Александр Пивинский (_a_moi_5_kopeek) wrote,
Александр Пивинский
_a_moi_5_kopeek

Categories:

о подвигах, о славе...

Вообще-то я трус и ксенофоб. В бытовом смысле этих терминов. То есть я понимаю, что все люди равны, но когда пьяная компания «инопланетян» идёт мне навстречу – чувствую себя не в своей летающей тарелке. Между тем, жизнь же богаче, чем… чем что, собственно? О, бедная моя жизнь! В ней всегда есть место подвигу. Вот однажды в студёную зимнюю пору прошлой зимой чуть было его и не совершил. Возвращался домой на электричке после посещения «Библиоглобуса» и редакции «Юности», где наконец-то приобрёл несколько номеров с собственными стихами – ну, типа знакомым раздать, похвастаться – чтобы не считали таким уж конченым неудачником, каким я, по большому гамбургскому счёту, и являюсь…

Вдруг ни того, ни с сего какие-то парни привязались к юноше с лицом «понаехавшей» национальности. Интеллигентным таким лицом, между прочим. А я кроме того, что трус и ксенофоб, ещё и насилие не люблю. В любых формах. Питаю, можно сказать, личную неприязнь. Поэтому, наверно, система распознавания «свой-чужой» резко поменяла программу, заодно сбив с толку удивлённую трусость – не на долго, конечно. В общем, я за него вступился самым подлым образом, сзади и без предупреждения треснув одного их «наших» сумкой по башке. Парень осел, сумка раскрылась, книжки – веером, журналы – в грязь лицом. То есть обложками, что ещё более раззадорило и прибавило моей хлипкой натуре агрессивности.

Сразу скажу, что пасть смертью храбрых за победу толерантности в одной отдельно взятой стране мне так и не удалось. Кто-то более рассудительный вызвал милицию, которая на редкость вовремя подоспела. Хулиганов, они, правда, не задержали – их как ветром сдуло, благо поезд как раз остановился. А милиции же влом бегать за какой-нибудь шушерой, с которой даже ради протокола бабла не срубишь. Первое, что они спросили, было «зачем так-то было мордовать хлопца?» Как будто мордовать его стоило, но нежно и ласково. И недвусмысленно намекнули, что за акт вандализма (разбитое окно) придётся кому-то отвечать. Любопытно, что свидетелей в отнюдь не пустом вагоне не оказалось ни одного. Даже мой ангел-хранитель, вызвавший наряд, не сознался в содеянном.

Слава богу, парнишка очухался и сказал, что я его, кажется, не избивал, а скорее – наоборот. После этого ещё одна осмелевшая бабулька подошла из дальнего конца вагона и заявила, что ей тоже показалось, будто бы я был по ту сторону баррикады, разделяющей дружбу народов. По-видимому, внутренние органы не шибко любят, когда кроме потерпевших никого нет, а с потерпевших, как говорится, взятки гладки. Бабульку с надеждой переспросили, что может быть всё-таки мы с парнем были зачинщиками беспорядков, но она всё отрицала. «А ты что, книжками что ли в электричке торгуешь? – Спросили меня, указывая на пострадавшую печатную продукцию. – Зачем столько одинаковых журнальчиков?» «Там мои стихи есть...» Милиционеры красноречиво переглянулись, мол такой идиотской отмазки ещё не слыхали, но, сверив ФИО одного из авторов с паспортом, вдруг перешли на Вы и даже приосанились как-то.

Нам со «спасённым» нужно было выходить на одной и той же станции. Милиционеры посоветовали быть осторожнее «в таком виде»: у парнишки глаза начали затекать малиновыми фингалами, у меня кровь текла из носа и ободранной кисти, да и одежда желала лучшего. Милиционер постарше сказал на прощанье: «Извините, товарищ писатель, тут такого насмотришься…» Только по дороге домой, я понял, что они меня собирались задержать за драку в поезде и разбитое стекло. Однако спасло какое-то странное отношение к пишущим людям в нашем народе. Будто бы, если твоё имя стоит под напечатанными строчками, то окно ты разбить уже не в состоянии. Ну, разве что продавшись «мировой закулисе» написать что-нибудь против начальства.

Кстати, стихи милиционерам понравились. Они бегло просмотрели – улыбались… Жаль, что это был единственный случай, когда я ощутил свою «принадлежность к литературе». А подвига так и не совершил. Только испугался страшно. Уже потом. Долгое время даже боялся ехать куда-нибудь в электричке. И даже вспоминать об этой истории. Но постепенно улеглось. Так что теперь можно и записать, «товарищ писатель». Хотя хвастаться, особо нечем. Я-то знаю, что я трус и ксенофоб. В бытовом смысле этих терминов.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments