Tags: childhood

geek

Утка с яблоками

На столе была голубая клеенка с желтыми цветочками. Все порезы и дырки в клеенке заштопывались клейкой лентой снизу. Поменяли клеенку только после того, как я оставила на столе ватку с ацетоном. Я получила звонкий подзатыльник, а стол – новую клеенку, коричневую.

В тот вечер клеенка еще была голубая. Вытирая ее влажной марлевой тряпкой, я предвкушала время ужина. Это было совсем необычно, ждать ужина. Обычно, мы просто ели, потому что нужно было есть. Мама что-то готовила, потому что нужно было нас покормить. Кухни в доме не было, как не было ни ванной, ни туалета с унитазом. Был длинный коридор с маленьким столом, уныло прикрывающим тазы и кастрюли, старой газовой плитой, деревяным умывальником с ведром за желтой дверцей, и выцветшими кусками потертого халава (ковра без ворса) на цементном полу, который нужно было подметать каждое утро.
Collapse )

teachers in our life

У меня тут какой-то писательский всплеск энергии и вдохновения. И книга пишется, и посты пишутся. Так бы всегда!

Сходили мы сегодня с Олегом послушать лекцию Быкова в Принстоновском университете. Лекция была дла андергрэдов, поэтому нам вдвойне было интересно: и Быкова послушать, и на студентов местных посмотреть. И как мы были приятно удивлены: студенты все такие молодые, многим и двадцати нет, а они столько всего знают, так красиво говорят, такие вопросы умные задают.

И я сразу вспомнила свое образование в школе, где у меня было всего три хороших преподавателя: Наталья Владимировна – русский и литература, Аида Багировна – алгебра и геометрия (я про нее вот тут писала), Курбан Шихбабаевич – история. Остальные учителя были ну очень плохими, и я их имен совсем не помню. Единственное, что они просили делать студентов, это записывать все, что написано на доске, зубрить дома лекцию и учебник и после все это рассказывать. Так мимо меня прошли биология, химия, физика, география... Любила я только литературу, математику и историю. Любила потому что нам их рассказывали так, что не любить их было невозможно. Мы спорили на уроках, обсуждали свои идеи, с пеной у рта что-то доказывали, забивали на все, что написано в учебниках (особенно, в учебнике истории), оставались после класса, чтобы еще поговорить или задачки порешать. Иногда я думаю, что бы из меня вышло, если бы не эти три человека в моей жизни.

Когда читала мемуары Фейнмана (я тут про книгу писала), мне очень запомнилось его отношение к образованию в Бразилии. Он провел год в университете в Рио, и все время удивлялся, что студенты могут дать определение очень сложным понятиям, но не могут ответить на очень простые вопросы. А все потому, что их тоже просто заставляли записывать лекции и после их зубрить.  Никто ничего не понимал, никто не задавал вопросов, все просто молча все записывали и после заучивали. Вот отрывок из его книги:
"...я не мог от них добиться вопросов. В конце концов один студент объяснил мне: "Если я задам Вам вопрос во время лекции, потом все будут говорить: "Зачем ты отнимаешь у нас время на занятиях? Мы стараемся что-то узнать. А ты прерываешь лекцию, задавая вопросы".  Это было какое-то непостижимое высокомерие, так как никто ничего не понимал в происходящем, и все только делали вид, что понимают. Они притворялись, что им все ясно. И если кто-то задавал вопрос, признавая тем самым, что ему не все понятно, на него смотрели сверху вниз и говорили, что он отнимает время".

Я прекрасно помню, что такая ситуация у нас была и в школе и в университете. Олега, например, многие на первом курсе считали выскочкой, потому что он всегда задавал очень много вопросов во время лекции – и многим студентам, и даже некоторым преподавателям это не нравилось.

Еще отрывок из книги Фейнмана, о том, как он рассказал бразильской делегации о своем опыте преподавания в Рио. Он принес с собой школьный учебник по физике и сказал:
"Наугад листая страницы и останавливаясь в любом произвольно выбранном месте, я могу показать вам, почему это не наука, а заучивание во всех случаях, без исключения. Я рискну прямо сейчас, в этой аудитории перелистать страницы, остановиться в произвольном месте, прочитать и показать вам.
Так я и сделал... мой палец остановился на какой-то странице, и я начал читать: "Триболюминесценция. Триболюминесценция - это излучение света раздробленными кристаллами... ".
Я сказал: "Вот, пожалуйста. Есть здесь наука? Нет! Здесь есть только толкование одного слова при помощи других слов. Здесь ни слова не сказано о природе: какие кристаллы испускают свет, если их раздробить? Почему они испускают свет? Вы можете представить, чтобы хоть один студент пошел домой и попро6овал это проверить? Они не могут. Но если бы вместо этого вы написали: "Если взять кусок сахара и в темноте расколоть его щипцами, вы увидите голубоватую вспышку. То же самое происходит и с некоторыми другими кристаллами. Никто не знает, почему. Это явление называется триболюминесценцией. Тогда кто-нибудь проделал бы это дома, и это было бы изучением природы".
Наконец, я сказал, что не понимаю, как можно получить образование при такой саморазвивающейся системе, когда одни сдают экзамены и учат других сдавать экзамены, но никто ничего не знает".

Как же это знакомо. Сколько экзаменов было сдано на пятерку с почти полным отсутствием понимания предмета. И всегда столько слов и фраз умных знаешь, а толку в них нет. Я с этим сталкивалась и в бизнесе. Люди часто (особенно на клиентских встречах) говорят заумные фразы со сложными терминами и очень редко приводят простые всем понятные примеры. Я, когда только начинала работать в Америке, переживала, что у меня нет достаточного словарного запаса и чувства языка, чтобы красиво и сложно писать и говорить. А оказалось, это и было моей сильной стороной: простыми фразами с каждодневными примерами я могла объяснить любую ситуацию и стратегию. Забавно, что чем моложе специалист, тем сложнее он говорит и пишет.

Я с удовольствием предвкушаю Лизкины школьные годы, когда наша губка начнет впитывать в себя весь этот поток знаний. Надеюсь, что ей повезет с учителями больше, чем нам с Олегом. Ну а если не повезет, мама с папой будут с ней дома сахар в темноте колоть!
vegas

кашниш

Кашниш пахнет детством. Мне всегда нужно несколько секунд, чтобы вспомнить, что кашниш это кинза, и называть ее вслух кинзой, а про себя все равно повторять кашниш. Сколько слов осталось в прошлом, многие и не вспомнишь совсем. Бурак стал свеклой, мас - кефиром, леген - тазиком, тахиль - ящиком, а кашниш так и остался кашнишом.

Несколько помидоров, пара огурцов, веточки кашниша, укропа и немного петрушки. Петрушку я срывала больше, чем нужно, и по дороге съедала излишек – соседская подружка даргинка Раиска сказала, что от петрушки кожа светлеет.

Мама увидела, как я режу помидоры и сказала:
- Помельче режь, ты не коровам салат делаешь.
- Какая разница, все равно съедим. Мы же не в конкурсе участвуем.
- Всегда все надо делать так, будто ты в конкурсе участвуешь!
«Хм... вот почему у нас всегда такие мелкие хинкалины и пельмени» - подумала я, с ювелирной точностью отрезая колесики огурца.

Семь вилок, свежеиспеченный хлеб, тарелка салата в центре круглого стола. Не нужно было мыть руки, не нужно было говорить, «как вкусно» или «спасибо», никаких индивидуальных тарелок и ножей. Ну и, если не нравится, то остальным больше достанется, поэтому всем всегда все нравилось.

И наше быстрое убегание из-за стола, чтобы не быть последней и не мыть посуду. Знала бы я тогда, как я буду любить мыть посуду, как это меня будет успокаивать - стоять уже глубокой ночью у раковины с бегущей горячей водой, густо намыливать губку пеной, потихоньку разгребать гору грязной посуды, и медленно, с удовольствием мыть каждую тарелку и вилку, складывать их рядом, а после все вместе промывать горячей водой. Наверное, так мыть посуду мне бы и тогда нравилось, а тогда был колодец далеко в темном огороде, железная цепь с крючком и звенящее ведро, алюминеевый помятый тазик с подогретой водой и серая марлевая тряпка.
vegas

bff


Иногда мне кажется, что Лизка любит этих двух девочек больше, чем нас с Олегом. Первое, что Лиза говорит людям, когда с ними знакомится: "У меня есть подружки, ЛенаЭбби. Я их очень люблю!" Эти трое проводят почти каждый вечер вместе и безумно друг по другу скучают, когда друг от друга уезжают. Лизка уже переживает, как она будет в Италии по ним скучать.
Collapse )
vegas

enjoy your shower!

До шестнадцати лет я жила в доме без ванной/бани/душа - места, где можно помыться.

Туалет у нас был. Такая деревянная будка в дальнем углу огорода с дырой в полу. Мы с сестрами всегда по ночам ходили туда по двое, потому что было очень страшно. Туалетной бумаги у нас никогда не было, но это культурное: в Дагестане принято ходить в туалет с кувшинчиком воды, а не с бумагой. Еще помню, как мы топили в туалете свои окровавленные куски ваты (прокладок у нас тогда не было, хорошо хоть вата была иногда, обычно же это были куски марли, которые нужно было стирать и сушить в укрытом месте - позор, если вдруг родители или соседи увидят). Ну да ладно про туалет, я же про купание хотела написать.

Второй этаж дома был незастроен, поэтому одна из пустых комнат служила нам ванной комнатой. Мы туда приносили большой таз (тэш), потом набирали из колодца ведро воды, грели воду на плите, поднимали ведро на второй этаж и мылись. Десять литров воды, ковш и таз. А после всю грязную воду нужно было зачерпнуть обратно в ведро и вылить ее на улицу, в канавку. Летом было гораздо проще, можно было купаться прямо во дворе.

Иногда мы ходили помыться к соседям (сразу несколько человек, чтобы экономнее), у них была баня с душем. Но всегда было очень стыдно просить об этом, поэтому мы очень редко ходили. Потом мы узнали, что сосед болеет сифилисом, и в их баню мы перестали ходить.

Почему мы не могли построить себе ванную/баню/душ - в основном, из-за нехватки денег. Мама моя всегда мечтала о своей собственной бане, и это было самой частой причиной их с папой скандалов. Не знаю, связано ли это с моим детством, но купаться я до сих пор ненавижу.

С одной стороны, воспоминания эти такие четкие, а с другой - кажется, что не со мной это было.
vegas

пироги

К нам приезжала моя старшая сестра из Пензы, Саният, или просто Саня. В перерывах между разговорами, прогулками, достопримечательностями, шоппингом и играми с Лизой, Саня еще и готовила нам вкусности. Я попросила ее испечь пироги, как пекла в детстве мама. Вот такая красота получилась!

Мы сделали только один пирог и еще немного булок и рулетов, в детстве же мама всегда пекла 5-6 пирогов, плюс много булочек. Помню это прекрасное чувство предвкушения, когда мама замешивала тесто, а после мы все вместе помогали маме создавать рисунок на пирогах. Чаще всего пироги мама украшала вот такой елочкой, и я очень любила обмазывать их яичным желтком перед самой выпечкой, чтобы они получались блестящими. А еще помню, что пироги обычно пеклись вечером, даже поздно ночью, и мы всегда просили маму попробовать один пирог прямо с пылу с жару из духовки, совсем горячим. Мама говорила, что горячее тесто есть перед самым сном очень вредно, но она никогда не могла устоять перед просьбами пятерых детей, так что мы всегда разрезали один пирог совсем горячим, и он исчезал через минут десять. Еще было очень приятно в течение нескольких дней завтракать этими вкуснющими пирогами и булками (как мы обычно завтракали я писала вот здесь - http://users.livejournal.com/_albina/50514.html).

Очень хочется, чтобы у моих детей тоже были воспоминания с такими пирогами. Под катом Лизун-помощник!
Collapse )
vegas

first love(s)

Давайте поговорим о первой любви? Я та еще влюбчивая ворона, поэтому первых любовей у меня было много. Расскажу все по порядку...
  1. Шихахмедов Ренат - мой одноклассник с первого по шестой класс, в которого я влюбилась в первый же день в первом классе, потому что у него была очень необычная рыжая шевелюра и совершенно невиданной красоты пенал для ручек (его папа ездил часто в командировки и привозил всю эту красоту). По-моему, этот пенал и был главной причиной моей многолетней влюбленности. Помню, как я тогда, в шесть лет, очень серьезно маме заявила, что я влюбилась (это при том, что в Дагестане про любовь никто никогда не говорит). Рената я тайно любила аж до шестого класса, а потом он уехал с семьей в другой город.
  2. Раджабов Раджаб (точно так, кстати, звали моего дедушку) - мой сосед, который приехал с семьей погостить у бабушки на одно лето, и вот это лето я ни о чем другом думать не могла. Раджаб был очень похож на мальчика из Терминатора, и у меня была его фотография с какого-то фантика от жевачки, которую я чуть ли не под подушкой хранила. Эта любовь тоже была тайная, мне тогда было 12, поэтому уже были слезы в подушку от невзаимности. Раджаб, по-моему, о моем существовании даже не знал, я просто каждый вечер уговаривала подружек пойти погулять мимо его дома.
  3. Азизов Руслан - моя самая взрослая любовь, он был старше меня на два года, синеглазый высокий красавец, немного похожий на Тома Круза. По-моему, в него были влюблены все девочки в нашей школе, и он, похоже, про это знал. Совершенно неожиданно для меня я решила открыться подружке про свою несчатную любовь, на что подружка не нашла ничего умнее, как написать на парте "Альбина 8В + Руслан 11А = Любовь". Я немножко разозлилась на нее, но в душе была тайно этому рада, надеясь, что мой принц, наконец, меня заметит. Через несколько дней синеглазый принц вызвал меня с урока, в очень неприятной форме сказал, что он меня знать не знает и чтобы я немедленно все стерла. Помню, я тогда думала, что это самый худший день в моей жизни.
  4. Азизов Асрет - любовь моего последнего класса школы, учился в параллельном классе, был большим пофигистом и был безумно похож на молодого Янковского (чья фотография тоже хранилась у меня под подушкой). С Асретом у нас были почти дружеские отношения (ну или мне так казалось), по крайней мере, он меня знал и улыбался при встрече. Любовь к нему тоже была большой тайной, пока на выпускном вечере я не рассказала подружке. В тот же вечер Асрет пригласил меня на медленный танец, и мне тогда казалось, что счастливее я уже никогда не буду. На следующий же день после выпускного вечера я уехала в Москву поступать в МГУ, и тогда в поезде я впервые засомневалась, нужно ли мне уезжать из Дагестана, потому что мне казалось, что у нас с Асретом большое будущее.
  5. Батрашкин Сережа - в первый же день на первом курсе МГУ я увидела этого интеллигентного мальчика в очках и сказала подружке Вике, что нам обязательно нужно сесть к нему поближе. Помню, как через пару месяцев, Сережа подошел ко мне у лифта и сказал мое имя... у меня тогда аж голова закружилась от счастья... оказалось, что ему просто нужна была моя тетрадка, чтобы лекции переписать. А потом помню, как мы договорились с ним встретиться на станции метро, чтобы он мне эту тетрадку отдал, и я морально готовилась к этой встрече несколько дней и очень надеялась, что мы куда-то пойдем после, а Сережа выбежал из вагона, отдал тетрадку и быстро куда-то ушел. Еще я занималась с ним матанализом, и это было для меня таким счастьем - сидеть с ним рядом.
  6. А потом появился Олег Ицхоки, и так и остался.
А расскажите мне про свою первую любовь.
Ицхокеры

baking together

Одни из ярких впечатлений моего детства связаны с выпечкой. Пекли мы не часто, но зато очень весело. Мама замешивала тесто на пироги с булками, и мы потом все вместе помогали. Прекрасно помню, как усердно я помогала делать булочки... мама давала нам с сестрой по кусочку теста и мы с ними возились часами, и после такую черную измазанную во всем булочку с предыханием клали на противень и после даже пытались ее съесть. Как правило, пироги мы пекли вечером, помню, что мама всегда говорила, что горячее сдобное тесто есть очень вредно и чтобы мы ждали до завтра, но мы ее упрашивали, и один пирог всегда съедался в тот же вечер. За раз мы делали пирогов 5-6 и очень много булочек. Когда старшие сестры подросли, то мы начали чаще делать сигаретки и торты. Во время готовки торта самым важным было вовремя появиться на кухне, чтобы тебе досталась баночка из-под сгущенки.

Когда я представляю наше с Олегом семейное счастье лет эдак через десять, то я вижу всю нашу многодетную дружную семью на кухне, пекущую что-то очень вкусное. И Лизка у меня главная помощница, и я ее учу, как раскатывать тесто, как делать косичку на пироге, как украшать торт. А сейчас мы пока тренируемся...

Collapse )
vegas

колидор

У нас на холодильнике висит фотография моей мамы. Я часто смотрю на эту фотографию, особенно, когда показываю Лизе разные магнитики на холодильнике. И тут я решила рассказать Лизе про эту фотографию, про мое детство. Я выбирала предмет на фотографии и рассказывала про него... мы так долго-долго стояли, и я вспоминала и вспоминала. Поэтому когда Яна задумала идею скрап-слова (сообшество one_word_scrap) и прислала первое слово, слово "детство", у меня не было сомнений, о чем будет моя страничка. К каждому предмету на фотографии я пришила ниточку, которую связала с карточкой моих воспоминаний об этом предмете. Фотографии, наверное, лет пятнадцать, а может и больше. Мама сидит на корточках в коридоре и моет красную рыбу. Скорее всего, у нас были гости, потому что красную рыбу "просто так" мы почти никогда не ели. Коридор был для нас и прихожей, и кухней, и столовой, и ванной, и иногда туалетом... я его всегда называла "колидором", и очень удивилась однажды, когда учительница поправила мне это слово в каком-то диктанте...

-- Наш каменный забор. Однажды Рагим играл на улице рядом с забором на груде булыжников, и вдруг мы услышали грохот камней. Мама вскочила с дивана с таким испугом в глазах, которым я никогда у нее не видела. Рагим был цел и невредим, успел отбежать вовремя от камнепада. Еще помню, что этот забор не спасал нас от подглядываний соседских мальчиков, когда мы с сестрами купались на улице летом (бани/ванной у нас в доме не было).
-- Кувшин. С этим кувшином моя сестра ходила почти каждый день за питьевой водой на соседнюю улицу. Кувшин тяжелый, расчитан на 15 литров воды, но если его правильно носить на плече, то тяжесть почти не чувствуется. Я так и не научилась носить в нем в воду, она у меня вся расплескивалась, поэтому я ходила за водой с десятилитровыми ведрами.
-- Ведро, в котором мы хранили не питьевую воду. Обычно у нас в коридоре стояло несколько ведер с водой, нужно было всегда следить, чтобы они были полные. Набирали воду в колодце в огороде: надевали ручку ведра на специальный двухметровый крючок из железа, забрасывали ведро в воду, зачерпывали воду в ведро и тянули наверх. Этой водой мы стирали, купались, мыли посуду, вообще делали все, кроме готовки и питья.
-- Ковшик. Самое трепетное воспоминание о ковшике у меня связано с варкой яиц. Поскольку яйца в нашей семье были дефицитом, то я иногда украдкой от родителей пыталась что-то из них приготовить. Обычно я делала гоголь-моголь, но один раз решила сварить яйцо в ковшике. Пошла смотреть телевизор и забыла про яйцо, вспомнила только когда почувствовала жуткий запах гари. От яйца осталась одна скорлупа. Как же долго я отмывала черный-пречерный ковшик и проветривала коридор от запаха.
-- Железный тяжелый круг, на котором готовились афары (закрытые пироги, похожие на большие чебуреки). Мы часто готовили их из травы джим-джи-лим (совершенно не представляю, как это по-русски) и из тертой тыквы с грецкими орехами. Одна сестра, или мама, раскатывала тесто, вторая - заворачивала в него начинку, третья - пекла афары на этой штуке, четвертая (обычно я) - намазывала готовый афар сливочным маслом. У папы в селе часто готовили афары из сладкой рисовой молочной каши, а бабушка с маминой стороны делала потрясающе вкусные афары из маса (густой кефир), такие тонкие, сочные, тающие во рту.
-- Желтый чайник. Он у нас не визжал, когда закипал, поэтому нужно было часто выбегать в коридор, смотреть не кипит ли он. Помню, что когда у нас была кошка, которая обычно спала у двери в коридоре, я иногда лила кипяток из чайника на спящую кошку (да, я была маленьким извергом).
-- Универсальные тазики. Как только они не использовались... для стирки, для купания детей, для варки варенья, для мытья головы, для мойки шерсти. Самый нижний тазик с ребристыми краями почему-то назывался особенно – леген, папа мыл в нем ноги перед сном.
-- Большая кастрюля. Мы ее так и называли в семье – большая кастрюля (выбор кастрюль был небогатый). В ней мы варили хинкал и разные супы на всю нашу прожорливую многодетную семью.
vegas

арбуз

Олег очень любит арбузы. Покупает целый арбуз раз в неделю, режет его на кусочки, кладет в холодильник и каждый день понемногу ест. Смеялась над ним недавно и рассказала, как мы в детстве ели арбуз...

Начиная с конца августа на улице можно было услышать протяжные гудки машины, продающей арбузы и зазывающей покупателей гудками. Так часто что-то продавали (сахар, муку, фрукты, овощи), но в августе скорее всего эти гудки зазывали на арбузы. Услышав такие гудки, мы выскакивали на улицу, подбегали к грузовику, у которого обычно уже собиралась кучка соседей, узнавали что продают, и быстро бежали назад с криком "Мама/папа, арбузы продают!!!" Выходила мама (или папа), выбирала арбуз (обязательно арбуз-девочку), и мы довольные, тащили его домой. Арбуз клался в холодильник на нижнюю полку, ожидая вечера, когда придет папа с работы и вся семья соберется за ужином. Не знаю почему, но мы, несмотря на наше не такое уж сытое детство, никогда не ели арбуз на ужин (как часто его едят в некоторых селах - со свежеиспеченным хлебом и домашним сыром), а всегда оставляли его на десерт.

После ужина мы приносили большой круглый медный поднос, нож, ну и конечно арбуз, сильно охлажденный и тщательно вымытый. Мы все садились за нашим круглым столом и папа разрезал арбуз: сначала срезал верхнюю шапочку и отдавал счастливчику на съедение (точнее, вгрызание), после нижнюю. А потом аккуратно разрезал арбуз на дольки, так что в конце он раскрывался как цветок, открывая самое вкусное место - сердцевину. Ее папа разрезал на семь частей, и мы все начинали поедание арбуза именно с этого самого сахаристого места. После каждый отбирал себе кусок и впивался в сочную мяготь арбуза, не заботясь об огромных каплях, падающих на стол (ничего, протрем, когда закончим).

Только один раз наша "традиция" поедания арбуза была нарушена. Приехал папин университетский друг из Астрахани и привез целый багажник арбузов. И в течение нескольких недель съесть арбуз для нас было, как сорвать помидор с грядки. Помню, как сестра несла арбуз с веранды второго этажа, и он у нее выпал, смачно разбившись о нашу каменную лестницу. Лестницу быстро помыли, разбившийся арбуз выбросили и принесли новый арбуз, а сестру даже не поругали.

Еще хорошо помню, что поскольку я довольно таки долго писалась в постель (за что получила кличку "цухач" - на табасаранском "ребенок, который писается"), мне лет до 10 не давали есть больше одного куска арбуза после шести часов вечера, и я сохраняла второй кусок в холодильнике, чтобы на следующий день, на зависть сестрам, смачно его доесть.