June 29th, 2006

Морда

Полеты во сне и наяву.

Лето. Это ваше лето у меня уже в печенках сидит. Когда открывается гостеприимная дверь холодильника становится все сложнее бороться с диким, необузданным желанием выбросить из него эти дурацкие продукты и занять там МОЕ, уже давно заслуженное место. На работе адекватно ощущать себя получается только в интимной близости от кондиционера.
Хотите увидеть дикий блеск глаз австралопитека, да тот самый хищный, испепеляющий, наводящий ужас и приводящий в трепет всех и каждого, кто с ним встретится? Широко распахните дверь моего кабинета (выпустив всю благодатную прохладу кондея) и предложте мне выйти.. ну например снять пухлую папку документов, с выпирающими во все стороны листками, которые в ней не поместились, с вашей кнопки enter. Шаг наружу и я моментально покрываюсь липким слоем пота. Испарина выступает на лбу и накапливается на бровях, а потом обильными водопадами заливает глаза. Остается только вспоминать зиму и надеяться, что глобальное потепление как нибудь будет потом, а не в этом году.
Последние пару лет зимы были что надо! Почти как в детстве, толстенные снежинки лениво планируя засыпали все белым пухом.. и вовсе не тополиным.. чтоб его!! Я катался на санках со всех горок на которые только мог забраться. Особенно шикарно было лечь на санки пузом и лететь с высотени, набирая скорость, и смотреть, как прямо перед глазами проносятся сплетения снежного ковра. Как-то раз я решил спуститься с трамвайного моста у нас на Войковской. Интереса добавлял тот факт, что на спуске был этакий трамплин, прыгая с которого пролетаешь над пешеходной дорожкой. Спустившись первый раз я блаженно раскинув руки лежал в снегу, переживал прилив адреналина после полета на санках. Вот снова вершина горки. На этот раз поеду на пузе- это круче! Привычно шелестя полозьями санки устремляются вниз. Вот он отрыв! иее-еэх! Я лечу! и санки летят! И полозья летят! Полозья ЛЕТЯТ?! да.. одно из них прямо у меня на глазах отстыковалось, как заправская ступень ракеты, и, следуя параллельным курсом, приветливо поблескивало вырвавшемся из пелены туч солнцем. До дерева я так и не докувыркался. Хватило ума отбросить санки до приземления, поэтому я не слился с ними в бешеном экстазе единения и не стал немножко алюминиевым.