Элейна (_aleine_) wrote,
Элейна
_aleine_

  • Mood:

Фсё!! :D

Огромное спасибо восхитительной blednajapoganka, которая большую часть всего этого читала первой, вылавливая всяческие ляпы и несуразицы. Я с ней не всегда соглашалась, потому все, что еще осталось - на моей совести. :) Кроме того, что на совести Лорел, разумеется. :))

Да, если кто сумеет удачно пошутить на тему кровати "king-size" - "orgy-size", - буду очень благодарна!

ГЛАВА 34
Исцеляющий источник восхитил Ффлер. Она заставила меня выпить полную чашку холодной чистой воды, и боль ослабела. Целительница меня раздела и велела окунуть руку в воду. Нельзя сказать, что все сразу зажило, но мышцы прекратили дергаться, а боль из острой превратилась в тупую и ноющую. С такой болью я могла смириться, я даже заснуть могла бы.
Пока нас не было, королевскую спальню отмыли и вычистили. Не знаю, как удалось Белым дамам убрать всю эту кровь, и наверное, и не хочу знать.
Гален помог мне освободиться от оставшейся одежды. Глаза у него блестели непролитыми слезами. Он нагнулся и притронулся губами мне ко лбу.
- Я думал, я тебя уже потерял. – Я потянулась к нему, но он шагнул назад. – Нет, Мерри, у меня первая стража. Если ты меня обнимешь, я расплачусь, а это недостойно мужчины.
Он пытался шутить, но получалось у него не очень. Я подумала, что дело не в одной только тревоге из-за случившегося, но я была не в той форме, чтобы добиваться от него правды.
Дойль обвил меня своим нагим телом в центре громадной королевской кровати. Кровать была не двуспальная. Я для нее придумала термин "со-многими-спальная", но при королеве его не употребляла. Меня клонило в сон от питья, которое мне дала Ффлер. Она сказала, что лекарство поможет мне уснуть и ускорит заживление. Я погрузилась в первое забытье, навеянное зельем и бархатным теплом тела Дойля.
Мороз поцеловал меня в лоб, и я снова открыла глаза. Как я их закрыла – не помню.
- Я помогу Галену держать стражу. Есть другой, кому нужно сейчас спать возле тебя.
В его лице не было ни обиды, ни капризов. Он выглядел, как ни глупо это звучит по отношению к многосотлетнему существу, взрослым.
Еще раз я очнулась, когда кто-то вполз на кровать, стараясь не задеть мою раненную руку. Тело было мне незнакомое. Не смогу объяснить, как именно, но я знаю своих мужчин – на ощупь, на запах, – а нового гостя я так хорошо не знала. Я открыла глаза и увидела над собой золотистое лицо Адайра.
- Королева сказала, что я твой, если ты меня хочешь. – В глазах у него дрожали неуверенность и страх. Одна Богиня знает, в каком настроении сейчас королева, после нашего представления. Я бы не хотела попасть ей под руку.
- Оставайся с нами, – прошептала я. – Конечно, оставайся.
Он повернулся ко мне спиной и свернулся в комок. Его сотрясала дрожь, и я не сразу поняла, что он плачет. Кровать задвигалась – на нее вполз Рис, лег рядом с Адайром, и Китто устроился в ногах постели, и Никка с Шалфеем тоже улеглись, осторожно примостив крылья. Мы все прикасались к Адайру, прикосновениями рук и тел давали ему понять, что он в безопасности. Мы заснули в общей большой куче теплых тел и обнимающих рук.
Разбудили меня сразу два обстоятельства: Адайр застонал во сне, а Дойль с другой стороны от меня притих. Я заморгала, просыпаясь, и Дойль чуть сжал руку у меня на талии, предупреждая не двигаться. Я замерла, вжавшись в Дойля, а Адайр с другого бока продолжал постанывать.
Королева стояла у изножья кровати и смотрела на нас. О чем она думала, было мне непонятно, только явно не о чем-то хорошем.
Я погладила Адайра по голой спине, и он перестал стонать и заснул крепче. Я скорей почувствовала, чем услышала, что Рис с другой стороны от него не спит, как и я. Никка, Китто и Шалфей спали – дышали они ровно и глубоко.
Мороз и Гален стояли у кровати, за спиной у королевы, словно хотели ее схватить, но не отваживались. Как защитить кого-то от самой королевы? Ответ – никак.
Она тихо, как будто не желая разбудить спящих, сказала, глядя на нас:
- Не знаю, кому завидовать больше – тебе, со всеми твоими мужчинами, или твоим мужчинам, обнявшим тебя. Я ощутила на вкус твою силу, Мередит, и скажу тебе, она очень, очень привлекательна. – Она отвернулась, хотя я и так вроде бы ничего не слышала. – Эамон меня ждет, вместе со стражами, которых я выбрала на эту ночь. – Она опять глянула на меня: – Ты вдохновила меня взять сегодня в постель побольше народу.
Адайр напрягся, и я поняла, что он проснулся, хоть и не открыл глаза. Он притворялся спящим, как притворяется ребенок: главное – притворись хорошенько, и все чудовища уйдут.
Она вдруг хохотнула, и он дернулся, будто звук его ударил – хоть этого и не могло быть. Она ушла смеясь, а нас все это как-то не очень позабавило.
Я подумала, где сейчас Баринтус и Усна, и Аблойк, и даже Аматеон с Онилвином. Они теперь вроде бы мои, а значит, я должна их защищать. Я послала Риса узнать, где они. Немного погодя он пришел и привел их всех. Включая Готорна, Иви и Бри.
- Я спросил у королевы разрешения забрать твоих людей, и она дала выбор тем, кто с тобой еще не был. Они все решили пойти сюда. – Рис выглядел усталым, но довольным.
Баринтус оглядел кровать и покачал головой.
- Боюсь, мы все даже в этой кровати не поместимся.
Он не ошибся, но все же в ней поместилось больше народу, чем можно было подумать. Когда мы устроились – в такой толпе мне еще спать не приходилось, – откуда-то из ног постели донесся голос Аматеона. Думаю, он сказал за всех новых стражей:
- Спасибо, что послала за нами Риса.
- Вы теперь мои, Аматеон, в счастье и горести.
- В счастье и горести, – повторил Рис из глубины комнаты.
- Здесь не человеческий зал бракосочетаний, – буркнул Мороз от дверей.
Дойль прижался ко мне плотнее, и я расслабилась в его объятиях.
- Брак может кончиться разводом, а то и просто кто-нибудь из супругов сбежит, – сказал Дойль. – Мерри к своим обязанностям относится строже.
- Так что, – спросила я темноту, – в бедности мы будем жить или в богатстве?
- Вот не знаю, – ответил Рис. – Вряд ли мне понравится бедность.
- Спокойной ночи, Рис, – сказала я. Он засмеялся.
Откуда-то ближе к двери отозвался Гален:
- В болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.
Слова прозвучали как обещание и как роковое предсказание одновременно.
Голос Онилвина долетел из темноты, достаточно далекий, чтобы догадаться – ему местечка в кровати не досталось.
- То есть ты связываешь свою судьбу с нами? Будешь нашей защитой и нашей судьбой?
- Защитой – да, но судьба твоя в твоих руках, Онилвин. Никто ее у тебя не отберет.
- Королева говорит, что наши судьбы в руках у нее, – сказал он тихо, как всегда говорят люди в сонной темноте.
- Нет, – ответила я, – нет. Ничьей судьбой не хочу распоряжаться. Слишком большая ответственность.
- Разве быть королевой – не значит именно это?
- Судьба моего народа зависит от меня, да, но у каждого есть свой выбор. У тебя свободная воля, Онилвин.
- Ты в это действительно веришь?
- Да, – сказала я и уткнулась лицом в затылок Адайра. От него пахло свежесрубленным деревом. Адайра никто не попросил подвинуться, и я невольно задумалась, что сделала с ним Андис кроме того, что обкромсала волосы.
- Абсолютный монарх, который верит в свободную волю? Разве это не против правил? – спросил Онилвин.
- Нет, – сказала я, не поднимая головы от шеи Адайра. – С моими правилами это согласуется. – Голос у меня стал протяжнее, я соскальзывала в сон.
- Кажется, мне понравятся твои правила, – проговорил Онилвин тоже сонным голосом.
- Правила – это да, – заметил Рис, – но вот домашняя работа…
- Домашняя работа! – удивился Онилвин. – Сидхе не работают по хозяйству.
- Мой дом, мои порядки, – сказала я.
Онилвин и еще несколько не заснувших стражей попытались запротестовать.
- Хватит, – сказал Дойль. – Будете делать, что скажет принцесса.
- А то что? – спросил голос, который я не опознала.
- А то отправитесь обратно к нежным ласкам королевы.
Молчание в ответ было многозначительное и довольно тревожное.
- Ну, если мне придется мыть окна, секс должен быть чертовски хорош. – Кажется, это был Усна.
- Такой и есть. – А это Рис.
- Заткнись, Рис, – попросил Гален.
- Я только правду говорю.
- Хватит, – сказала я. – Я устала, и если ждут, что я завтра хоть в чем-то буду хороша, то мне надо выспаться.
Опять тишина, и шорохи тел под простынями. И тихий вопрос Иви издалека:
- А насколько хороша?
И ответ Риса от двери:
- Очень…
- Спокойной ночи, Рис, – сказала я. – И спокойной ночи, Иви. Спите уже.
Я почти заснула, окутанная двойным теплом Дойля и Адайра, когда услышала шепот. По голосу я поняла, что один из говорящих Рис, а второй, как мне показалось, Иви. Я бы на них нашипела, но сон уже накрыл меня толстым теплым одеялом. Если б я ждала, пока все замолчат, мы бы вообще не заснули. Хочется Рису травить Иви байки о сексе – и пусть травит. Только б я детали не слышала.
Последнее, что донеслось до моего слуха – приглушенный очень мужской смешок. На следующее утро я узнала, что Рис своими эротическими сказками собрал целую толпу. Он поклялся самым торжественным образом, что не врал и не преувеличивал. Мне пришлось ему поверить, но я пообещала самой себе, что никогда больше не дам ему засидеться допоздна, травя байки тем, кто не бывал в одной постели со мной. Если я не прослежу, он создаст мне такую репутацию, с которой не выживет никто, даже богиня плодородия. Рис сказал, что я скромничаю. А я сказала ему, что я всего лишь смертная, а как может одна смертная женщина удовлетворить запросы шестнадцати бессмертных сидхе?
Рис поглядел на меня выразительно и переспросил:
- Смертная? Ты уверена?
Честным ответом было бы «Нет», но откуда узнать, что ты бессмертен? То есть, я чувствую себя все так же. Должно ли бессмертие как-то ощущаться? Вроде бы должно. Но как это проверить?
Tags: lh, sbm
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments