Элейна (_aleine_) wrote,
Элейна
_aleine_

Продолжение длиннющей главы.

Магия, романтика и кровища - намешано все. :)

Маленькая белая фея, теперь красная с головы до ног, наклонилась к самому моему лицу и прозвенела колокольчиком:
- Почему ты так напряжена, принцесса? Еще боишься, что мы укусим? – Она засмеялась, и с ней засмеялись почти все: кто-то звонко, как колокольчик, кто-то шипя как змея, а кто-то очень похоже на людей, и это был самый странный звук. Они взлетели смеющимся облачком, сплошь разноцветные крылья и окровавленные тельца, какие-то помеси стервятников с бабочками.
По залу разнесся голос Андис – тон не форсированный, как у актеров, а совершенно обычный, словно ей не надо было прилагать никаких усилий, чтобы ее голос донесся до самых дальних углов.
- А что бы ты дал, Маэлгвин, за возвращение твоему дому утраченных способностей?
- О чем ты говоришь, о королева? – переспросил он прежним чуть насмешливым тоном, но глаза смотрели внимательней.
Она отыскала взглядом Дойля и крикнула:
- Покажи ему, о чем я говорю, Мрак.
Нервы у королевы явно покрепче моих. Я бы велела Дойлю подойти и выложить мне все новости, высказать обвинение, а она вместо этого превратила его проход по залу в зрелище. А может, она просто больше была фэйри, чем я. Фэйри редко бывают практичны. Они будут шутить и забавляться даже на пути к виселице. У фэйри это в природе – а у меня нет. Мне хотелось наорать на нее и заставить заниматься делом. Но я прикусила язык и оставила ее вести события так, как она пожелает. Только пожалела, что рассказала ей о возвращении способностей к моим стражам. Не знала б она о Дойле, и хотя бы этот спектакль подождал бы.
Дойль покинул пост и скользнул к центру зала, но не перекинулся. Просто шел под взглядами придворных, сперва сопровождаемый молчанием, потом усиливающимся шепотом и смешками. Когда Дойль наконец подошел к трону, королева готова была рычать от злости.
Он опустился на колено перед ее троном, не моим – верное решение, это был ее двор.
Маэлгвин сказал:
- Я полагал, что мои сородичи не теряли способности прогуляться вдоль тронного зала, моя королева.
Он не рассмеялся вслух, но был чертовски к этому близок.
- Прошу разрешения передать на время мое оружие в надежные руки, – сказал Дойль.
- Зачем мне давать тебе какие-то разрешения, Мрак? Ты меня уже подвел.
- Многие из утерянных в прежние годы магических предметов ушли именно во время метаморфоза.
Он расстегнул ремень, на котором крепились и его парные кинжалы, и меч с черной рукоятью. Кинжалы назывались Зиг и Заг. Раньше они носили другие имена, но я их ни разу не слышала. Они поражали без промаха любую мишень, в которую были брошены. Меч звался Черное Безумие – Байнидхе Дубн. Стоило любой руке, кроме руки Дойля, попытаться им завладеть, и вор навсегда лишался разума. Во всяком случае, легенда была такая. Я только один раз видела меч в бою – против Безымянного. Все возможности меча в одной той схватке я увидеть не могла. Дойль вытащил ремень из петель наплечной кобуры с ее совсем не магическим содержимым – современным пистолетом. Пистолет он не тронул, и кобура слегка болталась теперь без удерживавшего ее ремня.
Он положил ремень с оружием себе на колени.
- В Западных землях перемена меня настигла, когда я не носил оружия. Все, что было на мне, исчезло и не вернулось вместе с человеческой формой. Я не могу рисковать этими клинками.
Говорил он тихо, и его слышали только те, кто стоял близко к трону.
Гнев королевы от слов Дойля утих.
- Мудро, как всегда, мой Мрак. Делай, как считаешь нужным.
Он встал и поднялся по ступеням, держа в руках ремень с его драгоценным грузом. А потом сделал то, чего на моей памяти не делал никогда. Он поцеловал Андис в щеку – и я сидела удачно, чтобы заметить, как он шепчет ей на ухо. Андис ответила только понимающей улыбкой. Впечатление было такое, словно Дойль шепнул ей что-то скабрезное.
Потом он подошел и точно так же поцеловал меня. У меня только секунда была решить, что мне изобразить на лице – актриса из меня куда хуже, чем из тетушки. Ну, если справиться с лицом не удастся, придется отворачиваться.
Дойль шепнул мне на ухо:
- Чарами пахнет от Нерис.
Я уткнулась лицом ему в шею. Втянула носом его запах, тепло его кожи – и скрыла свой шок. Я ожидала услышать разные имена, но только не это.
Ее звали просто «Нерис» – имя это означает «господин» или «госпожа». Она возглавляла отдельный дом, но потеряла так много магии, что отказалась от подлинного имени и приняла новое, которое скорее было титулом, чем именем. Но в политику она обычно не совалась. Она и ее дом были едва ли не самыми нейтральными из всех шестнадцати домов Неблагого двора. Им не нравился Сель, и никто им не нравился. Они выполняли свой долг перед королевой, но и только. Они были замкнуты и осторожны, и достаточно сильны, чтобы их не трогали. Атака на королеву была стремительная, так не в стиле Нерис! Если б я услышала это не от Дойля, я бы вряд ли поверила, но в Дойле сомневаться не приходилось. Но я была рада, что могу зарыться лицом ему в шею, потому что не выдать изумления я не смогла бы.
Он это, видимо, понял, потому что остался в поклоне, пока я не тронула его тихонько за плечо, давая знать, что лицо у меня приняло должный вид. На Нерис и ее людей я смотреть не стану, чтобы не выдать им все раньше времени.
Дойль выпрямился и спросил одними темными глазами, смогу ли я справиться. Я едва заметно кивнула и улыбнулась. Мы с Дойлем были любовниками, но моей улыбке далеко было до похотливой улыбочки Андис. Дойль положил оружие мне на колени, разрушая миф о своем возвращении к Андис. Впрочем, не думаю, чтобы кто-то из стражей, кроме разве что Эамона, отдал бы королеве самые драгоценное свое оружие. Некоторым из них она годами не разрешала воспользоваться даже крохами их собственной магии. Оружие они ей не дали бы, опасаясь не получить его обратно. Дойль сейчас продемонстрировал не только, кому он доверяет, но и что знает: я умею не только брать, но и отдавать.
Он вынул пистолет из кобуры и протянул его Морозу.
- Пистолет хороший, – сказал он.
Мороз даже улыбнулся.
- И новый здесь достать трудновато, – добавил Рис. Дойль кивнул.
Я успела подумать, а удастся ли Дойлю ожидаемый спектакль, но тут он отошел на самый дальний край возвышения, взял разбег и прыжком метнулся в воздух. На миг его застлал черный туман, тут же свернувшийся в клубок – и вот Дойль парил над головами придворных на огромных орлиных крыльях, таких же черных, как кожа Мрака.
Удивленные и восхищенные вздохи встретили это зрелище. Черный орел описал круг, вылетел к центру зала и понесся вниз, но прежде чем черные кривые когти коснулись пола, крылья расплылись туманом и в мрамор ударили и прошлись потом между столами уже копыта. Огромный черный жеребец дошел до стола Маэлгвина и посмотрел на повелителя волков черными глазами Дойля. Потом то ли опять поднялся туман, то ли в туман превратилась сама лошадь, но из черных клубов возник громадный мастифф, которого мне уже приходилось видеть. Огромный пес пыхтел в лицо Маэлгвину. Даже сидя он был выше стола и свободно заглядывал лорду в глаза.
Повелитель волков сделал движение – что-то среднее между уважительным кивком и поклоном. Наверное, пса это удовлетворило, потому что он направился к трону. Огромные лапы оттолкнулись от ступеньки и прыгнули ко мне. Пес сел у подлокотника моего трона, и я не думая потянулась погладить его мягкую шерсть.
Взметнулся туман – на ощупь такой же холодный, как и на запах, словно идешь по лесу в дождь. Руку мне закололо магией, когда тело Дойля стало расти и меняться. Не было никакого болезненного перемещения костей и плоти, как тогда в Калифорнии. Даже оставшаяся в тумане рука чувствовала превращение как что-то легкое и воздушное, словно пузырьки бежали вдоль кожи или электрические разрядики. Дойль просто возник возле моего трона в человеческой форме, сидя на коленях, нагой, укрытый водопадом черных волос. Моя рука так и гладила его человеческую щеку, как секундой раньше – собачью шерсть.
Я хотела сделать ему комплимент, но боялась дать всем понять, что еще не видела такого легкого превращения.
- Изумительно, – сказал Маэлгвин, и в голосе не было и следа иронии. – Не помню, чтобы ты был прежде птицей.
- Не был, – сказал Дойль.
- Значит, ты обрел утраченное, и еще новую способность вдобавок?
Дойль кивнул. Я перебирала рукой густые пряди его волос.
- Что же вызвало это чудо? – спросил
- Поцелуй, – ответил Дойль.
- Поцелуй, – повторил Маэлгвин. – Как это?
- Ну, поцелуй, – разъяснил Рис из-за моей спины. – Вытягиваешь губы…
- Я знаю, что такое поцелуй, – оборвал его Маэлгвин. – Я не знаю только, как он мог вызвать такую перемену в Дойле.
- Скажи ему, чей поцелуй вернул тебе магию, – велела Андис.
- Поцелуй принцессы Мередит. – Дойль не поднимался с колен, и я по-прежнему играла с густыми прядями, пробегала пальцами по теплому затылку.
- Вы лжете!
Это сказала Минивер. Она возглавляла свой дом, высокая блондинка, на вид как Благая – потому что когда-то Благой и была. Царственная красотка пришла к нам и пробивалась наверх, пока не возглавила собственный дом при темном дворе. Она предпочла дом при темном дворе изгнанию в мир людей, а значит, Благой двор никогда не примет ее обратно. Изгнание из сияющего двора будет вечным. Иногда Благие принимали обратно тех, кто жил среди людей, но ушедшие к Неблагим считались нечистыми.
Минивер встала с трона, сияющее создание с золотистыми косами, струящимися по сверкающему золотому платью. Золотой обруч пересекал ее лоб над безупречными дугами темных бровей и трехцветно-голубыми глазами. Она не переняла у Андис и двора привычку к темным цветам. Она одевалась так, словно собиралась навестить другой двор.
- Ты что-то сказала, Минивер? – спросила Андис. Опуская титулы, она уже наносила сияющей даме оскорбление. Предостережение – лучше бы ей сесть и закрыть рот.
- Я сказала и повторяю снова: лжете. Не может смертная дать сидхе новую силу.
- Она принцесса сидхе. Немного больше, чем простая смертная, тебе не кажется?
Минивер качнула головой, разметав тяжелые косы.
- Она смертная, и тебе надо было утопить ее в шестилетнем возрасте, как ты и пыталась. Только привязанность к брату остановила твою руку.
Она говорила так, словно я не слышала, словно не сидела прямо здесь собственной персоной.
- Брат мой Эссус сказал однажды, что Мередит на троне была бы лучше, чем Сель, мой собственный сын. Я тогда ему не поверила.
- Сель хотя бы не смертный.
- Но Сель не вернул и капли потерянных нами сил. Как и я, – сказала Андис, и в голосе у нее не было иронии или провокации. Она не играла роль.
- Ты хочешь, чтобы мы поверили, будто эта полукровка сделала то, что не под силу чистокровным сидхе? – Минивер ткнула в мою сторону, на мой вкус, слишком театрально. Жест и правда замечательно продемонстрировал ее разрезные рукава, в разрезах проглянула синяя ткань нижнего платья. Когда живешь неограниченно долго, иногда слишком много внимания уделяешь внешнему виду. – Это позорище не должно сесть на трон, королева Андис!
Я подумала, что «позорище» – немного сильно сказано, но промолчала, потому что здесь не столько мне бросали вызов, сколько королеве.
- При этом дворе я решаю, кто сядет и кто не сядет на трон.
- Твое решение выбрать наследника только твоей крови станет гибелью для нас всех! Все мы видели, чем кончались дуэли, когда кто-то из нас обменивался кровью с этим созданием. Они становились смертными, заражаясь от ее крови!
- Смертность не чума, – спокойно сказала Андис.
- А убивает не хуже. – Минивер оглядела придворных, и к ней повернулось немало лиц. Молчанием или кивками они показали, что одобряют во всяком случае последнюю ее фразу. Чистота моей крови их тоже заботила. – Если эта смертная станет королевой, мы должны будем принести ей присягу на крови. Кровную клятву, очень похожую на ту, что даем на дуэлях.
Минивер посмотрела на Андис с выражением, очень близким к мольбе.
- Разве ты не видишь, моя королева, если мы смешаем нашу кровь с ее и свяжем себя с ее смертной участью, то потеряем свое бессмертие! Мы перестанем быть сидхе.
И тут встала Нерис со словами:
- Мы перестанем быть кем угодно.
Встали еще трое, потом еще один глава дома Неблагого двора. Они стояли, выражая поддержку Минивер. Против меня были шесть из шестнадцати домов. Этого мы не предвидели. Точнее, я не предвидела.
Дойль под моей рукой застыл без движения, как и все мои люди – кроме гоблинов у ног и Красного Колпака за спиной. То ли они не так ценили бессмертие, как сидхе, то ли у гоблинов были свои заботы. О которых я мало что знала.
- Наследника я определю сама, – повторила Андис. – Разве что ты решишь вызвать меня на личный поединок, Минивер. Или Нерис, или любой из вас. Я с радостью сражусь с вами по очереди, и этот спор будет кончен.
Минивер покачала головой.
- У тебя один ответ на все, Андис, – насилие и смерть. Потому мы и остались без детей и почти без силы, но хотя бы бессмертие мы хотим сохранить.
- Так вызови меня, Минивер. Стань королевой сама, если сумеешь.
Если бы злость Минивер могла пролететь через зал и поразить Андис, королева скончалась бы на месте, но такой способностью Минивер не обладала. Дни, когда фэйри могли убивать одним лишь гневом, остались далеко в прошлом.
Андис взглянула на Нерис.
- А ты, Нерис, ты хочешь стать королевой? Хочешь настолько, чтобы вызвать меня на поединок? Победи меня, и ты станешь править.
Нерис стояла молча, глядя на королеву почти такими же, как у Андис, трехцветно-серыми глазами. Длинные черные волосы Нерис были заплетены в сложную систему косичек, плащом укрывавшую ей спину. Платье на ней было белое, только немного черного в отделке – на вырезе, на поясе, кружева на манжетах. Она казалась холодной и собранной. Не было ярости, клокотавшей в Минивер.
- Мне и мысли не придет вызвать на дуэль Королеву Воздуха и Тьмы. Это самоубийственно. – Говорила она спокойно, но как будто зловеще. Но никакой открытой злобы, ничего похожего на прямое оскорбление.
- А напасть на меня исподтишка, убить коварно – это не самоубийственно, так? – Андис злобно улыбнулась. – Разумеется, если тебя не поймают.
Нерис стояла, глядя на трон как ни в чем ни бывало – ни намека на страх, на тревогу, ничего абсолютно. Если Андис думала, что Нерис от страха себя выдаст, она просчиталась. Нерис собиралась потребовать у Андис доказать ее вину. Понимала ли она, что доказательства у нас есть? Или думала, что после смерти Нулин с нее взятки гладки?
- Убийства – милое дело, пока убийца неизвестен. – Андис оглядела цепочку стоящих вельмож. Как я подумала, чтобы не выделять Нерис из ряда. Но сегодня слишком много всего сошлось одновременно, пытаясь добиться одного результата, получал другой.
Минивер начала выбираться из-за стола на свободное место. Кто-то из ее людей трогал ее за руку, она качала головой, и ее отпускали. Она встала между столами, спина прямая как штык – статуя из золота и янтаря.
- У тебя есть что сказать, Минивер? – поинтересовалась Андис.
- Я вызываю принцессу Мередит на поединок. – Слова ее прозвучали неожиданно спокойно для той, кто только что кипела от ярости.
За ее столом послышались крики: «Нет, не надо!». Она не обратила внимания, ее Благое лицо повернуто было к трону. На меня она и не взглянула, смотрела только на Андис. Она требовала мою жизнь – но не у меня.
- Нет, Минивер, так легко у тебя не получится. Принцесса уже пережила сегодня одно покушение. Два – это слишком.
- Я предпочла бы, чтобы мои чары удались получше. Но раз она не умерла вдали от меня, я добьюсь своего сейчас.
На лице у меня ничего не отразилось, потому что я не сразу поняла, что именно она сказала. Андис происходящее, похоже, нравилось – у нее глаза заблестели.
Дойль встал и выдвинулся вперед, заслоняя меня собой. Прочие мои стражи щитом встали между мной и Минивер. Выглядывая из-за их спин, я увидела, как другие вооруженные стражи берут ее в полукольцо. Она была не ниже их ростом, и нисколько не казалась хрупкой или испуганной. Она была очень уверена в себе.
- Ты признаешь перед всем двором, что пыталась убить сегодня принцессу Мередит? – спросила Андис.
- Да, – ответила Минивер, и ее голос прозвенел по залу, очень спокойный и непринужденный, будто теперь, когда худшее уже позади, у нее отпала нужда изображать гнев.
- Уведите ее в Зал Смертности и приставьте побольше стражи.
Стражи начали смыкать кольцо, но Минивер повысила голос:
- Я сделала вызов! На него должен последовать ответ, прежде чем начнется мое наказание. Таков закон.
Я думала, стражи ее уволокут, но послышались еще голоса.
- Как ни жаль соглашаться с отъявленной преступницей, – сказал Афагду, – но леди Минивер права. Она вызвала принцессу, и на вызов следует ответить до того, как карать ее за преступление.
Гален сказал у меня из-за спины:
- То есть она попыталась убить Мередит, не смогла, и сейчас ей дают вторую попытку? Это нечестно!
- Таков наш закон. – Дойль протянул мне руку, я взяла его ладонь и прижалась щекой к его нагому бедру. Нервный жест.
- Нет, – возразила Андис. – Юный рыцарь прав. Позволить принцессе принять вызов – это значит дать награду за попытку убить наследницу трона. Такое коварство нельзя поощрять!
- Ты не вмешивалась, когда Сель и его приближенные снова и снова вызывали принцессу на поединки, – сказала Нерис. – Ты с радостью отправляла Мередит в бой, когда за дуэлянтами стоял Сель. Все знали, что Сель хотел ее смерти. Мередит изо всех сил старалась никому не давать повода, и все же один сидхе за другим находили случай ее вызвать. Когда смертной один за другим бросают вызов бессмертные, что это, как не сговор ее убить?
Андис тряхнула головой – не отрицая, а просто отказываясь слушать.
- Уведите Минивер!
- Никто не стоит над законом кроме самой королевы, а принцесса еще не королева. – Это сказал один из лордов, вставших в поддержку Минивер, когда она вопила о моей смертности.
- Ты тоже выступаешь против меня, Руарк? – спросила Андис.
- Я выступаю в защиту закона, не более.
- Раньше ты дуэлям не препятствовала, – опять напомнила Нерис.
- Эту я не допущу.
- Хочешь ли сказать, что Мередит слишком слаба, чтобы защитить свои претензии на трон? – спросил Афагду.
- Если так, – сказала Нерис, – то пусть она его займет, потому что стоит королеве отказаться от вызова на поединок, и она должна будет отдать корону.
Вмешался Маэлгвин – он, как и Афагду, не вставал на поддержку Минивер.
- Принцессе Мередит придется драться не сейчас, так позже, моя королева. Слишком много домов потеряли к ней веру. Она должна их веру приобрести, или королевой она не станет.
- Мы не теряли веры, – крикнула Минивер из-за стены стражей. – Нельзя потерять то, чего не имел.
Дойль сжал мне руку, а я обвила рукой его талию. Законы и раньше устраивали мне ловушки. Наверное, я лучше многих знала наш дуэльный кодекс, потому что три года назад со всем тщанием искала в нем лазейки. Только в конце концов мне пришлось сбежать, пока очередная дуэль не кончилась моей смертью. И все знали, что организатором травли был Сель. Если бы сейчас меня не пытались убить опять, я бы даже обрадовалась, что правда наконец прозвучала при всем дворе.
Я прильнула к Дойлю, вдруг поняв, что оказалась ровно в той точке, где была три года назад. Я сбежала из страха, что следующая дуэль окажется для меня последней, и вот – меня опять вызывают. Вызывает не просто сидхе, а глава дома. Есть три способа стать во главе дома. Можно наследовать власть, можно быть избранным и можно вызывать на поединки одного претендента за другим, пока не уничтожишь всех противников или пока они не признают твое превосходство и не уйдут с дороги. Кто догадается, каким путем Минивер получила власть при чужом дворе?
Минивер одной из последних Благих просила принять ее ко двору. Она несколько дней осматривалась, пока не выяснила, какой дом больше всех славится магическими способностями, и принялась вызывать одного лорда за другим. После пятой дуэли они выразили ей свое уважение и принесли присягу.
Как вызванная, я имела право выбрать оружие. Пока я не обрела руки власти, я выбирала ножи – или пистолеты, пока это разрешалось, – но сейчас у меня была сила, отлично подходившая для этой дуэли. Перед боем мы обе должны нанести себе порез и дать друг другу отведать свою кровь. Маленький порез – больше Руке Крови и не нужно. Вот только если я выберу магию, а Минивер не истечет кровью до смерти, она меня убьет.
Я проговорила, не поднимая головы от Дойлева бедра:
- У сидхе поединки никогда не называются «смертными». До какой крови она хочет драться?
Дойль басом перекрыл общий шум:
- Принцесса спрашивает, до какой крови хочет драться вызывающая сторона?
Голос Минивер прозвенел непонятным триумфом и так, словно глупо было даже спрашивать:
- До третьей, конечно! Если б я могла потребовать драться до смерти, я бы так и сделала. Но бессмертные сидхе умереть не могут, если не заразить их смертной кровью.
Я встала, одной рукой крепко держась за талию Дойля. Мои стражи расступились немного, чтобы я ее увидела. Стражи вокруг нее сделали то же самое, только она ни за кого не держалась. Нет, она стояла прямо и гордо, исполненная того чудовищного высокомерия, той самоуверенности, которые всегда были самой большой слабостью сидхе.
- Ты выпьешь моей крови, Минивер, и если моя кровь и вправду делает сидхе смертными, то ты рискуешь умереть.
- Я выигрываю в любом случае, Мередит. Если я убью тебя, как, я уверена, будет, ты не сядешь на трон и не заразишь двор своей смертностью. А если по нелепой случайности ты сразишь меня и я умру – то моя смерть всему двору покажет, на что они себя обрекают, если выберут тебя королевой и принесут клятву крови. Будь то смертью моей или жизнью, но если я не дам твоей смертности проклятием лечь на Неблагих, я буду довольна.
Один из лордов ее дома воскликнул:
- Леди Минивер, она теперь владеет Рукой Крови!
- Посмеет сразиться со мной магией – скорее погибнет. Из трех крошечных порезов она не вызовет у меня столько крови, чтобы я не успела ее убить.
Она стояла, абсолютно уверенная в себе, и если бы моя власть над кровью ограничивалась тем, что она назвала, она была бы права. Но я могла расширить эти три крошечные пореза, и кровь потечет в сотни раз быстрей. Если я продержусь сколько-то времени, победа будет за мной.
Tags: lh, sbm
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments