Элейна (_aleine_) wrote,
Элейна
_aleine_

Продолжение. :)

ГЛАВА 22

Грациозным, почти изысканным движением пальцы Усны легли поверх моих – но тут он помедлил в нерешительности, глянув мне в глаза своими – ни темными, ни светлыми, просто совершенно серыми глазами. Глазами, которые не должны были привлекать внимание, но в них сияла его личность – и не форма и не цвет останавливали взгляд, а сила, сущность Усны. Будь глаза еще и красивыми соответственно, это было бы просто нечестно. У него и так обаяния хоть отбавляй.
- Давай покороче с заигрываниями, – бросил Онилвин. – Мы тоже ждем.
Усна глянул в его сторону, и чувственный жар в серых глазах мгновенно преобразился в ярость. Перемена произошла так легко, словно вожделение и бешенство помещались в голове Усны совсем рядышком. Мне бы стоило при виде этого опомниться, а у меня наоборот – все внизу напряглось, я даже застонала чуть слышно.
Усна повернулся на звук, и в глазах засверкало чувство, объединяющее ярость и секс – голод. Не знаю, чего он хотел в этот момент, убить и слопать Онилвина или трахнуть меня. Вины Усны в том нет, но временами он думал скорее как зверь, чем как более или менее человеческое существо. Вот и сейчас так же.
И именно в этот миг он дотронулся до кольца.
Оно рванулось к жизни перехватывающей дыхание, тянущей кожу вспышкой энергии, исторгшей крик наслаждения у Усны и едва не бросившей меня на колени. Я покачнулась, и он меня машинально подхватил, разорвав контакт с кольцом. Мы держали друг друга в объятиях, заново учась дышать. Он рассмеялся низким радостным смешком, как будто был очень доволен и мной, и собой.
- Реакция не была такой сильной, когда кольцо впервые оказалось на твоей руке, – отметил Баринтус. – Тогда оно просто окатывало теплом.
- Оно становится сильней, – сказал Дойль.
- Моя очередь, – произнес Аблойк почти трезвым голосом, хотя при этом едва заметно покачнулся.
Усна развернул меня как в танце, и изящное па поставило меня дальше от Аблойка. Только получив подтверждающий кивок от Баринтуса, Усна повернул меня в сторону нового претендента.
Аблойк протянул ко мне руку – достаточно твердую, как и голос, но вмешался Рис:
- Отойди сперва, Усна. А то еще примем твою фертильность за фертильность Аблойка.
Усна кивнул и закружил меня под неслышную музыку, подводя к Аблойку, словно и впрямь в танце. Аблойк попытался поймать мою руку и промахнулся, для танцев он был слишком пьян. Как и для многого другого.
Я остановилась на расстоянии вытянутой руки. Подходить ближе мне не хотелось по нескольким причинам: во-первых, от него воняло как из бочки с виски, а во-вторых, мало ли что с ним произойдет, когда он коснется кольца. Не хочу повалиться вместе с ним на пол, если он меня утянет.
Он неуклюже сграбастал мою руку, словно у него в глазах двоилось, и трудно было разобрать, которая из двух моя. Но проблемы со зрением ничему не помешали – стоило ему коснуться кольца, и оно мгновенно ожило. Волна жара промчалась по мне и бросила Аблойка на колени. Я удержалась на ногах только потому, что ждала чего-то такого.
Я без труда высвободила руку, потому что магия довершила то, что начало виски. Подняться он не смог – так и остался стоять на коленях в своей невозможно полосатой норковой шубе.
- Королева не злилась, когда он явился пьяным? – спросил Дойль.
- Злилась, – сказал Баринтус.
- В драке он только мешать будет.
- Верно.
Они оба уставились на коленопреклоненного стража, и на лицах было написано, что они хотят с ним сделать. Если бы не приказ королевы, он отправился бы домой с позором, а не пошел на пресс-конференцию. Но увы, это было не в нашей воле.
Онилвин обошел Аблойка, как обходят кучу мусора на улице. Он молча протянул ко мне руку, и я не сделала попытки уклониться. Ничего не поделаешь, его прислала королева. Кроме того, потрогать кольцо еще не значит залезть ко мне в постель. Я надеялась переубедить королеву насчет Аблойка и Онилвина. Хотя бы одного из троих ею присланных мне придется принять, и как ни странно, лучшим из них оказался Аматеон. Отчего я задумалась о критериях, по которым она подбирала мне стражей. Если я найду слова, чтобы вопрос звучал не слишком оскорбительно, я ее спрошу.
Я подала руку Онилвину, и когда его пальцы задели кольцо, меня пронзила вспышка энергии – наслаждением острым до настоящей боли. Онилвин буквально отпрыгнул.
- Больно. На самом деле больно, – выговорил он.
Я потерла рукой живот, хотя потереть хотелось ниже, не живот у меня болел словно открытая рана.
- Никогда так больно не было. Ни при первом прикосновении, ни вообще.
Глаза у Онилвина выпучились как у испуганной лошади, сплошные белки.
- Почему оно так?..
- Видимо, оно на каждого реагирует по-своему. – Баринтус повернулся к Дойлю. – Это тоже новое свойство?
Дойль кивнул.
Онилвин попятился от меня, сжимая руку другой рукой. Я подумала, только ли пальцы у него болят, или он тоже подавляет желание зажать другое место?
- Кэрроу, – позвал Баринтус и махнул ему вперед.
Кэрроу не медлил и подошел ко мне все с той же улыбкой, знакомой чуть не с рождения. Как и Гален, он не держал камень за пазухой, вот только, в отличие от Галена, на лице у него отражалась только добродушная ирония. Улыбка у него была заменой надменности Мороза или непроницаемости Дойля.
- Можно? – спросил он.
- Конечно. – Я протянула ему руку, и он ее взял.
Рука Кэрроу скользнула по кольцу – и ничего не произошло. Только ощущение его теплой руки – и все. Кольцо между нашими пальцами осталось холодным и мертвым.
Всего на миг разочарование проглянуло сквозь улыбку, разочарование такое острое, что глаза Кэрроу потемнели почти до черноты, словно в них сгустилась ночь. Но он собрался, прикрыл глаза длинными ресницами и, поклонившись, поцеловал мне руку. Он шагнул назад как ни в чем не бывало, но я могла представить, чего стоила ему эта видимая легкость.
Все головы повернулись к Аматеону – оставался только он. Смотреть на него было больно, настолько внутренний раздрай исказил красивые черты. Ясно было одно: он не хотел трогать кольцо. Не хотел знать. У него были желания, как у всякого мужчины, и единственный путь из ловушки, в которую загнала своих стражей королева, лежал перед ним. Но Онилвин отлично все выразил: для Аматеона утолить свой голод со мной, воплощавшей по его представлениям всю глубину падения сидхе, было едва ли не хуже, чем насильственное воздержание.
- Что ж, по своей воле мы бы такого не сделали, Аматеон. Но будем играть по правилам. – Я пошла к нему, и лицо у него заострилось от ужаса. Как будто ему хотелось сбежать, а бежать было некуда. Королева везде бы его нашла. Королева Воздуха и Тьмы, она нашла бы его везде, где хоть на минуту сгущается ночь. В конце концов она находит всех.
Я остановилась на расстоянии вытянутой руки, боясь сделать еще шаг. Меня саму пугал страх на лице Аматеона, в его сгорбленных плечах. Словно само мое присутствие оказалось для него пыткой.
- Я не стала бы тебя заставлять, но не мы решаем.
- Решаем не мы, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. Я покачала головой:
- Да, ни ты и ни я.
Он собирался у меня на глазах. Страх и внутренний разлад он запрятал куда-то вглубь – и вот его лицо снова стало спокойным и надменно красивым. Последнее, с чем он справился – это со сжатыми в кулаки руками. Он распрямил пальцы один за другим, по одному суставу, как будто для этого требовалось жуткое усилие. Может, и требовалось. Я думаю иногда, что справиться с собой – самое трудное дело во вселенной.
Он перевел дыхание, и голос у него почти не дрожал:
- Я готов.
Я протянула ему руку словно для поцелуя. Он помедлил всего мгновение, взял мою руку, и как только пальцы коснулись металла, магия теплым ветром ударила в нас.
Аматеон отдернулся, словно его обожгло. Глаза испуганно раскрылись – но ведь ему не было больно. Ему было так же приятно, как и мне, что угодно поставлю.
- Кольцо удовлетворено, – подытожил Баринтус. – Пора позвать эту женщину, пусть она нами займется. Королева требует, чтобы мы выглядели безупречно.
- Что с ним будем делать? – Дойль кивнул в сторону Аблойка, так и стоявшего на коленях со счастливой, хоть и кривоватой ухмылкой.
- Поставим подальше от принцессы. Ах да, мы же привезли плащи для крылатых. – Он поглядел, как Шалфей и Никка выпутываются из своих пледов, а Усна подает им плащи. – Очень хотелось бы услышать, как вы станете докладывать об этом королеве.
- А что, королева запретила тебе нас расспрашивать? – спросил Дойль.
- Нет, но объявила, что о подобных событиях следует сообщать ей первой. – Уголок губ у Баринтуса дернулся, словно он пытался сдержать улыбку. – Королева Андис подозревает, что мы от нее что-то скрываем.
- Мы – это кто? – спросила я.
- Весь двор, по-видимому, – сказал он, и прозрачное веко опять мигнуло. При дворе что-то произошло – или происходило, – что здорово тревожило Баринтуса.
Мне хотелось узнать, в чем дело, но спросить я не решалась. Спрашивать при Онилвине и Аматеоне – все равно что при Селе. Что бы мы ни сказали, все станет известно приверженцам Селя. Черт побери, Онилвин и Аматеон и были его приверженцами. С какой стати королева шлет их в мою постель? Есть у нее разумные основания или просто ее специфическое безумие вышло на новый уровень? Я не знала и не могла спросить при ее собственных и Селевых шпионах. Ни тем, ни другим нельзя было слышать, как я обвиняю королеву в безумии. Все это и так знают, но вслух говорить нельзя. Никто и не говорил. Разве что в узком, очень узком кругу.
Я обвела взглядом новых и прежних своих людей. Шалфей завернулся в золотистый шерстяной плащ и казался теперь словно выплавленным из густого меда. Крылья за спиной горели цветным витражом. Шалфей моим не был. Сидхе он теперь или нет, все равно он привязан к королеве Никевен, а Никевен мне не друг. Союзник, пока я ей угождаю, но не друг.
Аматеон прятал от меня глаза. Онилвин взглянул на миг, но тут же испуганно отвел взгляд в сторону. Укус кольца ему не доставил удовольствия, и мне тоже, если начистоту. Усна помогал Никке надеть роскошный красно-фиолетовый плащ, закалывая серебряной застежкой с опалом. Он не видел, что я на него смотрю – слишком увлеченно острил на тему Никкиных крыльев. Кэрроу словно отделился от прочих, он с нами не останется. Королева не даст бесполезному стражу околачиваться возле меня.
Если бы загвоздка была только в Шалфее, мы бы велели ему выйти из комнаты – но Андис присылала мне все новых и новых людей, не вызывающих у меня доверия, и рано или поздно мы наткнемся на такого, кто не станет покорно выходить за дверь, когда нам захочется строить заговоры. Может, в том и была ее задумка. Она уже пробовала приставить ко мне шпиона, открыто объявив о его функции. Но он попробовал меня убить вместо того, чтобы шпионить, и Андис никого не подобрала на освободившееся в результате место. Может, дело в этом. Я посмотрела на трех стражей, которых Баринтусу не хотелось ко мне вести, и подумала – да, дело в этом. Они ее шпионы. Один из них или все трое. Она послала троих, чтобы хоть один прошел испытание кольцом. Вот ее рассмешит, что тест прошли все.
Tags: sbm
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment