находится вне контроля Империи, как иначе путешествовали бы шпионы и диверсанты?
Фейд раскрыл рот от удивления.
– Мы готовим несколько диверсий в резиденции, – продолжал Питер. – Будет совершено покушение на наследника Атридесов – покушение, возможно, удачное.
– Питер, – зарокотал барон, – ты указывал, что…
– Я указывал на происшествия, которые должны случиться. Покушение должно казаться настоящим.
– Ах, но ведь у мальчика такое сладкое юное тело… – задумчиво произнёс барон. – Конечно, потенциально он гораздо более опасен, чем его отец… эта ведьма, его мать, обучила его своим штучкам. Проклятая женщина! Э-э-э, что же, Питер, продолжай, пожалуйста.
– Хават догадается, что мы внедрили своего агента. Самое очевидное подозрение падёт на доктора Юи, который и есть наш агент. Но Хавату известно, что наш доктор – выпускник школы Сак и прошёл имперское кондиционирование – а это предполагает, что ему без опасений можно позволить служить хоть самому императору. Кондиционированию придают огромное значение. Считается, что снять его можно, только убив человека. Но, как говорил кто-то из древних, при правильном выборе точки опоры можно перевернуть целую планету. Мы нашли такую точку опоры и смогли обратить доктора.
– Но как? – спросил Фейд-Раута. Это казалось невероятным: все знали, что снять имперское кондиционирование невозможно.
– В другой раз, – ответил барон. – Продолжай, Питер.
– Вместо Юи мы подставим Хавату другой, весьма интересный объект для подозрений. Сама дерзость таких подозрений обязательно привлечёт его внимание к ней.
– К ней? – удивился Фейд.
– К самой леди Джессике, – сказал барон.
– Разве это не утончённо? – спросил Питер. – Его ум будет настолько зачарован такой возможностью, что это повредит его способностям ментата. Он может даже попытаться убить её, – тут Питер помрачнел. – Но у него вряд ли получится.
– Тебе бы этого не хотелось? – спросил барон.
– Не перебивайте меня, – ответил Питер. – Пока Хават будет занят леди Джессикой, мы отвлечём его внимание беспорядками в нескольких гарнизонах или чем-нибудь ещё подобным. Эти выступления будут подавлены. Герцог должен верить, что находится в относительной безопасности. Затем, когда всё будет готово, мы дадим сигнал доктору Юи и выступим с нашими основными силами… э-э-э…
– Давай, расскажи ему всё, – приказал барон.
– Наши войска будут усилены двумя легионами сардукаров, переодетых в форму Харконненов.
– Сардукары! – Фейд ахнул. Его воображение нарисовало ему образ наводящих ужас имперских войск, безжалостных убийц, фанатично преданных императору.
– Теперь ты видишь, как я доверяю тебе, Фейд, – сказал барон. – Другие Великие Дома не должны даже и догадываться об этом, иначе весь Ландсраад объединится против Императорского Дома и настанет хаос.
– Главное же в этом, – сказал Питер, – вот что: так как Дом Харконненов сделает за императора всю грязную работу, мы получим определённые преимущества. Признаться, это рискованные преимущества, но если ими воспользоваться с осторожностью, Дом Харконненов станет самым богатым и влиятельным Домом в Империи.
– Ты даже не догадываешься, о каком богатстве тут идёт речь! – зарокотал барон. – Даже представить себе не можешь! Для начала: у нас будет неотменяемое членство в совете директоров ХОАМ.
Фейд-Раута кивнул. Это было уже нечто серьёзное. ХОАМ была ключом к богатству: все знатные Дома, вхожие в директорат, запускали руки в закрома компании, пользуясь своим влиянием. Эти директорские места были зримым выражением политического могущества, они переходили из одних рук в другие с изменением расстановки сил в Ландсрааде. Директорат был противовесом императору и его сторонникам.
– Герцог Лито, – продолжал Питер, – может попытаться бежать к этому отродью, живущему по краю пустыни, к Свободным. Или может отослать к ним семью, полагая, что там будет безопасно. Однако этот путь ему преграждает один из агентов Его Величества – планетарный эколог. Ты, должно быть, помнишь его – это Кайнз.
– Фейд помнит его, – сказал барон. – Давай дальше!
– Уверен, барон, что вы ещё не настолько голодны, – съязвил Питер.
– Давай дальше! – заревел Харконнен. – Это приказ!
Питер пожал плечами.
– Если всё пойдёт как намечено, Дом Харконненов через какой-нибудь стандартный год получит ленный надел на Арракисе. Распоряжаться им будет твой дядя, а управлять Арракисом – его личный наместник.
– Больше прибыли, – кивнул Фейд.
– Разумеется, – подтвердил барон.
«И это справедливо, – подумал он. – Ведь именно мы покорили Арракис… за исключением горстки этих ублюдков-Свободных, что прячутся по границам пустыни… Да этих и без того смирных контрабандистов: они привязаны к планете покрепче местных рабочих».
– И Великие Дома узнают, что Атридесов погубил именно барон, – сказал Питер. – Они узнают.
– Они узнают… – вздохнул Харконнен.
– Самое прекрасное, – сказал Питер, – что герцог тоже это узнает. Он и так уже всё понял. Он чувствует ловушку.
– Да, герцог знает… – голос барона погрустнел. – Но это знание ему ничем не поможет. Какая жалость…
Барон выдвинулся из-за глобуса Арракиса. Как только он вышел на свет, его фигура обрела неимоверный объём и оказалась чудовищно тучной. А небольшие выпуклости под складками его тёмных одеяний показывали, что вся эта туша отчасти поддерживалась суспензорами, обхватывавшими тело со всех сторон. Он весил около двухсот стандартных килограммов, но его ногам приходилось носить не более пятидесяти.
– Я хочу есть! – зарокотал барон.
Выпятив губы, он вытер их унизанной перстнями рукой. Затем посмотрел на Фейда своими заплывшими жиром глазками и произнёс:
– Прикажи накрыть на стол, мой дорогой. Надо пообедать, прежде чем отдохнуть.

Tags: Дюна, Фрэнк Герберт, литература, переводы, фантастика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments