Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

10 нисана

"Надо взять в дом ягненка" — это повеление нужно было осуществить всему Израилю за 4 дня до Исхода. И, видимо, сегодня оно также сохраняет актуальность: ведь в Торе ничего не может стать "устаревшим". Только тогда не совсем ясно, что значит "взять в дом"? И какого ягненка? Ведь мы уже давным-давно его физически не режем, так же как физически никуда не двигаемся ночью 15 нисана. Поэтому, если уж "брать", то следует не в буквальном смысле слова, и глубину этого иносказания следует отыскать. А чтобы узнать суть аллегории-притчи, как водится, нужно прежде погрузиться в ее буквальный смысл — а значит, в подоплеку и контекст тех событий. Это позволит понять значение повеления о ягненке для тех людей в той ситуации, а затем спроецировать на себя. Итак, каково же оно было, это значение?

Ответы возможны разные, а наш такой. Каким было восприятие того повеления о ягненке следует искать в "том" менталитете, а менталитет среднего Израильтянина, будучи опущен на "49 ступеней нечистоты", был похож на менталитет среднего Египтянина — то есть погружен в мифологию Египта (доказательством тому — золотой теленок). А что говорила эта мифология? Что баран (овен, ягненок) — это одно из священных животных, в которое может воплощаться Египетское божество, имеющее это животное своим живым символом, тотемом, инкарнацией. Какое же именно божество было связано с ягненком? Насколько оно важно для Египтянина (еврея того времени), какова была его роль, жизненный смысл, польза, выгода, сила? Ведь резать ягненка — означало отказываться от всех своих надежд, связанных с этим божеством, а также от его могущества. Прощаться со своими внутренними ценностями, которые, согласно Картине мира Египтянина, божество охраняло и обеспечивало.

И по факту, все наиважнейшие боги Египта как раз имели своим животным барана. Это и Атум, и Амон-Ра, и Хнум (боги демиурги), и, что самое главное — Осирис, бог жизненного благополучия любого Египтянина. От него зависели разливы Нила, и жизненные силы всех растений, а значит жизненное процветание человека на этой земле. Но также и в грядущем мире: животворящей силой Осириса надеялся воскреснуть Египтянин. С его помощью миновать все смертельные опасности перехода души в иную форму жизни. В  его присутствии проводить дальше всю свою счастливую и блаженственную вечную жизнь на лоне богов. А поскольку Египтянин основной своей жизнью видел именно жизнь грядущую, а земную видел только лишь подготовкой к ней, постольку именно Осирис был любимым и самым близким сердцу божеством. Посягать на него — означало прощаться со всей своей жизненной программой, с выработанными и впитавшимися в кровь целями, смыслами, надеждами, устоями, традицией, мнениями. Резать барана — это по сути резать родное и близкое сердцу настоящее и будущее, свое и потомков. Резать себя.

Это страшно, на это надо решиться. И 4 дня присутствия ягненка в твоем доме — это живое напоминание о необходимости все хорошо обдумать, взвесить сердце, и по-честному попрощаться со своей устаревшей настоящей Картиной мира и ее опорами. Найти полюбвшиеся удобные шаблоны и стереотипы, личные  сакрализовавшиеся представления и мифы, построенные на человеческих домыслах. Чтобы, принеся их и себя в жертву тому, кто сильнее Осириса, перейти к новой модели мироустройства — настоящего и будущего. Тот, кто сильнее, Он каждый день творит все новое и ведет в неизведанное — внутри тебя.

Юрий Табак. РАСПЯТИЕ В ЕВРЕЙСКОЙ ТРАДИЦИИ (полная версия)

Юрий Табак. РАСПЯТИЕ В ЕВРЕЙСКОЙ ТРАДИЦИИ (полная версия)

В течение многих веков христианской эры символика распятия была табуирована для евреев. В отличие от христианского мира, где архетипы «Иисус», «распятие», «Голгофа», «крест» получили сотериологическое (спасительное) содержание, в еврейском религиозном сознании, на­оборот, они естественным образом ассоциировались со страхом, гонениями, страданиями и смертью. Если христианские канонические фигуры и сюжеты получали негативное толкование (имя Йешу считалось аббревиатурой слов йимах шмо ве-зихро — «да сотрутся имя его и память о нем») или пародийно инверсировались (см. еврейское контревангелие Толдот Йешу), то христианская символика зачастую табуировалась[1].

Христофор. Хорст Сакуловский. 1987 год

 

Однако в начале XX века произошел поворот, связанный со сложными процессами культурной интеграции евреев в жизнь окружающего христианского мира, волнами погромов, глобальными потрясениями, вызванными, прежде всего, первой мировой войной. Ряд еврейских поэтов и художников, прежде всего символистов, начали переосмыслять не только древнееврейские архетипы — Синай, Храм, Завет, — но и христианские, раскрывая их в контексте судеб еврейского народа. Как отмечает известный исследователь идишской литературы Дэвид Роскес, прежде неприкасаемая христианская топика стала для них не менее важным источником вдохновения, чем хасидский фольклор. Еврейский поэт-символист Дер Нистер (сб. «Мысли и мотивы», 1907) обращается к Марии с молитвой о рождении ее Сына, несмотря на ожидающую того трагическую судьбу: для поэта рождество Иисуса есть победа евреев и всего человечества над страданиями, Б-га над Сатаной, и Иисус мыслится как универсальный символ страданий и даже как искупитель, равный еврейскому Мессии. В повести Шолома Аша «Карнавальная ночь», действие которой происходит в Риме XVI века, когда евреи подвергаются оскорблениям в ходе папской процессии, Иисус соскальзывает с креста в соборе Св. Петра, чтобы стать одним из мучеников, а Мария присоединяется к матери Рахели, чтобы вместе ткать саван. Поэт Ури Гринберг рассматривает окопы второй мировой войны с вершины Голгофы. На картине Эфраима-Моше Лилиена 1903 года, посвященной мученикам кишиневского погрома, изображен распятый на кресте старик в талите, держащий свиток Торы, и его поддерживает ангел. Еще более пронзительное звучание приобрели для евреев христианские символы в свете Холокоста. В знаменитом романе Андре Шварц-Барта «Последний праведник», главный герой, которому суждено погибнуть в газовой камере, говорит об Иисусе — еврее и праведнике: крест, на котором он был распят, перевернули и использовали в качестве меча для уничтожения его соплеменников. На картине художницы Кэт Мюнцер «Мадонна с младенцем» младенца держит на руках еврейка из гетто с желтой звездой на груди. Широко известен также цикл распятий Марка Шагала[2].

Можно было бы сказать, что перед нами очередной пример взаимопроникновения культур, актуализации христианских символов в еврейской парадигме (причем этот процесс в немалой степени обусловлен еврейским происхождением Иисуса). Однако такой вывод, с нашей точки зрения, будет верным лишь отчасти, поскольку крест и распятие — это отнюдь не эксклюзивно христианские понятия. По существу, это древние еврейские архетипы, выпавшие из магистральной еврейской традиции и возрожденные к жизни почти через два десятка веков. И в данной статье мы попробуем обосновать этот парадоксальный на первый взгляд тезис.

Collapse )

Гиюр в мессианском иудаизме (продолжение. диспут с ортодоксом)

Когда идет речь о гиюре, то это понятие подразумевает прежде всего принятие не-евреем еврейского образа жизни и то, что данный не-еврей становится евреем. Что касается понятия "мессианский", то единственный вариант, который может - теоретически - рассматриваться, - это: новоиспеченный гер ведет еврейский кошерный образ жизни, при этом считая что зе иш Мащихейну [евр. "этот человек - наш Мессия" - daniel]. То есть, изобретать велосипед не имеет смысла. Факт изобретения имел место быть 3 тыс. лет назад на Синае.

Что я вижу не верного в ваших словах. Я намеренно написал о гиюре как о присоединении к народу божьему (народу, кто поставил перед собой цель жить для Бога, по воле Бога), а не сугубо только к ортодоксально-еврейскому. Почему? Collapse )

Сон, который расказала мне моя 20-летняя дочь

Сидим мы с друзьями на берегу океана и смотрим вдаль...
Вдруг к берегу подплывают двое мужчин, появившихся как бы ниоткуда: рядом нет ни лодки, ни плота. Они выходят из воды и обращаются к изумлённым туземцам, к нам то есть:

- Скажите, это Америка?
- ??... Нет... это Африка....
- Спасибо.


Мужчины проходят мимо нас, направляясь вглубь суши, а мы поодаль, с осторожным интересом следуем за ними. Тем более, что в поведении мужчин наблюдаются странные детали. Collapse )