Элейна (_aleine_) wrote,
Элейна
_aleine_

Следующая глава, ага. :)

Сплошная трепология. :)


ГЛАВА 19
Это был тяжелый серебряный восьмигранник, чуть неправильный, будто отформованный всеми пальцами, на которых ему приходилось бывать. Совсем простое кольцо, почти мужское на вид, внутри гравировка на древнегаэльском, слишком старом для меня – но я знала, что там написано. «Вложи».
Ничего опасного, вроде бы. И все же… Я осторожно коснулась холодного серебра, и ничего не случилось. Но ничего и не должно случиться, пока кольцо не окажется на пальце. Оно было в этом плане требовательно.
- Нужно надеть его, Мередит, – сказал Дойль. Я почти приучила их звать меня только Мерри. И вот – начинается возвращение к придворному этикету. Терпеть его не могу.
- Да знаю я, Дойль.
- Тогда не стоит раздумывать. Нам еще до приземления нужно знать, чего ждать от кольца. Полицейское оцепление оттеснит толпу, но репортеры с камерами все равно будут ловить любую оплошность. Если что-то случится, то пусть сейчас, пока мы одни. – Он повернулся ко мне, отпустив при этом один подлокотник. Я могла представить, чего ему это стоило. – Надень его, Мерри, пожалуйста.
Я кивнула и вынула кольцо из коробочки. Оно потеплело в руке, но и только. Задержав дыхание, я подумала, помолиться мне перед тем, как его надеть, или не стоит. В последние сутки молитвы заканчивались очень уж неожиданно.
Я надела кольцо на палец. Оно мне было велико, но тут же вспыхнула первая искорка магии, и кольцо стало точно моего размера. Мелкое бытовое волшебство. Я посмотрела на мужчин:
- Никакой разницы не чувствую.
- Ты перестала его носить, потому что во время секса нас от него будто током шарахало, – напомнил Рис. – На расстоянии оно никогда не проявляло особой активности.
- На моем пальце – да.
Рис усмехнулся:
- Может, попробуешь коснуться им чьей-нибудь голой кожи и посмотреть, что получится?
- Верный совет, – сказал Дойль. Рис пожал плечами:
- Я это предложил, я и буду первым подопытным кроликом, если никто не против.
Он шагнул вперед, но вмешался Мороз:
- Я против.
Рис в нерешительности посмотрел на меня, потом на Дойля, и опять пожал плечами:
- Тогда прошу. Все равно нам надо будет испытать кольцо на нескольких добровольцах – для контроля.
- Согласен, – сказал Мороз. – Но сперва я.
Спорить никто не стал, хотя по лицу Галена ясно было видно, что он поспорить он хотел бы. И все же не стал, и я отметила, как повзрослел Гален: он вел себя разумней Мороза.
Мороз подошел ко мне и вперился взглядом в кольцо у меня на пальце. Потом протянул ко мне руку, и я подняла свою ему навстречу. Его ладонь накрыла мою, пальцы скользнули по кольцу.
Словно огромная невидимая рука погладила меня спереди – будто на мне ничего не было надето, только магия ласкала голую кожу. Мороз рухнул на колени, глаза распахнулись и губы полуоткрылись – то ли от желания, то ли от его внезапности. Он крепче сжал мне руку, сильнее надавив на кольцо, и магия откликнулась второй волной желания, сильнее первой. Она прокатилась по мне сверху донизу, заставила выгнуться на сиденье, вырвала крик у меня из губ. Все тело свело, и рука дернулась в руке Мороза, разорвав его контакт с кольцом.
Мороз почти свалился на пол, едва уместившись плечами в пространстве между сиденьями. Он дышал с трудом, и мое состояние было немногим лучше.
- У Мерри только что был оргазм, – сказал Рис. – Небольшой, но настоящий. А у тебя, Мороз?
Страж качнул головой, словно не в силах был говорить. Потом все же выдохнул:
- Почти.
- Магия кольца и раньше помрачала рассудок, – отметил Дойль, – но все же не настолько.
- Так дело в Морозе? – Тон у Галена был спокойный, но тревога все равно чувствовалась.
Рис усмехнулся, перелез через ряд сидений и вклинился между сиденьем и моими ногами.
- Кажется, Морозу самому на ноги не встать.
- Помогите ему подняться, – велел Дойль.
Никка шагнул вперед, но крылья так ему мешали, что он вернулся на место. Гален помог Морозу сесть в кресло. Проход освободился, и Рис встал рядом со мной на одно колено.
- Чтобы падать было пониже, – ухмыльнулся он.
- Да тебе всегда не слишком высоко, – прокомментировал Гален.
Рис скорчил ему рожу, но на подначку не клюнул.
- Тебе просто завидно, что следующий – я.
Гален попытался придумать остроту, но потом просто шагнул прочь со словами:
- Факт, завидно.
Рис тронул меня за плечо, отвлекая от созерцания мрачного лица Галена.
- Предпочитаю, чтобы девушка во время секса хотя бы смотрела на меня.
Я выразительно на него поглядела:
- Ты ж знаешь, Рис, мужчина в сексе получает ровно столько внимания, сколько заслуживает его искусность.
- Ах! – воскликнул он, хватаясь за сердце. – Убила напрочь.
Но единственный трехцветный глаз у него светился не только смехом:
- Был бы я уверен, что не рискую зубами, я бы тебе руку поцеловал, а не погладил.
Я невольно расхохоталась, и тут его рука накрыла мою лежащую на колене ладонь. Смех оборвался вместе с дыханием, и на один выпавший из времени миг не осталось ничего, кроме потока ощущений – словно одна чувственная вспышка рождала другую, и еще одну, и еще… Пока кто-то не крикнул: «Дыши же, Мерри!», – я не понимала, что я не дышу.
Дыхание вернулось с болезненным всхлипом, и глаза распахнулись. Только тогда я поняла, что успела их закрыть.
Рис практически свалился на сиденье напротив меня, на лице блуждала пьяная улыбка.
- А-ах, это было круто.
- Дело не в Морозе, – заключил Никка.
- Верно. – Дойль этому не слишком обрадовался, и я не очень понимала, почему. – Гален, попробуй ты.
Кто-то попытался возражать, но Дойль не стал слушать:
- Нам надо знать, может, это реакция на тех, кто обрел божественность. А может, кольцо на всех так реагирует. Если на всех, Мерри нельзя будет дотрагиваться кольцом до стражей в аэропорту Сент-Луиса перед полицией и репортерами.
- Объясни-ка мне еще раз, почему в Сент-Луисе нас встречает людская полиция, – попросил Рис. Взгляд у него еще был затуманен, но голос звучал уже почти нормально.
- Одна бульварная газетка напечатала снимок, где мы все бежим в дом Мэви с пистолетами, но не слишком одетые. Посла при дворах не убедили заверения королевы, что это было просто недоразумение, а не новое покушение на принцессу. Мое мнение, как и мнение королевы – правители Сент-Луиса не хотят, чтобы их обвинили в беспечном отношении к безопасности принцессы. Если что-то случится, они хотят сказать, что сделали все от них зависящее.
Правители Сент-Луиса. Порой я надолго забывала, как стары они все, Дойль и прочие. А потом кто-то выдавал что-то в таком вот роде, и становилось ясно, что их словарь и образ мыслей формировались задолго до появления Конгресса или мэров с президентами.
- Слова королевы уже не всегда сходят у людей за правду, – продолжал Дойль. – Посол был крайне недоволен, когда ему не предъявили принца Селя. Он не верит, что принц в отъезде.
Таблоиды первыми начали строить догадки, почему принц Сель, завсегдатай злачных местечек Сент-Луиса и Чикаго, вдруг решил посидеть дома. Где принц на самом деле? Почему он исчез именно сейчас, когда в страну фэйри вернулась принцесса Мередит? Последнее обстоятельство было точно подмечено, но мы все равно не могли дать никаких объяснений. Сказать правду – что принца подвергли полугодовой пытке взамен смертной казни, – нельзя было ни людской прессе, ни даже политикам.
Помимо прочих преступлений, Сель основал в Калифорнии культ поклонения себе как богу. Наверное, думал, что его не разоблачат – слишком далеко это от дома. К несчастью для него, именно в Лос-Анджелесе я устроилась работать в детективное агентство. Если бы Сель об этом знал, он перенес бы свои делишки в другое место, а меня постарался убить как можно скорее. В одном из пунктов договора, подписанного с нами администрацией Томаса Джефферсона, значилось, что если кто-то из сидхе на земле Соединенных Штатов заставит людей почитать себя как бога – нас всех изгонят из этой страны. Любого другого сидхе казнили бы за одно это преступление. Но Сель кроме того дал колдуну-человеку способность магически обольщать, магически насиловать женщин-фэйри. Пусть чаще всего доля крови фэйри у них была небольшой, все равно – нельзя давать людям силу фэйри, зная заранее, что она будет обращена против фэйри же. Так не делается. А еще Сель высасывал из тех женщин магическую энергию. Часть украденной энергии он отдавал своим почитателям, но львиную долю присваивал сам. Магический вампиризм у нас считается преступлением. И карается очень неприятной смертью. Единственное исключение – это дуэль. На дуэли или на войне разрешено делать все, что не нарушает кодекса чести, причем у многих фэйри этот кодекс довольно своеобразный. Словом, Сель заслужил смертную казнь, но он был единственный сын королевы, наследник ее трона наравне со мной. Мало кто из придворных узнал, как далеко зашел Сель в своей измене. Считается, что он наказан за покушение на мою жизнь. А вот и нет. Не настолько королева меня любит.
Так что, вместо смертной казни, его подвергли действию того магического средства, которое он выдал людям. Афродизиака, от которого все тело скручивает желанием, от которого на стены лезешь в жажде прикосновений, в жажде траха. Я его на себе испытала, так что говорю со знанием дела. Селя намазали Слезами Бранвин, одним из последних наших могущественных зелий, и приковали в темнице наедине с его жаждой. Для кого угодно это жуткое испытание. Но ему не сделали ничего, что он сам не делал бы с другими – разве что срок побольше. Полгода в темнице – это очень долго. Три месяца он там уже провел, и еще три месяца оставалось. При дворе заключали пари о том, выдержит ли его рассудок. А еще о том, кто из нас раньше убьет другого.
- Если люди нам не верят, мы ничего не сможем поделать, – сказал Мороз.
- Верно, но мы хотя бы можем давать меньше пищи для сплетен. – Дойль повернул голову к Галену: – Коснись кольца, посмотрим, что будет.
Гален шагнул в проход между сиденьями. Глаза у него горели, от его взгляда меня бросило в жар.
Он встал на колени у моего кресла и взял мою ладонь в обе свои, не дотронувшись до кольца. Низко наклонившись, он шепнул мне почти в губы:
- Хочу, чтобы кольцо отозвалось на мое прикосновение. Хочу, чтобы оно запело во мне, чтобы нас обоих бросило на колени.
Наши губы и наши руки сомкнулись одновременно.
Кольцо вспыхнуло огнем, напрягло все у меня внизу, защипало губы – словно я попыталась поцеловать что-то наэлектризованное. У Галена губы были нежные и нетерпеливые, но как он ни старался покрепче сжать кольцо, того почти невыносимого накала страсти, как с Морозом и Рисом, не возникло. Кольцо просто окатывало нас все новыми волнами электрического пульса. Я не слишком люблю ощущения от электрического тока, и потому разорвала поцелуй и попыталась отнять руку у Галена. Он меня не отпустил.
- Пусти, Гален, мне больно.
Он выпустил мою руку медленно, нехотя.
Я села прямее, глубоко и часто дыша, выкарабкиваясь из остатков магии.
- Правда, очень больно было.
- Ты просто не любишь электричества, – сказал Рис.
- Очень даже люблю – в лампах, в компьютере, только не у меня на коже, пожалуйста.
- Фу, какая ты скучная.
Я сердито на него посмотрела, но тут же повернулась к Галену, стоявшему возле меня с расстроенным видом. Вид легко объяснялся тем, что кольцо не подействовало на него так, как на Риса с Морозом, но может, дело было не только в этом.
- А ты? – осторожно спросила я. – Ты тоже электричество любишь?
Он несколько растерялся, но ответил:
- Никогда им не пользовался, кроме как в бытовых приборах.
- Тебе понравились ощущения от кольца?
- Да.
Я сделала мысленную пометку. Пусть мне самой не нравится электрический ток как элемент сексуальной игры, но если кому-то из мужчин нравится – можно над этим подумать. Вполне могу подключать к ним электродики, на здоровье, только бы мне самой не приходилось это испытывать, разве что силу разряда проверить. Никогда не цепляй к другому устройство, которое не проверил на себе – правило такое. Пусть сам ты им пользоваться потом не будешь, но знать, что чувствует тот, кого ты к нему подключаешь, – необходимо.
- Похоже, сила кольца выросла во всех отношениях, – заметил Дойль.
Я кивнула.
- Не помню, чтобы оно раньше выбрасывало столько энергии.
- Но оно не подействовало на нас так, как на Мороза и Риса, – сказал Гален так же уныло, как выглядел. Что бы ни чувствовал Гален, это всегда было видно. Просто написано было – в глазах, на лице. Хотя время от времени ему уже удавалось скрывать свои чувства. Мне было и радостно это видеть, и горько сознавать необходимость такой скрытности. Слишком опасно держать при себе Галена, когда у него по глазам можно все мысли прочитать. Ему необходимо было научиться контролировать проявление эмоций, но наблюдала я этот процесс без удовольствия. Мы словно отнимали у Галена часть того беззаботного веселья, которое и делало его Галеном.
Я тронула его за подбородок левой рукой, без кольца. Королева всегда носила кольцо на левой руке, и я поначалу тоже по привычке надела его на левую руку – но выяснила, что кольцу больше нравится на правой. Так что на правой оно и будет. Я не спорю с магическими артефактами, если без этого можно обойтись.
Я приложила ладонь к щеке Галена, и он глянул на меня грустными зелеными глазами.
- И Рис, и Мороз обрели божественность. Наверное, поэтому с ними было сильнее.
- Очень хотел бы поспорить, – сказал Рис, – но не могу. Думаю, Мерри права.
- Ты точно так думаешь? – спросил Гален, совсем как ребенок, который верит, что все сказанное вслух – правда.
Я погладила его по щеке, от теплой мягкости висков до закругления подбородка.
- Не просто думаю, Гален, уверена.
- И я уверен, – сказал Дойль. – Так что если Мерри не будет задерживать руку в руках стражей, особых проблем не возникнет. При Неблагом дворе все знают, что кольцо снова ожило на руке Мерри. Хотя вряд ли представляют, насколько ожило.
- Оно прибавляло в силе еще до возвращения чаши, – напомнила я.
Дойль кивнул.
- Потому мы и положили его в ящик, чтобы не мешало заниматься любовью.
Рис состроил обиженную гримасу:
- А мне так это нравилось!
Не убирая руки со щеки Галена, я повернулась к Рису:
- Хочешь, я тебя привяжу и повожу электродами по коже?
Рис дернулся, будто я его ударила. Одна эта мысль заставила его вздрогнуть всем телом. И мне сразу захотелось воплотить ее в жизнь. Захотелось доставить ему это удовольствие.
- Это было «да», тут не ошибешься, – сказала я.
- О да, – выдохнул он.
Гален уже хихикал. Рис нахмурился:
- Что такого смешного, ты, зелень?
Гален залился смехом так, что не сразу сумел выговорить:
- Ты же бог смерти…
- Ну, так что? – спросил Рис.
Гален уселся на пол в узком проходе, поджав колени, но все же повернулся к Рису:
- Я представил, как тебя подключают к розетке, словно чудовище Франкенштейна.
Рис попытался рассердиться, но не смог. Он улыбнулся уголками губ, потом улыбка стала шире, еще шире – и он разоржался вместе с Галеном.
- А что это за чудовище Франкенштейна? – спросил Мороз.
Тут они залились еще сильнее, заразив всех, кто знал, в чем фишка. Серьезными остались только Дойль с Морозом. Все остальные за время жизни в Калифорнии успели приобщиться к радостям телевидения. Даже Китто смеялся под своим пледом в хвосте салона. Не знаю, то ли шутка и правда была хороша, то ли пришлась кстати, а может, просто надо было разрядить напряжение. Скорее, последнее, потому что когда пилот объявил, что через пятнадцать минут мы приземляемся, она вдруг перестала казаться такой смешной.


А, вот еще: друзья-киноманы, есть в каком-нибудь фильме про Франкенштейна кадр, где монстра к сети подключают? А то мне финальная шутка как-то не очень понятна...
Tags: sbm
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments