?

Log in

No account? Create an account
Блин... лучше бы я умер вчера.
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are 20 journal entries, after skipping by the 20 most recent ones recorded in _arahna_666_'s LiveJournal:

[ << Previous 20 -- Next 20 >> ]
Tuesday, April 24th, 2007
4:07 pm
Болезнь, как водится, прекрасный предлог для того, чтобы заняться тем, чем давно хотелось, но не было времени. По-прежнему придерживаюсь того мнения, что в голове всякого пишущего живёт некий абстрактный или вполне реально существующий читатель, с которым он, собственно, и ведёт диалог. У меня, к моему глубокому сожалению, такого помощника в творчестве нет, а посему... буду краток) У меня тут что-то родилось... что-то не очень существенное и достойное разве что пребывания в чьей-либо френдленте - не более... диалог, конечно, но очевидно с собой.


Когда ты разучишься падать, когда я расхочу летать,
Мы вместе ляжем на землю, мне есть, что тебе рассказать.
Я бывала в диковинных странах, где не люди живут,
А цветы… Они пьют там вино и солнце, они не такие как мы.

Ещё видела, как живут боги - их много, почти как нас,
У них есть и руки, и ноги, но отчего-то не выросло глаз,
Они тоже находят кумиров – их кумиры всегда муравьи,
Боги строят им пышные храмы, бьются лбами об их алтари.

А ещё я встречала страны, где живут очень старые люди,
Знаешь, они научились есть воздух! Ну ладно, об этом не будем.
Что? Где живут только дети? Да, есть на свете маленький остров,
А больше не нужно, они ненадолго и к ним редко заходят гости…

Ну, разве что жители мыса Блаженных. Смешное названье?
Они сами его сочинили, сочинительство - вот их призванье,
Там придумали звёздное небо, триллионы картин и стихов,
А один очень мудрый провидец мне сказал, что и даже любовь.


Представляешь, есть в мире страна, где все люди – купцы,
Чуть на Запад – воры, подлецы, ближе всех - ну конечно лжецы.
Вот-те на, ты как будто не веришь… ты куда? Я не стала бы лгать…
Я просто с мыса Блаженных… я просто… устала о чём-то мечтать.



И как правильно сказал один мой замечательный знакомый - автор ничего не хотел этим сказать, он просто взял и написал) кто-нибудь хочет пойти со мной кусать дверь или я опять в меньшинстве?
Thursday, October 5th, 2006
8:42 pm
Девочка, живущая в сети... Однако переквалифицировавшаяся из писателя в читатели... То, что происходит внутри, не имеет выхода ни в эмоции, ни в слова, ни в действия. Я уже никогда не буду кричать о своём счастье, как делала это во время первой любви, но я уже никогда не заною о своём горе, как делала, когда она ушла. Разбей моё сердце... разрежь мои вены... дальше не помню, но сейчас бы написала "Что толку от смерти, хочу быть примерной" )) или... "где правда, ответьте - но точно не в нервах" или... да чёрт его разберёт. Не поэт я больше... да и была ли им вообще? С прошлых времён остались воспоминания и дикая сексуальная озабоченность... бедный Илюша. От этого недуга излечиться у меня не выходит, да и выйдет наверное только тогда, когда я перестану сама себя ежеминутно хотеть. Хм... остатки нарциссизма. Будет настроение - напишу и вывешу сюда новый порно-рассказ... если кому-нибудь будет приятно - уже хорошо, значит не зря )) Надо же совмещать свои увлечения - марание бумаги и.... а вообще я совершенно не знаю, кем хочу стать! быть может... космонавтом...
Monday, September 11th, 2006
5:30 pm
Уже прошло немало времени с тех пор, как я переквалифицировалась из активного онлайн-пользователя в читателя чужих постов и наблюдателя за жизнью других, потому как моя собственная жизнь стала слишком взрослой, чтобы о ней писать, а проблемы перестали быть надуманными, а соответственно интересными кому-либо. Иногда я пролистываю френд-ленту, не оставляя иных комментариев, кроме как своей ироничной улыбки. Наверное, где-то в глубине души я сильно завидую тем, кто может жить для себя самого, получать удовольствия, которые для меня теперь стали запретными.

Иногда мне тоже очень хочется наплевать на всё и проводить ночи в каких-нибудь шумных местах, общаться с теми, кого вижу первый раз в жизни, влюбляться на пару недель, быть пьяной от алкоголя и громкой музыки, потом выходить на ночной проспект, окунаясь в депрессивные мысли о собственной болезненной несхожести с другими, ловить машину, не боясь последствий, ехать куда-то ещё… Приглашать большие компании к себе домой и делать то, что делала прежде, думая только о себе, своих чувствах, своих астральных проблемах… Не высыпаться, прогуливать занятия, терять сознание, падать на асфальт и писать посредственные стихи про дождь, свято веря в свою великую поэтическую миссию. Всё это безвозвратно ушло… и от моего эгоизма осталась лишь ностальгия по тем временам. Я больше не пишу… потому что всякое творчество требует стопроцентной отдачи самому себе… а мне так нельзя. Я боюсь даже простудиться, и тем самым огорчить тех, кто меня любит.

Скоро будет полгода, как не стало моего единственного брата, и год как не стало моей последней бабушки. Моя мама очень часто теперь ходит в чёрных очках, чтобы никто не видел её глаз, а отец не спит по ночам. Я просто обязана быть счастливой для них… Но иногда мне кажется, что моё настоящее счастье заключено в том образе жизни, который они мягко говоря не одобрили бы. Просто я ещё не повзрослела, а обстоятельства требуют от меня этой взрослости, которая для меня является синонимом безумной скуки. Я должна хорошо учиться, начинать работать, не пить, не курить, не превышать скорость и ложиться спать как можно раньше, читая умную книжку. Я должна думать о будущем… должна впоследствии создать свою семью и быть хорошей женой и матерью.

Так и будет. Не будет больше никаких дворов-колодцев, изрезанных рук, мегабайтов печатного текста и оргий под Милен Фармер. Я не стану вторым Оскаром Уайлдом или ещё кем-то… Все мои амбиции теперь кажутся глупыми детскими фантазиями, как и глубокомысленные посты некоторых моих знакомых по большому счёту ни о чём. Мне надо смириться и научиться любить жизнь такой, какой она теперь стала. Полюбить правила, по которым я буду жить всегда, и рельсы, с которых никогда не сойду. Полюбить так, как люблю тех, ради кого это делаю… Я надеюсь, мне хватит сил, но я в себе так не уверена… в моей голове страшный хаос… вызванный глобальной переоценкой ценностей.

Наверное моим прежним друзьям я кажусь теперь скучной и неинтересной… Потому что я всё больше молчу и всё чаще слушаю. Я могу говорить лишь прописными истинами… их все слышали, но мало кто принял близко к сердцу. Нужно любить своих близких… единственных и неповторимых, которые не меняются каждый месяц, подобно внезапным увлечениям и осенним ветрам… Нужно прощать им их недостатки и не стесняться показывать свою любовь… ведь она есть, правда? Они заслуживают больше добрых слов, чем тот мальчик с красивыми глазами или та девочка с хорошей фигуркой, которые по большому счёту чужие для вас люди. Просто вспомните те лица, которые вы, возможно, видите так часто, что вам кажется, будто так будет вечно… ворчливой мамы, занудного папы, глуповатого брата, сестры, бабушки, почти сумасшедшего дедушки… молодёжь так часто избегает общества своих близких и предпочитает общество мнимых друзей и подруг… И к сожалению только время расставляет всё на свои места. Время и потери… Потом остаётся боль и чувство вины. А это так неправильно… Всегда настаёт тот день, когда вспоминается собственное равнодушие, грубость и прочие ошибки. Не надо жить только для себя… для себя живут и для себя умирают одни остолопы.
Friday, May 19th, 2006
8:11 pm
Вдохновение под сессию..? Неимоверно лень работать, что редко со мной бывает последнее время. На самом деле написание постов для меня теперь кажется ещё большей работой, чем бесконечные переводы. Интересно, восстану ли я из мёртвых когда-нибудь... а может быть наоборот я сейчас намного живее тех, кто строчит сюда всякую никому ненужную ересь по вечерам... работает принцип - не творишь Искусство - не засоряй эфир. Если бы все ему следовали, то почти никто бы не писал в ЖЖ... хотя по большому счёту у ЖЖ совсем иные цели. Самовыражение... времяпрепровождение... попытка рассказать кому-то о своих проблемах... лёгкое общение... знакомства... На данном этапе у меня всё есть без ЖЖ. Если я когда-нибудь снова начну глобально писать - то это уже будет Искусство. Хотя настоящее искусство требует колоссальных жертв, на которые я не могу пойти... творчество - это погружение в себя (если есть куда конечно), своеобразный уход от реальности, преломление той самой реальности через своё Я, сосредоточенность на своих ощущениях, бесконечные мании, фобии и прочая мазохистская штука, способствующая состоянию эйфории, без которого творчество невозможно... одним словом невероятный эгоцентризм.

Для меня теперь это была бы непозволительная роскошь.. Любовь к тем, кому я нужна, взрослая, самостоятельная, ответственная, сильная, она сильнее. Я не могу взять и впасть в депрессию... разрезать руки до костей, облиться кровью, напиться, убиться, покататься на скорой и в результате написать средней величины поэму про высокие материи в столкновении с бренным миром. Я не могу прогулять университет или заболеть... дома мне совсем нельзя быть грустной. Я в такой ситуации сейчас... я не могу уйти в загул, бродить ночью по городу, возвращаясь из какого-нибудь сомнительного места, не могу ловить машины... даже не могу сидеть на сквозняке. Слишком резко всё поменялось, я немножко в шоке. Однако я не напрасно последние месяца три находилась в спящем режиме, без эмоций, чувств... мне пригодилась сэкономленная энергия. Неделя в аду - будто 10 лет жизни. Ну что ж, значит мне всего лишь 30. Хотя многие проживают и больше, там не побывав. Да и не дай бог никому.

Последний месяц читала ленту френдов и смеялась... над глупостью, пустословием, ненужным умствованием и самолюбованием. Прошло... Обычный ЖЖ, обычные посты... Обычный дождь за окном, но такая другая я. Я боролась как могла за свою оригинальность, юность, самовыражение... я проиграла. Жизнь победила. Она всегда побеждает. Точнее я просто сдалась... а кто не сдаётся и продолжает бунтовать против чего-то эфемерного - системы, общества, морали, норм, совести - того жизнь скрутит, раздавит и выбросит его окровавленное тело на помойку, как протухший кусок мяса. Это будет яркая, пёстрая, никому ненужная и очень короткая жизнь, жизнь эгоиста. Так получилось с моим старшим братом…. Бунтарь… Это всё бесконечно романтично, очень красиво, но… разве так можно. По крайней мере, когда я смотрела на это, то было уже совсем не романтично… И я сделала наверное самый важный вывод - жизнь человека стоит ровно столько, сколько людей его по-настоящему любит… их редко бывает больше трёх. Если ты потеряешь их любовь – то ты уже больше ничто. Жить надо для них, а не для себя… Если будешь жить для себя – будешь жить недолго, потому что это тупик. Это всего лишь система ценностей… Идти против системы – путь короткий. Однако каждый сам решает для себя…Я уже всё решила. Теперь я буду соответствовать требованиям, которые предъявляю к другим… просто буду лучшей. Получу хорошее образование, закончу аспирантуру, буду работать, много работать… у меня будет своя семья… буду беречь тех кто рядом до последнего вздоха, падать, вставать и снова идти… как делает мой отец… и… и я не потрачу ни минуты просто так, как делаю это сейчас! Пускай вывешивают бесконечные фотки и строчат бессмыслицу те, кому больше нечего делать. Всё изменилось… и, возможно, совсем скоро изменится ещё больше… Хочу, чтобы система мне во всём помогала, а не воевать с ней, заведомо зная, что проиграю. Но это будет моя система… ) вот и всё.
Saturday, May 6th, 2006
3:52 pm
Весеннее солнце, отравленный ветер -
В лицо, задыхаюсь и падаю в грязь,
Опять поднимаюсь и чувствую смерти
Вспотевшие пальцы, тлетворную мразь
Её бледной рожи, опухшие веки,
Набухшие слёзы - осталась без брата,
Героиновый кайф и кровавые реки,
За всё и всегда нам бывает расплата.
Наверно, подвёл тебя ангел-хранитель,
Устал от насмешек с твоей стороны,
Мрачна и узка твоя нынче обитель
В холодной земле у столетней сосны.
Лежишь молодой и безмерно любимый,
Глаза голубые закрыв навсегда,
Не слышишь, как мать кричит твоё имя,
Твой плачет ребёнок – теперь сирота.
Нашёл, что искал, и обрёл, что хотел,
Надеюсь, иной мир окажется ярче,
Чем этот, в котором ты был не в удел –
Тебе так казалось, хоть было иначе.
Скорбим мы, и небо залилось дождём,
Как лица родные - слезами от горя.
Несправедливо! Любимый… За что?
Шепчу еле слышно: больно, так больно…
Прожил слишком мало, летал высоко,
Где мы не бывали… упал и разбился,
Лежал на полу - тебе стало легко,
Ушёл за закатом куда-то и скрылся.
О чём же ты думал все долгие годы,
О чём ты страдал, прикрываясь усмешкой?
Почему такой взгляд на твоём старом фото,
Что было не так? Не скажешь? Конечно…
Унёс навсегда свою грустную тайну,
Теперь она там - под холодной плитой,
Её знает небо, и небо вздыхает,
Бескрайние своды – твой дом и покой.
Целуя твой лоб ледяной, я шептала:
Мой братик любимый, да как ты посмел!
Ты был самым лучшим! А небо сказало:
Нашёл, что искал, и обрёл, что хотел…
Thursday, March 23rd, 2006
8:30 pm
Пока Илья бродит по маленькому бельгийскому городишке и радостно втыкает презренную забугорную атмосферу, мне вполне себе удаётся втыкать самую прелестную - нашу атмосферу, по которой я неимоверно соскучилась, ибо уже тысячу лет не ходила пешком, не делала то, что делаю, не говорила то, о чём говорю и не думала так... Бог ты мой! Да это же я собственной персоной! Злая и такая настоящая, многогранная, неординарная... без тлетворной улыбочки на смазливой физиономии и лелейного голоска. Понимаю, что если бы я прожила так ещё месяц, то наверное бы окончательно вернулась к своему прежнему образу... это не может не радовать, значит - не всё потеряла. Хочется сорваться и полететь куда-нибудь этак неожиданно, сделать какую-нибудь глупость и ухмыльнуться себе не прощание в воскресенье вечером. До встречи, дружище... не грусти без меня, я когда-нибудь непременно вернусь. Я всегда возвращаюсь. Кстати говоря, гастроскопия - отличная штука... )) или просто врач был душка... впрочем не важно. Коридоры, белые халаты, двери с номерами по обеим сторонам, какие-то странные столы, обтянутые полиэтиленом, пробирки, иголки, шприцы, трубочки, приборчики - даже по этому я умудрилась соскучиться. Жаль только, что никто не полез в мою душу в прямом смысле... и не задал коронный вопрос "у вас есть проблемы? Вы хотите поговорить?" )) Я бы ответила - да! У меня есть проблема, доктор, спасите меня... моё второе Я поссорилось с десятым... у меня внутренний конфликт блин. Я ассоциирую себя с падшим ангелом. Боже, какой идиотизм... Но пусть даже так! По крайней мере это уже меньше похоже на унылого дятла, зарывшегося в словарях, книгах, смотрщего ДОМ2 и варящего сосиски, дабы покормить голодающих. Сейчас я вполне себе люблю все свои Я... даже самые мерзкие. А ещё, оказывается, есть окружающий мир... и даже очень редко, но в нём встречаются более или менее интересные люди. Однако наверное встречи с ними мне вредны... ведь потом я приду в ужас от контраста с действительностью. Ладно, пойду посвящу себя чему-нибудь самому неважному... )
Thursday, February 23rd, 2006
5:57 pm
Праздник... какого-то мифического защитника отечества. Сижу дома одна... чудовищно болят ноги после тренировки, еле передвигаюсь по квартире, по стеночке и с кривой физиономией. Илья уехал, как я про себя говорю "куда-то зачем-то"... Из соседней комнаты доносятся сладострастные стоны Димы Билана. Моя жизнь похожа на протухшую манную кашу, на безобразный сон... и никто не разбудит. Всё больше ностальгирую по прошлому, всё с большей иронией и обречённостью гляжу в будущее. Написала пару стишков... пара компромиссов с самолюбием... потому что обычно самолюбие не позволяет мне писать всякое говно. Оттого и не пишу... Где-то на подсознательном уровне хочется боли, способной меня встряхнуть... заставить чувствовать и видеть... знаете, бывает так, что каждая снежинка, упавшая вам на щёки, кажется ударом раскалённого ножа, а самое тусклое солнце прогрызает дыры в ваших мозгах своими лучами... бывает так, что тёмные старые стены начинают дышать, а фонари поворачиваются и глядят вам в след... так вот, со мной больше такого нет. Я ни с кем не общаюсь, никуда не хожу, но в то же время так хочу чего-то волшебного! Просто ощущения влюблённости в жизнь... хоть на секунду... получить удовольствие... хоть от чего-то... мечтать, как мечталось в 14 лет... лететь, не отрываясь от земли. Мои редкие посты - сплошное нытьё... Мне на всё наплевать, ничто не будоражит меня и не заставляет шевелиться. Разучилась жить. Дурацкий овощ. В такие моменты даже не страшно случайно умереть. Обломовщина... страшная болезнь, но к сожалению вовсе не сразу приводит к смерти.


Мы с тобой разлетаемся птицами,
Я - на север, ты, значит, на юг,
Мы за стёклами бледными лицами
Отражаем мгновенный испуг.
Мы боимся расстаться нечаянно
И случайно поджечь все мосты
Искрой гордости, пылом отчаянья;
Страшно падать с такой высоты.
Страшно стать ещё раз одиноким,
Вкус ласкающих губ не забыть,
Быть безумным, безруким, безногим,
Пол души оторвав, схоронить.
Мы с тобою во всём очень разные,
Как всегда разойдутся пути,
И мы будем навеки несчастными
В никуда и без цели брести.
Я на юг, ты на север, уверенно
Разойдёмся без пламенных слов,
Но планета – лишь шар и, наверное,
Мы когда-нибудь встретимся вновь.
Thursday, February 9th, 2006
12:37 am
Выключила телевизор, подошла к компьютеру и сказала себе «пиши». Да, господа, я больше не графоман. Я больше не чувствую зависимости от красивых слов и длинных предложений. Быть может, на время. Стихи не пишу, иногда правда возникает желание, но не находятся рифмы… В такие моменты чувствую себя просто ничтожеством, каким-то кастрированным «творцом». Очень надеюсь, что это пройдёт. Однако отчётливо чувствую, как из меланхоличного философа, злобного аутсайдера, эпатировавшего публику всем, начиная от длины ногтей и крови до поступков, из человека, живущего в других мирах чёрных и серых тонов, из поэта, писателя и художника, из противника системы и бунтаря я неуклонно превращаюсь в отличницу, поглощённую учебниками и словарями, в милую домашнюю кошечку для своего любимого и просто в обычного человека, для которого даже не получится подобрать столько эпитетов и названий, сколько можно было подобрать к моему прошлому состоянию.

Внутри идёт постоянная борьба и ощущение, что я теряю что-то очень дорогое, что я погибаю в каком-то смысле, что я больше не смогу быть такой, какой была, чувствую постоянную нехватку общения с творческими и неординарными людьми, чувствую нехватку собственной личности, которой раньше было так много. Но в то же время я понимаю, что мой прошлый неординарный образ несовместим с отношениями между мной и моим любимым человеком, а эти отношения сейчас составляют практически весь мой мир, и я не в коем случае не хочу их терять. Таким образом, возникла дилемма. Я просто думаю об этом часто и мне становится грустно, однако вполне очевидно, что я слушаюсь своего сердца. Можно ли променять любимые глаза на призрачный мистицизм дворов-колодцев и мазохистское удовольствие от постоянной внутренней боли… Да конечно же нет. Даже не имею такой мысли, просто иногда мне грустно… просто ностальгия, иногда доходящая до отчаянья на самой глубине почти годового творческого кризиса.

Со мной такое было и раньше… один раз. Я не могу писать, когда я счастлива. По всей видимости, несчастья других и моей страны больше не вдохновляют меня в должной степени, для творчества мне нужен и внутренний, не только внешний, раскол. А может быть, я просто взрослею… Медленно, очень болезненно выхожу из своего подросткового мирка, упираясь всеми силами и раздирая пальцы в кровь об окружающую меня действительность. Даже не хочу об этом думать. Это ужасно. Но когда мы обнимаемся тихими зимними вечерами, смотрим друг другу в глаза, когда нам уже не нужны никакие шумные тусовки, алкоголь и грохот музыки, не нужен никто другой, когда мы говорим о нашем будущем – я забываю и о разбитых чёрных окнах, и о сером небе и об океанах слёз и бесконечных зарифмованных строчках… И это уже не то что было, не подростковый фанатизм, а настоящая взрослая любовь, из которой я не делаю показухи, о которой говорю как сейчас редко, но которая день за днём меняет меня и мою жизнь, делая всё взрослее.

Возможная будущая семья, наши отношения, моё образование, наша будущая карьера – вот то, что в моих мыслях, не идеи о сверхчеловеке, не мистицизм и не собственная великая миссия на этой планете. Всё стало более материальным. Наверное, просто мне категорически не хочется быть «как все», это через чур задевает моё самолюбие. От меня прежней во мне процветает с той же силой катастрофическая многогранность и страсть к анализу всего происходящего снаружи и внутри. Вот опять… я написала уже столько всего, касающегося самоанализа и внутренних переживаний, но только сейчас подумала, что можно ещё написать о том, что я была в Англии. Да, я ездила в Лондон – Эдинбург с родителями на неделю. Чудесный город, я в него немножко влюблена… было бы там ещё поменьше цветных, они меня пугают, когда прут навстречу бесконечной бело-чёрно-жёлто-серой толпой.

Но несмотря на мой некоторый национализм в остальном я взращиваю в себе положительные качества… ) хочу, чтобы всегда впредь мои красивые речи соответствовали моим поступкам. ) Хочу, чтобы мне не в чём не было за себя стыдно. Ну, естественно я руководствуюсь собственным пониманием о хорошем и плохом. В том числе очень много внимания уделяю кругу своего общения, который сужается со скоростью моего понимания «ху из ху». Слежу за собой, чтобы мне потом кто-нибудь не сказал «а ху из ты?» Я редко кого считаю совсем уж отрицательным персонажем, просто у людей бывают такие качества, с которыми лично я не могу сосуществовать. Что ж, ладно… В любом случае, главное сейчас в моей жизни есть, и это нельзя купить за деньги… И очень немногие, обладающие всем чем угодно другим, могут похвастаться тем, что есть у меня, в моём сердце. Единственное, что меня огорчает, так это то, что для кого-нибудь оно может стать очередным поводом для зависти и злости. Такие люди есть и на всякий случай лучше держать всё в секрете. ) Ну да ладно…
Thursday, January 12th, 2006
12:30 am
Это не день Бэкхема... получила тройбан по лексикологии без права пересдачи... последнее особенно огорчило. Ну... посмотрим ещё... посмотрим. Пришла домой, всплакнула и почему-то стала рисовать. Шариковой синей ручкой на бумаге. Что-то со мной странное делается... выход энергии? сублимация? Попытка отвлечься? Возвращение "в саму себя"...? Я думала о сексе и о творчестве... секс у меня ассоциируется с женщиной, поскольку именно этот неконкретизированный образ я считаю носителем секса как качества. Женщина и только женщина... женщина, которая слаба настолько, что становится безгранично сильной, женщина - хрупкое существо, внешне подобное шедевру неземного гения с её точёной фигуркой, гладкой кожей, узкими плечами и округлыми формами... никаких резких линий, никакой жёсткости... она мягкая как гутаперчевая кукла... она говорит тихим голосом, печально опускает ресницы, просит защиты, но держит в своих тоненьких ухоженных пальчиках весь мир. В ней секс, в ней страсть, бешеная энергия, невероятная сила и притягательная слабость и ум. Я нарисовала её и прожила её яркую красивую жизнь. Перестала думать о тройке... Подумаешь, тройка. Смешно даже. Если бы я не была очень ленивой, то вывесила бы сюда нарисованную женщину... Может это моя не последняя нарисованная женщина после творческой смерти...? Хочется верить. На самом деле у меня есть ещё один стиш, написанный вчера... Но я его не вывешу, потому что он не в тему.
Friday, January 6th, 2006
1:30 pm
ПРО ВНУТРЕННИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
Каникулы, испорченные гнусным предвкушением сессии... Умею переключаться - повезло. Родители переселились на свою загородную фазенду, и мы с Ильёй уже больше недели живём вместе. Совершенно без проблем, без напряжения и притирок. Срослись... В который раз убеждаюсь, что подобное "семейное счастье" пагубным образом влияет на умственное и духовное развитие личности - моей по крайней мере. Обратите внимание, как редко я стала писать... А дело в том, что рассказывать о том, как у нас всё хорошо и спокойно - нет смысла. Лучше не писать ничего, если нет необходимого конфликта или идеи или колоссального недовольства чем-либо, которые могли бы лечь в основу очередного длинного нравоучительно-аналитического поста.

Хотела сегодня начать готовиться к первому экзамену, но с ужасом обнаружила отсутствие материалов на университетском сайте. Огорчилась... И недолго думая включила порно, которое смотрела последние полтора часа... качественное такое, красивое хорошее порно. Да, да... я так всегда развлекаюсь, когда никого нет дома. Удивительно... какой же я всё-таки стопроцентный близнец в худшем понимании этого слова! Иногда строю из себя мисс порядочность, затыкаю уши от пошлостей и мата, изрекаю бесконечные нравоучения, но на следующий день повторяю в другой компании всё самое мерзкое и отвратительное, внося от себя ещё что-нибудь погаже и громко смеюсь. Самое удивительное, что в обоих случаях я совершенно искренна. Иногда меня может перекосить, и всё плотское кажется мне невыносимой гадостью, я даже начинаю сожалеть о том, что мой дух заключён в эту ужасную телесную оболочку, чувствую себя заложницей своего тела, а через час не могу думать ни о чём, кроме секса.

Рядом с Ильёй я вообще тотально меняюсь... и наверное мои университетские друзья просто не узнали бы свою злобную ироничную и пошлую одногруппницу с прокуреннм басом в образе домашней кошечки, тихой и хозяйственной, бесконечно женственной, обвивающей руками шею любимого. Вчера я отрицала все проявление мира вещей и материализма, погружаясь в свои параллельные миры, миры стихов, рифм, красок, серых крыш и грязных дорог, а теперь всё последнее мне чуждо, я усердно получаю образование, строю личную жизнь, думаю о будущей профессии и своей собственной семье. Израдека меня посещает неуловимая грусть о бунтарском подростковом прошлом, ностальгия по творчеству, боли и по идеям о двоемирии, о сверхчеловеке и о возможности невозможного. Мне льстило то, что я другая. Эта грусть прилетает ко мне с запахом масляных красок и с отзвуком старых поэм. Умерла в одной жизни и заново родилась в другой... Но всё ещё может поменяться. Я же близнец.

В принципе получается, что я всегда такая, какой мне нужно быть на данный момент... когда нужно слабая, когда нужно - сильная, грубая или мягкая, иногда ненавижу себя и занимаюсь самоуничтожением, иногда кажусь себе почти богом и смотрю на всех со своих недосягаемый высот, прикрывая презрение ироничной ухмылкой. Самое главное раздвоение я здесь описывать не стану... некоторые поймут без слов, о чём я. Я не всегда та, за кого себя выдаю. Иногда я обманываю. Моё сердце грызут жирные черви, и мне от этого плохо. Знаете, откуда бывают черви? Черви бывают от грязи и немытых рук. Да, да. Иногда я бываю тем, что в другой раз отвергаю как самое подлое и недостойное. Но есть кое-что неизменное - я за всё и всегда расплачиваюсь и никогда не делаю того, на что у меня не хватит "денег".

Иногда я беспокоюсь за всех, принимаю участие, стараюсь помочь и люблю людей, потом делаюсь совершенно равнодушной или начинаю всех ненавидеть. Иногда я боюсь ходить по тёмным улицам, берегу себя, боюсь ездить за рулём, боюсь высоты и боюсь за своё здоровье, а потом словно кто-то невидимый нажимает красную кнопку внутри меня, и вот я уже вылетаю на встречную полосу и едва успеваю вывернуть руль перед носом у быстро несущегося на меня камаза, режу свои руки грязными старыми ножницами, уродую своё тело шрамами, но так беспокоюсь за свою причёску и макияж, что малейший ветер или дождь способны испортить мне настроение на весь день. Я ругаюсь и переключаю тупые боевики с погонями и кровищей, а потом с удовольствием смотрю на раздавленные кишки и вытекающие мозги в каких-нибудь Восставших из ада и наслаждаюсь чудовищными оргиями, в которых учавствуют уродливые карлики, жирные толстухи и животные - в Калигуле. И для каждого человека у меня есть свой образ, своя маска... которая смотрится весьма органично и сложно поверить, что я бываю другой. Изнутри меня раздирают все эти многочисленные и противоречивые "я", разные как чёрное и белое, и я начинаю страдать, потому что мне больно. Потому что что бы я не сделала я всё делаю неправильно с той или иной точки зрения, я всегда спорю с собой, внутри кипит вечная борьба, рождая подобные длинные унылые посты и новые шрамы. Меня слишком много... а может меня вообще нет? Странно всё это. Ненавижу, когда что-то не могу контролировать и понимать. А я не могу контролировать и понимать себя.
Tuesday, December 13th, 2005
4:54 pm
Пульсирует, бьётся и чёрною кровью
Обливается нежно червивое сердце,
По венам бежит невидимой болью
Страх, что расплата окажется смертью.

Но снова и снова смеюсь в отраженье:
Красивая, сволочь! Никто не узнает,
Какой я бываю в такие мгновенья,
Когда алый свет на заре затухает,

Когда на воде замерзает прозрачный
Лёд ненадёжный - пойду я гулять,
Плясать тарантеллу и так многозначно
Падать с небес без одежд на кровать,

Раздвигать все сомненья своими руками,
Кричать на твердеющий столб фонаря
О том, что я вся совершенно другая,
О том, что могу жить совсем не любя.

Сплетаются улицы в грязные сети,
Взрываетя ночь на остатке свечи;
Нет, не могу, ведь за розу в ответе
Маленький принц - он её приручил.

Нет, не могу, я скорей жизнь отдам
За тебя, не за свет проходящей зари,
По твоим соскользну незаметно губам
К ногам самой чистой и вечной любви.


Такая вот шняга... Мёртвый поэт источает миазмы. Жанр - эротическо-придурошный. Пойду укушу

дверь.
Thursday, December 1st, 2005
6:39 pm
СТЕРВЫ И ПОДОНКИ. Наблюдения, размышления, негодование... сочувствие.



Долгое время мне совершенно нечего было писать, не хотелось, а если и хотелось, то не удавалось найти подходящую тему. Жизнь похожа на какую-то пресную кашу серого цвета... без чёрного - ну и пусть, но совершенно без белого. Нет интересных событий, ну что ж... У меня ещё всё впереди. А пока ограничусь внутренними переживаниями и своими размышлениями. Только что смотрела передачу "Без комплексов", темой которой сегодня была жизнь стерв и обсуждение самого понятия "стерва". После у меня был долгий разговор на повышенных тонах с представителем консервативного образа мышления - мамой. Оказывается, она не знала о гнусном явлении, этакой болезни низших слоёв общества, под названием "пикап" и о моде на "пАдонкАв". Я старалась сделать свой рассказ об этом наиболее обьективным и не выражать своих негативных эмоций. Мама нахмурила брови и смотрела на меня удивлёнными и возмущёнными глазами. Правда? Неужели? Какой кошмар...

Да и в самом деле, господа, какой НОРМАЛЬНЫЙ самоутвердившийся и интеллигентный человек назовёт себя СТЕРВОЙ или ПАДОНКОМ? Что за массовое явление? Что за идиотизм? Не нашли ничего лучше для прикрытия своих комплексов, своей ничтожности и тупоумия? Конечно! Легче сказать "я бог только потому, что у меня есть член" или "я самая лучшая, все остальные дерьмо", чем как-то работать над собой, чего-то добиваться по жизни да и просто быть порядочным адекватным человеком. Кто знаком с этим явлением, вспомните сейчас большую часть таких людей... Как они выглядят? Кто они? Пикаперы и пАдонки - прыщавые тощие подростки, ничего из себя не представляющие, которые иногда нацепляют пиджак и их самооценка уже взлетает выше Алена Делона... работают в какой-нибудь конторе, просиживают свой зад, а потом тащатся по дешёвым клубам... или это взрослые дядечки программисты с пивным брюшком и засаленными мерзкими волосами в старом невзрачном свитере, у которых нет ни семьи, ни достойного положения в обществе, ничего... или какие-нибудь мажорики с мелированой башкой, которые пишут слитно частицу "не" с глаголами и не знают, кто написал "Белеет парус одинокий". Я вообще молчу пра супирнаварочиный стиль письма падонкафф. Честно говоря, когда я делаю ошибку, то мне стыдно, и я стараюсь запомнить её и больше не допускать. Другое кажется по меньшей мере странным.

Нормальная девушка никогда не посмотрит в их сторону, поэтому они бродят по улицам и сами лезут, словно навязчивые жирные мухи, и скорей скажут себе, что "у этой суки плохо со вкусом", когда она их пошлёт, чем посмотрят на себя в зеркало. Хотя достаточно девушек, да даже не девушек, а таких же убогих куриц, которые соглашаются спать с пАдонками, потому что их радует, что ХОТЬ КТО-ТО их хочет. Что же это такое... бунт против общественных моральных норм? А как иначе назвать то, что модно быть ДЕРЬМОМ, и даже стучать себя пятками в грудь в баре среди таких же ничтожеств и кричать "Посмотрите, какое я дерьмо! Я ей даже сока не купил и до дома не проводил!". А такие же отвратительные дуры с выбеленными волосами в розовых кофточках сидят с подружками в кафе и рассказывают на сколько бабок они развели мужчин прошлым вечером.


Страшно подумать, куда может привести такая мода. Что будет с этими людьми завтра? Что будет с их несчастными детьми... И какой смысл потом удивляться, что твой молодой человек дарит тебе подарки раз в полгода и стыдится при друзьях сказать, как он тебя любит, трусит отстоять своё мнение и набить морду всякому, кто тебя обидит или к тебе пристанет? И какой смысл жаловаться на меркантильность твоей любимой девушки и сомневаться в искренности её чувств? Люди гниют изнутри... Люди ПРИКРЫВАЮТ СВОЁ УБОЖЕСТВО МОДОЙ НА УБОЖЕСТВО. Они сами создают эту моду... И здравомыслящий, знающий себе цену человек не будет ей следовать никогда. Маразм... да нет, напротив, детский сад какой-то. Мои одноклассники в девятом классе вели себя как эти пресловутые падонки, говорили их языком и шутили их шутки, рассказывали пошлые и несмешные анекдоты. Но в то же время эти молодые люди умудряются считать себя настоящими мужчинами, воинами и бойцами, храбрыми и сильными, бесстрашными и великолепными, почёсывая жирненькое пузико или же скрывая свой тощий хилый скелет под свитерами.

Да причём тут внешность... будь ты хоть карликом уродцем, но если ты действительно порядочный, культурный и интересный человек, то цены тебе не будет. Да... конечно... где там была культура... Вы Рембранта читали? давайте лучше поговорим про мою крутую тачилу, и про то, как я чуть не убрался в гололёд. Вот потеха то! Поход в театр для таких людей - развлечение для старых очкаристых перечниц. Девственность - самый страшный порок, который надо хранить в тайне во избежание общественного презрения, пока наконец от неё не избавишься. Любовь и верность - удел убогих и тупых слабаков. Если у тебя одна и та же девушка на всех тусовках - ты жалкий подкаблучник. Или если твой парень не дарит тебе кольца с брильянтами и не ездит на Мерседесе - ты кошка драная и дура крашеная. Поистине отвратительная, низкая и гнусная мода. Мода для низших слоёв общества... и низших не столько в материальном плане, сколько в моральном и нравственном. Все друг друга на что-то разводят, вокруг сплошные альфонсы, иждивенцы и приживалки. Что это? Весёлая игра, спорт или отсутствие самодостаточности, граничащее с кретинизмом?

Честно говоря, у меня есть возможность общаться совсем в других кругах, среди людей, которые даже слова "пикап" не знают и о этой моде не знают, зато знают намного больше, объездили весь мир и многого добились в своей жизни. Возможно деградация общества волновала бы меня намного меньше (хотя всё равно волновала бы), если бы я не сталкивалась с ней в силу некоторых причин так часто. А что же это за причины такие? Большая часть моих читателей знает, о чём я. Есть один человек, который мне дорог... Я очень переживаю за него. Иногда меня пугают те, с кем он общается. Я слишком мнительна... На самом деле мне бы стоило наплевать на всё это и никаким образом не влиять на его мнение. Он бы сам сделал выбор, а я бы соответственно тогда всё поняла и либо связала с ним свою жизнь, либо бежала бы без оглядки. Остаётся надеяться на лучшее и доверять. Хотя это сложней всего для тех, кому уже как-то причиняли боль.

Ну вот, от частного к общему и от общего к частному. Всегда рассматриваю любую ситуацию подобным образом. Помогает мне быть объективнее и рассудительней. Может быть, прочитав сей опус, безжалостную критику на последние тенденции, кто-то обвинит меня в самолюбовании. Заранее это предвижу и скажу только одно: совершенен лишь тот, кто стремится к совершенству, находится в этом процессе до конца своих дней, потому что абсолютного и конечного совершенства не бывает вовсе. А чтобы совершенствовать себя, нужно прежде всего видеть свои недостатки, анализировать свои ошибки и делать выводы, а не прикрывать свои слабые стороны сознательно завышенной самооценкой. Я не стремлюсь никого поразить своим красноречием, я просто хочу высказать своё мнение. Никогда нельзя забывать главные человеческие ценности, если хочешь чего-то добиться, и если не хочешь умереть бедным, больным и одиноким. Нужно быть человечнее и добрее с окружающими, быть намного терпимее к близким, но только НЕ К САМОМУ СЕБЕ. Я не пропагандирую возлюбить ближнего своего как самого себя и подставлять другую щёку, когда тебя бьют. Я атеист и, более того, циник. Я за порядочность, образованность, гармоничное развитие, а главное - ЗА АДЕКВАТНОСТЬ по отношению к другим и к себе. Человек должен понимать, кто или что ему дороже, кто такой он сам сейчас и каким ему следует быть завтра, чтобы послезавтра стать счастливым. Давайте подумаем о будущем...
Wednesday, November 2nd, 2005
11:04 pm
Скучно... даже писать не о чем. А когда есть о чём, то нет времени. Наконец-то наступила осень... в душе. И подул холодный северный ветер. Сижу и нюхаю замазку... вот.
Tuesday, October 18th, 2005
8:03 pm
Блин... надеюсь, моя мама никогда этого рассказа не прочитает. )
А ещё завтра похороны моей бабушки... я ещё никогда не была на похоронах. Буду плакать. Вот.
7:57 pm
Ну вот, собственно, мой дебют в жанре литературного порно. Смело вывешиваю его прямо сюда, хотя, честно говоря, сперва хотела для этих целей создать виртуала. Потом подумала, что это не настолько отдельно существующая моя сущность, а прямо-таки неотделимая моя часть, да и вряд ли кто-нибудь подумает обо мне хуже, чем думает сейчас. Даже если так, то пускай читатели узнают обо мне немного больше. ) И пускай dxm нервно курит в сторонке. ) На самом деле когда-то раньше пыталась создать нечто подобное, ещё в очень юном возрасте, когда каждый вечер посещала знаменитый прежде сайт сексилиб.ком, где регулярно и в огромных количествах вывешивались подобные тексты. Ценила и любила эти рассказики больше порнофильмов, поскольку соответствующая игра воображения возбуждает намного больше, чем движущаяся на экране картинка. Две исключительно мои авторские фишки, которых обычно не наблюдалось в подобного рода «творчестве», это совершенное отсутствие мата (рука не поворачивается, как и в стихах), и попытка всё-таки впихнуть в сюжет некую нравоучительную идею, за что прошу не винить. ) Это стиль жизни. Ещё могу сказать, что писалось практически всё в возбуждённом состоянии, и, надеюсь, это лучшим образом отразилось в рассказе. ) И при чтении можно будет… почувствовать, хотя брезгливым и особо впечатлительным не рекомендую. Вот, собственно, и всё… )
Разбито на части для удобства.
7:56 pm
Иногда мечты сбываются.
(или история двух подруг и большого ТРАХА)

****
Юлька долго стояла перед зеркалом и разглядывала себя со всех сторон с таким заинтересованным видом, будто видела всё это в первый раз. Не то что бы она была безумной красавицей, но все женские округлости уже вполне сформировались к её 16ти годам. Длинные каштановые волосы спускались по её гладкой спине, падали на плечи и обвивали немаленькую смуглую грудь с большими коричневыми и твёрдыми от холода сосками. Она потрогала их пальцами, отчего те ещё больше затвердели и стали похожи на две крупные горошины. По всему телу прокатилась какая-то приятная волна. Она уселась на кровать и раздвинула ноги. В зеркале отобразилась вся девичья красота. Внизу живота темнели волосы, обрамляя растопыренные влажные лепестки её розовой киски. Она запустила туда пальчики и нащупала маленький тёплый клитор, откинулась назад и едва слышно вздохнула. Больше всего на свете ей хотелось в тот момент, чтобы кто-то схватил её большими и сильными руками, повернул к себе задом, грубо толкнул вперёд и засунул в неё свой огромный и горячий член. Она хотела, чтобы её имели очень сильно и долго, как какую-нибудь текущую маленькую сучку, чтобы её называли шлюшкой и подробно описывали все свои действия, не стесняясь в выражениях. Она хотела пойти по рукам, она хотела, чтобы её трахали во все её дырочки на протяжении нескольких часов, чтобы было даже немного больно, чтобы кричать этак сдавленно, покрываться испариной и чувствовать запах спермы. Она была девственницей. Она всё ещё была девственницей, и, может быть, именно поэтому воображение рисовало ей столь отчётливые порнографические картинки. В школе постоянно обмусоливалась эта тема со всех сторон, а одноклассницы то и дело притаскивали какие-то женские журналы с откровенными статьями и рассказами, хвастаясь каждым новым сексуальным опытом, к которому причислялись даже банальные поцелуи с мальчишками в подворотнях. В конечном итоге Юлька поняла, что совершенно готова жить половой жизнью и пообещала себе как можно быстрее стать настоящей женщиной.
В дверь позвонили. Она поспешно накинула на голое тело лёгкий халатик и побежала открывать, наслаждаясь приятной влажностью между ног. На пороге стояла её подруга Женя. Они договорились, что та зайдёт за Юлькой, возьмёт у неё ту красивую чёрную кофту, и они вместе пойдут на вечернюю дискотеку в какой-то там клуб. Женя намного больше походила на девочку-подростка, потому что была довольно худой, у неё ещё совершенно не выросли красивые круглые бёдра, так что по объёму они не особенно то отличались от талии, а груди не было и подавно. На ней были одеты синие джинсы с модной заниженной талией, а голубой топ, через который можно было без труда разглядеть её маленькую грудь, открывал виды на худой загорелый животик с проколотым пупком. Пожалуй, если бы не этот ультрамодный женский прикид, её можно было бы вполне спутать с мальчишкой, потому что волосы были коротко стриженые, торчащие во все стороны, как у нахохлившегося воробья, окрашенные в светлый, рыжий и тёмный цвета прядями. Женька чмокнула подругу в щёку и быстро проскочила в квартиру.
- Что, дома никого нет?
- Неа, родаки ушли в гости к своим друзьям, наверное, до вечера их не будет.
- Прикольно. Поэтому что ли такая голая по квартире ходишь? Иди, одевайся. Надо ещё успеть выпивку купить и выпить всё до клуба, а то они там не пускают с банками. Кстати, Серёга тоже собирался сегодня туда со своей тусой. Так что радуйся, может чего получится у вас.
- Блин, круто. Хотя он такой забитый, стоит вечно, глазками хлопает, а ничего не делает, вот тюфяк, - Юлька достала из шкафа какие-то вещи и скинула халатик, не стесняясь подруги.
- Нифига себе у тебя сиськи. Повезло, нечего сказать. У меня таких, наверное, вообще никогда не вырастет. Ты какой размер носишь?
- Да теперь уже третий, а они всё растут. Чего ты расстраиваешься, на тебя и без этого парни таращатся, - Юлька повернулась к подруге лицом и стала натягивать на себя маленькие красные стринги. Она нагнулась и её грудь стала покачиваться в воздухе от движения.
- Классно тебе, - сказала Женя, упорно стараясь не глядеть на красоты своей подруги, но не особо преуспевая в этом деле.
- Да ты чего, Женька, подумаешь сиськи! Хочешь, можешь даже потрогать, - Юлька встала перед подругой и улыбалась.
- Эээ… Ну…
- Давай, давай!
Чтобы не показаться трусихой, Женька пересилила своё стеснение и осторожно взяла в ладони Юлькину грудь, приподняла и почувствовала её вес и приятную теплоту. Соски тут же опять затвердели и стали вызывающе глядеть на Женьку. Юля запрокинула голову назад и выгнула спину, окончательно смутив подругу, которая тут же убрала руки и отвернулась в сторону.
Юлька рассмеялась и запаковала своё хозяйство в большой красный лифчик с маленькими кружавчиками на лямках. Потом она одела очень короткую узкую чёрную юбку, оттянула её вниз, что, впрочем, не сильно помогло скрыть её красивые упругие ножки, одела розовую кофту с большим декольте и поправила густые каштановые волосы, глядя в зеркало. Потом весьма довольная собой прошлёпала босыми ногами к подоконнику, где лежали в огромном количестве всякие украшения, достала оттуда большие серебристые кольца и вставила себе в уши. Повернулась к подруге и спросила:
- Ну как я? Не слишком вызывающе? Да, кстати, вот тебе твоя кофта, только вернуть не забудь, а то мачеха узнает, ругаться будет.
- Ой, спасибо! Конечно, верну, не беспокойся, - Женька повернулась к ней спиной, стянула с себя свой топ, обнажив узкую худую спину с хорошо видными рёбрами, и быстро натянула кофту, которая хоть и была ей немного велика, но всё равно смотрелась очень привлекательно.
Потом они ещё какое-то время сидели на кухне, разрисовывая свои детские лица косметикой, болтая о злых учителях, о мальчишках и о последних сплетнях. В конечном итоге собрались и вышли на улицу, окунувшись в тепло приятного сентябрьского вечера, и направились в сторону метро. Действительно, иногда ранняя осень ничем не отличается от середины лета, и навстречу им шли мужчины и женщины в разноцветной лёгкой одежде, улыбались и о чём-то беседовали. Настроение у всех было хорошее, и чувствовалось какое-то предвкушение внутри, какое, наверное, только и случается, что в начале первой четверти, когда всё так легко, когда листья ещё зелёные, а тебе только 16 лет.
7:52 pm
****
Девочки подошли к ларьку и купили себе по две банки крепкого джинтоника и пачку ментоловых сигарет Вог, после чего вполне довольные разместились на ближайшей скамейке и стали предаваться радостям взрослой жизни. Проходящие мимо парни постоянно что-то им говорили, присвистывали и улыбались. Девичья самооценка росла одновременно со степенью опьянения, и вот они уже стали улыбаться этим парням в ответ, намного громче говорить и хохотать над их пошловатыми шутками. Через какое-то время к ним подсела тоже не вполне трезвая компания молодых людей и стала с ними знакомиться.
- Меня Тохой зовут, это вот Вовка, а это Жека. Девчонки, а чего вы тут сидите одни? Вам, наверное, скучно. Идём, смотрим, девчонки красивые сидят, скучают. Не дело. Как зовут то вас?
- Я Юля, а это моя подруга Женя. Но мы скоро уже уходим, так что особо не рассчитывайте.
- Да ладно, брось ты! Вовка, иди, купи девочкам выпить, а то у них скоро кончится! Иди, иди! Потом рассчитаемся. А вы чего, в школе учитесь, да? – При этом долговязый субъект, назвавшийся Тохой, положил руку на Юлькину голую коленку и смотрел на неё окосевшими от алкоголя глазами, заискивающе улыбаясь.
- В школе, но уже в десятом классе. Слушай, друг, убери руку то, наглый какой, - Юлька немного отодвинулась от него и тоже улыбалась, потом повернулась к подруге, которая пыталась освободиться от головы черноволосого паренька по имени Жека, которую он постоянно норовил положить ей на плечо.
- Девчонки, ну чего вы такие сердитые! Мы же просто познакомиться хотим. А то сидите, скучаете. Вас в школе так учат, что нельзя руку на коленку положить? Да брось, Юлька, не стесняйся ты. Я тебе плохого не сделаю, вон Вовка вам пиво тащит, смотрите, - При этих словах долговязый сгрёб Юльку в охапку и поцеловал её в щёку. Юлька скорчила гримасску, но от пива не отказалась. Потом молодые люди стали рассказывать пошлые анекдоты про поручика Ржевского, громко хохотать и всё активней тискать девчонок.
- Слушайте, да забейте вы на свой клуб, чего там в клубе то! Пойдёмте к Жеке, у него хата вроде свободная, да, Жек? Посидим хорошо, побазарим, пиво попьём, телик посмотрим, - говорил долговязый, потихоньку запуская руку Юльке под юбку и поглаживая её ножки.
Юлька почувствовала, что как будто даже потекла. Во всяком случае, стало ей как-то мокро там. Вроде как надо бы послать этих придурков к чёрту и валить отсюда, да и рано ещё вроде. Но на хату точно идти не стоит к этому черномазому. Так думала Юлька, а всё уже крутилось у неё перед глазами: деревья, люди, скамейки, довольные рожи парней, Женькины синие джинсы… Тем временем Тоха запрокинул ей голову назад и засосал её очень сильно, запихнул свой язык ей в рот, повертел им там и стал покусывать её губы. Она почувствовала его колючую щетину и даже не стала сопротивляться, когда его рука незаметно скользнула ей в трусики, отодвинула их и стала поглаживать её мокрые набухшие половые губки. Потом он засунул в её маленькую дырочку палец, потом второй и стал их то вытаскивать, то снова погружать в неё, иногда ласково дотрагиваясь до возбуждённого клитора. Всё это дело он прикрыл своей курткой, накинув её Юльке на колени. Потом перестал её целовать, и, не убирая руки из трусиков, заговорил со своими друзьями:
- Девочкам надо отдохнуть где-нибудь. Интересно, они идти то могут. Давай, Жека, поднимай её, а ты, Вовка, ещё пива купи. Да ты чего, дурак что ли! Я тебе говорю, рассчитаемся!
Юлька повернулась к подруге. Та сидела на руках у Жеки, смеялась и то и дело прикладывалась к бутылке Невского, которым уже успела изрядно облиться. Она тоже посмотрела на Юльку, и потянулась к ней, обняла её за шею и зашептала на ухо:
- Может, правда пойдём к ним. Вроде прикольные парни, ты видела, какие у моего ресницы длинные? Ууу… Мне б такие!
Юлька почувствовала запах алкоголя изо рта подруги и заметила густой румянец на её щеках. Женька ей показалась очень красивой в этот момент и почему-то даже захотелось её поцеловать, хотя раньше подобных склонностей она за собой не наблюдала. «Действительно, ну нафиг этот клуб, в следующий раз сходим, никуда не денется», - думала Юлька, уже почти доведённая до оргазма. Но Тоха вытащил руку и поднёс пальцы к своему носу, стал их зачем-то нюхать, потом допил пиво, снова понюхал пальцы и встал со скамейки.
- Давайте, поднимайтесь, девочки, пойдём. Тут недалеко совсем, Жека вам своего кота покажет. Он у него такой большой, толстый, вам понравится. Жека, покажешь кота?
- Конечно, покажу! Он у меня красивый очень, сиамский, - Улыбался Жека, держа Женьку за руку: У меня ещё пельмени есть, я вас покормлю. Сам голодный, как чёрт.
И они пошли по парку куда-то, мимо продавцов воздушных шариков, каких-то шумных компаний и уличных кафе. Потом перешли дорогу и продолжали свой путь вдоль больших домов, слушая грохот трамваев и шум машин. Молодые люди беседовали о чём-то, а подружки шли молча, иногда спотыкаясь, в каком-то забытьи и совершенно не следили ни за дорогой, ни за беседой. И вот, наконец, они вошли в какой-то двор, поросший кустарниками и большими ветвистыми клёнами, с детской площадкой посередине, зашли в парадную и стали подниматься по кривеньким полуразрушенным ступенькам, разглядывая исписанные матерными словами и пошленькими рисунками зелёные стены. Больше всего Юльке хотелось в туалет, и ей было совершенно наплевать, где она найдёт унитаз, лишь бы его найти. Внизу живота она уже чувствовала сильную боль и с трудом терпела. И вот они оказались перед большой стальной дверью на третьем этаже, Жека зазвенел ключами и открыл её. Все вошли во внутрь довольно просторной и хорошо обставленной квартиры. На стенах кое-где висели фотографии в красивых рамках, в прихожей стоял небольшой кожаный диванчик, а коридор вёл куда-то дальше. Все пришли на кухню, запихнули пиво в холодильник, и Жека поставил музыку, включил погромче, заиграли Скорпионс.
- Я хочу в туалет. Очень, очень. Где он? – спросила Юлька.
- Пойдём, я тебя провожу, - ответил долговязый, обнял её за плечи, и они пошли по длинному тёмному коридору. Он открыл какую-то дверь и включил свет. Туалет оказался совершенно неожиданно огромным помещением с зеркальными стенами и сверкающей джакузи в центре. «А неплохо живёт этот Жека», - подумала Юлька. В углу находился долгожданный унитаз, она повернулась, Тоха стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё, вовсе не собираясь уходить.
- Может, ты всё-таки выйдешь?
- Разве я тебе мешаю? Я останусь и буду смотреть, как ты это делаешь. Не обращай на меня внимания. – Он закрыл за собой дверь и подошёл чуть ближе. Юлька поняла, что если она будет ещё его выставлять, то точно не выдержит, а поэтому задрала юбку, спустила свои красные стринги на колени и села. Казалось, что больше ничего для счастья и не надо. Наконец-то. Тоха улыбался, подошёл чуть ближе, снял с себя свою оранжевую майку и стал расстёгивать джинсы.
7:51 pm
****
- Ну что, девочка, не пора ли тебе познакомиться с моим другом? Я думаю, он тебе понравится. Ты ему точно нравишься. Смотри.
И у Юльки перед носом появился здоровенный эрегированный орган. Тоха держал его одной рукой и поднёс к её лицу совсем близко, даже коснулся им её щеки. Юлька отпрянула в сторону, отдергивая свою короткую юбку, на мгновение протрезвев от увиденного. Тогда он схватил её за талию, прижался к ней со всей силой и начал сдирать кофту, а потом и тот самый красный лифчик. Юлька слабо сопротивлялась, прижатая к стенке, но это было совершенно бессмысленно в её состоянии, когда она едва держалась на ногах. Её огромная грудь вывалилась наружу, и Тоха сразу же стал мять её в своих руках, лизать большие затвердевшие соски, впиваясь пальцами в мягкую гладкую кожу. Потом он опустился ниже к животу, и его горячий язык оставлял на её теле едва заметную влажную дорожку. Он стоял перед ней на коленях и держал её руки в своих, крепко их сжимая и продолжая прижимать её к стене. Она уже не сопротивлялась, а только тяжело и прерывисто дышала, иногда всхлипывая, от страха перед тем, что может случиться, и одновременно от первого настолько сильного возбуждения. Он впился ртом в её нежную плоть, начал аккуратно её посасывать, а потом она почувствовала, как горячий и твёрдый язык прижался к её клитору и стал двигаться ещё быстрее, лаская и возбуждая его с ещё большей силой. По всему её телу прокатилась волна тепла, а из груди вырвался громкий стон. Она чувствовала, как кровь приливает куда-то вниз, как краснеют и увеличиваются её органы, а по её ногам потекла густая и скользкая влага. Он поднялся с колен и посмотрел ей в глаза.
- Ну что, нравится? Тебе понравится ещё больше, когда я буду тебя трахать, девочка. Я знаю, всем девочкам нравится, когда их трахают, дерут во все дыры большими и толстыми членами. Ты моя маленькая… Не бойся, это почти не больно.
С этими словами он развернул её, наклонил так, чтобы она могла опереться руками о стену, погладил её по спине и по её большим круглым бёдрам и запустил руку в её мокрую киску.
- О… да ты вся течёшь. Тебе так хочется, чтобы я вставил. Чтобы я отодрал тебя, как маленькую текущую сучку. Тебе не придётся долго ждать, ты запомнишь это надолго, моя хорошая.
Он прижался к ней сзади, и она почувствовала, как что-то твёрдое и тёплое упёрлось в её половые губы и стало пробираться между ними, что было не сложно при таком количестве выделений. Он тяжело дышал у неё за спиной, и едва ли слышал тихий голос «не надо». Впрочем, это бы вряд ли на что-то повлияло в любом случае. Вот он уже погрузил в неё головку своего члена, и она поняла, как же на самом деле он прав, и как же ей хочется этого.
- Целка? Хо-хо! Эта проблема бывает только один раз. Сейчас разберёмся.
И в этот момент он всадил ей так глубоко, сильно и резко, так что она завопила от боли. Он подождал пару секунд и начал плавно двигаться вперёд и назад, а Юлька смотрела на его покрасневшее лицо в отражении зеркальной стены, всё ещё морщась и постанывая от стихающих неприятных ощущений. Через минут 10 они прошли совсем, а внутри чувствовалась приятная теплота и какая-то заполненность. Она даже красиво выгнула спину, а он нагнулся к ней ближе и стал ласкать руками её колыхающуюся в такт движениям грудь. Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, чувствовала, как всё раскаляется внутри от непрерывного трения. Потом он стал толкать её намного сильнее, практически вдавливая в стену, вцепился в её бёдра и увеличил скорость в несколько раз. Можно было слышать лишь характерные быстрые хлопки и такие порнографические вульгарные хлюпанья, потому что она задерживала дыхание, чтобы не закричать. Перед её глазами оживали самые откровенные сцены из соответствующих фильмов, и ей очень нравилось чувствовать себя рабой этого едва знакомого мужчины, расставлять перед ним ноги пошире и слушать его довольное сопенье над собой. В её маленькой головке проносились такие грязные слова, которых он даже ни разу и не произнёс, да и вряд ли когда-нибудь говорил такое своим друзьям или вообще мог подумать. Просто, наверное, такое можно думать одной лишь женщине тихонько и хранить свой секрет всю жизнь, недовольно фыркая и воротя нос, когда при ней кто-то выражается «она мне дала» или «я её трахнул». Пусть никто не узнает, о чём думает она сама в процессе полового сношения… Уж точно не о звёздах и не о большом и светлом.
Уже, быть может, минут 40 он долбил её, монотонно и сильно, иногда изменяя ритм или останавливаясь ненадолго, как внезапно в дверь раздался стук, и чей-то недовольный голос прокричал за нею: «Слушайте, господа, вы не охренели там? Вообще-то вам не одним был нужен туалет». «Сейчас…» - выдавил из себя Тоха, нагнулся к Юлькиной спине, взял её за плечи и стал хлопать по её раскалённым половым органам с новой силой.
«Аааааа…», - сдавленно простонала она, как-то гортанно и очень низко, чувствуя всем телом кульминационный момент этого действа. Ей пришлось снова задержать дыхание, чтобы не завопить во всё горло, когда он практически вмял её в стену. Она очень устала, и ей казалось, что стоит ему отпустить её, и она упадёт на пол. Но вот он сам застонал и внезапно выдернул своё орудие из неё, она почувствовала, как что-то тёплое плюхнулось ей на спину и стало стекать вниз к животу.
Тоха, не одеваясь, побежал открывать дверь. Юлька всё ещё стояла в том же положении, боясь выпрямиться, и смотрела в зеркало на своё раскрасневшееся лицо, покрытое маленькими капельками пота, на тёмные разводы потёкшей туши под её большими голубыми глазами и на свой красивый полуоткрытый ротик. Без всякого сомнения, она себе очень нравилась, потому как едва заметно устало улыбалась уголками губ своему отражению.
Перед дверью стоял Жека в одних только серых боксерах, хорошо сложённый и очень смуглый брюнет. Вдруг из-за его спины появилась Женька, совершенно голая, она быстро вбежала во внутрь и, никого не стесняясь, села на унитаз. Юлька выпрямилась, чувствуя боль в спине, закрыла руками свою грудь и повернулась к подруге.
- Они тебя трахнули что ли? – спросила она, глядя на влажное Женькино лицо.
- Трахнули… Блин, мягко сказано. Они меня вдвоём… Мне ходить больно.
- Вдвоём?! Ну ничего себе… Бедная… ааа… куда?
- В рот… и… туда. Туда тоже. Жека был сзади, а этот… ну рыжий, он передо мной стоял короче. Слушай, давай валить отсюда по-быстрому, - Женька встала и посмотрела на свои худые ноги. Из её киски по внутренней стороне бедра спускалась тоненькая кровавая дорожка. – Кошмар какой… Слушай, а вдруг они нас не отпустят?
Из коридора послышался голос долговязого: «Девчонки, идите к нам, будем пиво пить». Подруги переглянулись и вышли из туалета. В другом конце квартиры слышался смех и голоса: «Ты что, никогда целку не трахал? Ну ты даёшь. Ты бы видел, как тряслись её сиськи, когда я её жарил. Просто объеденье». Парни сидели за столом, пили пиво и курили. В магнитофоне играли те же Скорпионс.
- Нам пора. Мы уходим, - сказала Юлька, оглядывая эту отвратительную компанию полуголых мужчин.
- Нет, подождите. Никуда мы вас сейчас не пустим. Посидите с нами ещё, - с этими словами Жека схватил Юльку за руку и усадил себе на колени. Она почувствовала его твердеющий член под собой и попыталась вырваться, но он прижал её к себе крепче и протянул ей свою бутылку пива.
- Да вы чего, девочки, ещё же рано, мы только начали! – Сказал Тоха, притягивая к себе Женьку. Они расселись на большом диване, перед которым стоял квадратный стол с пустыми и полными бутылками, валялись пачки сигарет и какие-то журналы. Из-под стола вальяжно выполз жирный серый кот, посмотрел на Женьку своими большими жёлтыми глазами и начал тереться приплюснутой мордой о её ногу.
- А это моя зверушка. Погладь его, он не царапается, - сказал Жека, и Женя запустила руку в пушистую кошачью спину. Кот раззявил свою розовую пасть и мяукнул. Первый раз Женьке было противно трогать кота, неизвестно почему.
- Хорошая киска… Хорошая киска… - зашептал Женьке на ухо долговязый, очень крепко обхватывая её за талию и прижимая к себе. Другой рукой он уже направлял свой член в её влагалище и продирался им через большие влажные губки. Член легко и быстро проскользнул во внутрь, и, почувствовав, как сильно он распирает её изнутри, Женька постаралась вырваться с криком «отстань от меня, козёл!», но у неё ничего не вышло, она была очень хрупкой и слабой, а по сравнению с долговязым вообще казалась ребёнком.
- Кричи, кричи! Мне так даже больше нравится. Держись крепче, девочка, сейчас я тебя покатаю, - говорил Тоха, начиная её толкать снизу вверх, держа руками за талию и, словно бы насаживая всякий раз её на себя, как насаживают мясо на вертел. Женька смотрела на смеющиеся лица других парней огромными от ужаса и боли глазами. Юлька почему-то только сейчас заплакала, крупные слёзы лились ручьями по её щекам, она тихонько застонала: «Трахайте меня, меня… Только не Женьку, отпусти Женьку, придурок!» Она попыталась пойти на помощь подруге, но веснушчатый рыжий Вовка и Жека вдвоём потащили её назад: «Молчи, сука! Тебе сейчас тоже достанется».
7:50 pm
****
Испуганный кот поспешно скрылся под диваном, со стола полетели бутылки и сигареты, на их место лёг Жека, а его друг уже усаживал Юльку на торчащий вверх эрегированный Жекин пенис. Длинные чёрные волосы Жеки расползлись по столу блестящими волнами, его красивое лицо улыбалось, а густые ресницы бросали дрожащую тень на сверкающие как-то дьявольски тёмно-синие глаза. «Вы об этом пожалеете… Очень сильно пожалеете, но будет поздно», шептала Юлька, покачиваясь в такт движениям его бёдер, она выгнула спину и откинула назад свою гриву из красивых каштановых волос. Он гладил её шею и мял в руках её колыхающуюся грудь. Его толстый член то частично появлялся наружу, то снова погружался в Юлькины раздвинутые в стороны половые губы, словно заглатывался ими, издавая влажные и возбуждающие звуки. А фоном всему этому были истошные Женькины крики и ругательства, которые наверняка были слышны и соседям, и не оставляли никому сомнений в том, что кого-то где-то как следует жарят. Женька смотрела на происходящее на столе, на красивые круглые ягодицы своей подруги, которые маняще колыхались при каждом толчке, и на Жекин член, периодически появляющийся из узкой Юлькиной дырочки. Она уже ни о чём не думала… Просто ждала, когда же всё это кончится.
- Эй, Вовчик! Ну чего ты там скучаешь? Присоединяйся к нам. Присовокупляйся точнее. Или тебе не нравится её попка? По-моему просто загляденье, - звал Жека своего друга, нагибая Юльку ближе к себе. Рыжий подошёл сзади, поставил пиво на подоконник и начал гладить блестящие и возбуждающие Юлькины ягодицы. Потом он облизал свой палец и стал аккуратно массировать маленькую дырочку между ними. Вскоре погрузил туда этот палец, потом второй и двигал ими. «Да, попка что надо, только узенько слишком, ну ничего», - улыбался рыжий. Жека остановился на какое-то время и сильно обхватил Юльку руками, чтобы она не вырвалась, хотя она и не пыталась, впрочем. Она почувствовала, как что-то твёрдое и тёплое упёрлось в неё и стало очень медленно проникать во внутрь. Было не очень приятно, но подобных ощущений она никогда раньше не испытывала. Ей казалось, что её органы растягиваются с невероятной силой, принимая в себя два толстых мужских члена. Потом началось что-то жуткое: её трясли, толкали и трахали с огромной скоростью сразу в две дырки, она была зажата между двумя горячими и влажными телами сверху и снизу, обливалась потом и кричала в голос. «Да, да, да… отымейте меня как следует! Порвите меня своими членами, оттрахайте меня… Сильнее, хочу сильнее», - быстро шептала она. «Сильнее? Будет тебе сильнее», - ответил Жека, на его лице появилась зверская гримаса, он оскалил свои белые зубы и стал просто подкидывать Юльку в воздух мощнейшими ударами, почти выскакивая из её растерзанной киски полностью и снова вонзаясь в неё своим огромным красным монстром. «Эй, ребята, не так сильно там, я чуть не упал из-за вас», - смеялся сзади Вовка.
Тем временем долговязый продолжал драть Женьку, которая с ужасом наблюдала за зверской групповухой на столе, практически не находя свою подругу в сплетении тел.
- Ну что, - спросил Тоха, - не пора ли нам заканчивать… Слезай с меня, девочка, я хочу спустить тебе в ротик.
С этими словами он снял с себя почти бездыханную Женю и поставил перед собой на колени. Он держал её за волосы и медленно погружал свой член ей в рот.
- Ну давай, давай, маленькая. Пососи моего дружка, он у меня вкусненький. Только нежно с ним, а то тебе же хуже будет.
Но у неё уже не было сил делать какие-то движения, поэтому она просто обхватила возбуждённый орган губами и немного сжала его. Всё остальное долговязый сделал сам, оттрахал её в рот, и Женька почувствовала, как что-то горячее и вязкое пролилось ей на язык. Она проглотила, собственно, ей уже было всё равно. Рядом Жека и его друг заканчивали с Юлькой, точнее можно сказать с её телом. Рыжий окатил её спину своей спермой, потом её перевернули, и Жека кончал ей на грудь. Брызги попадали на её такое детское личико и стекали по щекам.
- Слушай, она вообще дышит ещё? Ну и видок. Давай её на диван переложим… - говорил Жека. Они подняли Юльку со стола и перенесли. Она лежала без движения, голова запрокинулась набок, а слипшиеся тёмные волосы обвивали змеями её грудь.
- Чёрт подери! Подстели под неё что-нибудь, Вова! Или давай её на пол… Она тут всё мне испачкает, смотри, сколько кровищи, - беспокоился хозяин квартиры. Тоха и рыжий взяли несчастную Юльку и понесли куда-то в коридор.
- Вроде дышит она… Наверное, это ей от алкоголя так поплохело, пускай полежит до утра, не выгонять же на улицу… Отоспится, придёт в себя и пускай валит, куда хочет. А эта пусть сейчас проваливает, слышишь меня? – Тоха говорил Женьке, сидящей на диване и глядящей в одну точку.
- Я не могу… - еле слышно прошевелила губами девочка.
- Да забей ты на них, Тоха. Пусть остаются обе, пойдём спать, у меня уже глаза слипаются. Завтра разберёмся, - сказал Жека, натянул на себя свои боксеры и ушёл.
- Слушай, а нам за это ничего не будет? Статья, блин. Вдруг эти дуры всё расскажут? – спросил рыжий у курившего свой Парламент Тохи.
- Ничего они не расскажут. Мы так уже делали, и всё нормально. Они никогда не рассказывают… - улыбался Тоха, выпустив изо рта два колечка дыма и туша окурок в пепельнице.
- Пойдём спать, в гостиной два дивана есть, - Тоха взял со стула свою майку, и они оба ушли.
7:48 pm
****
Женя сидела на кухне в полной тишине. Никогда ей не было так плохо: её выворачивало изнутри, по всему телу чувствовалась невыносимая боль, но ещё хуже было на душе. Ей казалось, что большей ошибки совершить просто невозможно, и она кляла себя за безответственное и глупое поведение, за свой голый проколотый пупок, за своё разноцветное мелирование, за выпитый ею алкоголь и вообще за всё на свете. Никогда она не чувствовала подобного отвращения к своему телу, к самой себе, к этому отвратительному запаху секса, царившему, казалось, всюду. Она плакала, сидела, сжавшись в маленький комочек, прижав к себе голые худенькие коленки. Ей очень хотелось домой, хотелось услышать спокойный мамин голос, лечь в свою кроватку, и чтобы всего этого не было. Из коридора послышался тихий всхлип, и Женя, собрав последние силы, поплелась туда, опираясь о стену и покачиваясь. У прихожей перед окном лежала её подруга в какой-то нелепой и жуткой позе. Синеватый сумеречный свет падал на её тело, и оно тоже казалось каким-то синеватым. Под ней ползло зловещее чёрное пятно, воздух пах кровью. Женьку чуть не вырвало, но она преодолела этот позыв, встала на колени и склонилась перед лицом своей подруги. Убрала с её лба пряди волос, и почувствовала, что Юлька совсем холодная. Её саму ужасно знобило, руки дрожали, она спросила:
- Юль… а, Юль… Господи, ты живая? Слышишь меня? – Женька взяла в ладони Юлькино детское личико, глаза были приоткрыты.
- Слышу… Слышу… Мне больно, - шептала девочка.
- Ты вся в крови, боже мой! Подожди, сейчас принесу какую-нибудь тряпку, - Женя побежала в ванную и вернулась с Юлькиной одеждой и большим махровым полотенцем.
- Мне больно. Больно, - лепетала холодными губами Юля.
- Давай, можешь подняться? Ну, постарайся! Сейчас приведём тебя в порядок и свалим из этого проклятого места, - Женя помогла ей встать и стала вытирать полотенцем её ноги.
- У тебя ещё идёт кровь? Вроде почти нет. Господи, что они с тобой сделали.
- Больно… Чёрт, как же больно! Не трогай кровь… Я сама. Блин, я сейчас упаду, - Юлька опиралась на стену и немного качнулась набок, пытаясь отобрать у подруги полотенце.
- Подожди, я сейчас всё сделаю. Ну вот, почти готово. Держи юбку, сможешь одеть?
- Попробую, - Юлька стала поднимать ногу, чтобы одеть юбку, - аааа… как же боооольно, - стонала она.
Через полчаса обе девочки уже были на улице, ночной город их встретил прохладой и моросящим дождём. Погода испортилась. Они держались друг за друга и медленно шли по парку, стараясь не дышать и сжимая зубы, чтобы не застонать от боли. Редкие прохожие шарахались от них, как бывает, когда навстречу тебе идут пьяные или наркоманы. Редко когда кому приходит в голову, что этим людям, возможно, просто нужна помощь. Но вот они приблизились к Жениному дому, в её окнах горел свет, родители не спали. Однако, Женя совершенно не боялась, что её отругают за такое опоздание, ей было всё равно, просто поскорей бы попасть домой, принять душ и лечь в кровать. Хотя от чувства омерзения по большому счёту хотелось скорей умереть, исчезнуть и не чувствовать боли и ненависти к себе. Юлька жила чуть дальше, в нескольких кварталах.
- Слушай, может, я лучше тебя провожу? Ты ведь совсем никакая, Юль…
- Да брось. Я дойду. Всё будет в порядке, иди, тебя же ждут, - ответила девочка.
- Ну ладно. Давай, держись. Я позвоню потом, - Женя сжала руку подруги в своей, посмотрела ей в глаза, а потом зашла в парадную.
Юля проводила её взглядом и вышла на пустынную улицу. Капельки дождя проносились с огромной скоростью в жёлтом свете фонарей, очень редко мимо проезжали равнодушные машины, шумя колёсами по грязным лужам. Юлька шла очень медленно, ей некуда было торопиться. Она знала, что её отец и мачеха вряд ли вообще заметили отсутствие девочки, а может даже сидят там и надеются, что она не вернётся. Ну что ж, пускай хоть кто-то сегодня порадуется. Она шла, забыв про боль, думая о чём-то совершенно другом, уже минула свой дом, дождь облизывал её бледное личико, капли дрожали на ресницах, а мокрые волосы облепили плечи.
- Да… умой меня. Я очень грязная, - шептала она дрожащими от холода губами. Наверное, уже было часа два ночи, а может и больше, у неё не было часов. Огромные чёрные глыбы домов смотрели на неё своими безучастными стеклянными глазами. Блестел асфальт, деревья покачивались от ветра, где-то играла музыка… Наверное, из какого-то ночного кафе. Она уже слышала эту мелодию сегодня. Скорпионс. Да, точно. Плакать не хотелось, удивительно, всю жизнь плакала, а вот теперь не хотелось. Хотелось скорей улыбаться.
У неё была своя тайна. Она так никому ничего и не сказала. Никто не знал, кроме её неудачника отца и самовлюблённой мачехи, отчего умерла при родах Юлина мама 16 лет назад. И никто не знал, какое зловещее наследство она оставила своей дочери. У Юли был ВИЧ. Денег на лекарства в семье никогда не было, поэтому болезнь прогрессировала все эти годы в её детском теле, не оставляя никаких шансов или надежд на долгую счастливую жизнь. Она была ни в чём не виновата, но судьба её всё же наказала. Наказала очень жестоко. Тем не менее, ей не было жаль себя, совершенно не было жаль. Ей было жаль свою несчастную подругу, у которой всё могло бы быть по-другому, ей было даже немножко жаль тех парней… Вряд ли им было больше 25ти лет. Ну вот так иногда странно бывает… За всё надо платить, а она расплачивалась за эту ночь всю жизнь, и теперь считала, что всё: осень, тёмное небо, дождь, шум листьев, музыка, - всё это принадлежит только ей. И она была права. Юля достала из кармана кофты пачку ментолового Вог и закурила. «Но как же мало машин этой ночью… куда они все делись. Они мне очень нужны», - думала девочка, переходя дорогу. Параллельно шёл очень оживленный и шумный проспект, где движение было постоянным и быстрым, туда она и направилась. Маленькая, хрупкая, юная… девочка ребёнок, ненужная ни этому городу, ни людям, ни кому-то ещё. Вскоре её силуэт скрылся за поворотом. Больше её никто не видел. Наверное, она сделала то, что хотела… и, наверное, она улыбалась. Это же была её ночь.
[ << Previous 20 -- Next 20 >> ]
мои стихи   About LiveJournal.com